На берегу, на песке, почти у самых волн лежит красивый и сильный юноша. Его руки раскинуты словно крылья птицы, спина - широкая и загорелая, золотистые волосы закрывают крепкую шею. Он лежит неподвижно, только спина немного поднимается от его дыхания. Озорная пена волны добегает до него и слегка касается его. Он поворачивается лицом к солнцу, но не открывает глаз, только улыбается. Чуть отодвинувшись, он снова ложится на живот, предоставив спину солнечным ласкам. И снова волна добегает до него, словно дразнит, словно играется, касается и возвращается к большой воде. Юноша приподнимается. Широко раскрытыми глазами, синими как небо он смотрит в синюю даль, смотрит и улыбается.

Он закрывает глаза и видит красивое лицо молодой девушки. Ее синие глаза полны слез, а губы дрожат от обиды:

-Ты-страшный, — говорит она. - Ты никого не любишь!

-А ты, разве любишь?- слышит он свой голос. - Может, ты меня любишь?

- Нет, - говорит она - я себя люблю. А ты никого не любишь! И меня не любишь,и себя не любишь!

“Не люблю!” - улыбается он и переворачивается на спину. Солнце греет ему лицо. Он улыбается. В глазах теперь другое девичье лицо.

-Ты моей любви не заслужил,- говорят ее влажные губы.

- Я своей любви не заслужил, что мне твоя, — усмехается он.

Он открывает глаза. Над ним синее небо. И солнце светит,и не слепит, только греет. Он сладко тянется, разведя руки по сторонам. Его сильное тело наливается солнечным теплом, словно сладкий плод на макушке дерева.

-Не прощу! Никогда не прощу!говорит ему третья.

-Я не прошу прощения.

Лучшим всегда казалось ему то, что не сбылось. Что сбывалось - все, охладевало. Упреки совестят. А за стыдом приходит обида. Кто меня пристыдил? Кто меня заставил чувствовать себя виноватым? В стыде нет любви. Ни к кому. Нет любви и в покорности. Потому что безграничная власть тоже как будто твоя вина. А за всякой виной приходит ненависть. Что же любовь? Он закрывает глаза и видит старые морщинистые в коричневые пятна руки, которые кладут ему в рот кусок сырой рыбы:

-Ешь, ешь, мой Мальчик.

Из Египта воззвал я сына моего. Из пустыни. Из песка. Из мест, где нет жизни, нет любви. И не должно быть. Дух не проверяется любовью, он проверяется воздержанием от нее. Как и не проверяется дух ненавистью. А проверяется воздержанием от нее. Дух проверяется пустыней, песком, жарой и холодом, жаждой, монотонностью. Те глаза становятся зрячи, которые учатся различать среди одного и того же цвета.

Конец ознакомительного фрагмента.