Глава

«Все я» – роман, который переворачивает представление о снах, жизнях и судьбе.

Вступление

Когда Софос подал первые признаки жизни, они проехали уже пять километров от деревни. Лори остановила коня, уверенная в том, что за ними нет погони. Помогла очнувшемуся старцу сесть на землю. Затем села рядом.

– А ты не из этого мира, я вижу. – сказал старик, отряхивая от грязи белый хитон, перекинутый складкой через плечо. – Заклинание не могло сработать неправильно.

Девушка посмотрела на учителя и поняла, что последнее он сказал вовсе не ей, а разговаривал сам с собой или с кем-то еще.

Они сидели на пустом поле, где еще недавно собирали пшеницу. За их спинами осталась деревня, из которой в небо поднималось широкое облако дыма от сожженных домов.

– Один мой учитель умел вселяться в деревья. – сказал Софос. – Мог часами находиться в дереве, чтобы наблюдать за тем, что происходит вокруг него. Это очень удобно, ведь никто не скрывает своих тайн от деревьев. А позже, он научился путешествовать по корневой системе и так перемещаться на расстояние.

Старик отвернул голову и его серые глаза устремились вдаль. Но Лори поняла, что он никуда не смотрит, а погрузился в себя.

– Он обучал вас этому мастерству? – спросила она.

– Нет! – мужчина резко повернул голову и нахмурил густые белые брови так, как будто ненавидел ее за этот вопрос. – Это не навык, это дар, с которым нужно родиться. Отменить себя, чтобы стать единым целым с растением и одновременно осознавать себя, не отказаться от своих желаний!

– А такое возможно?

– Это ты мне скажи. Думаю, касательно подселений у тебя побольше опыта. – он снова отвернулся от Лори, чтобы вернуться к раздумьям. Будто сам искал ответ на свой вопрос.

“Он знает или только догадывается? Может, сказать ему правду? И что из этого последует?”

Ей стало не по себе от его поведения.

“Он всегда был так спокоен и добр, а сейчас ведет себя словно чужой. Что изменилось? Он больше не доверяет мне или боится? Может быть, он винит меня в смерти детей? А может, стоит проснуться сейчас и пусть мое другое “Я” разбирается с этим разговором? Интересно, вспомнит ли она, что сегодня произошло? Или посчитает, что это был лишь страшный сон? Ведь все, что происходит в мое отсутствие, я потом знаю, как собственные воспоминания. А Наркис? Как помнит она мое присутствие? Может попробовать писать мне, то есть ей, записки? Но на каком языке их писать? Смогу ли я написать на ее языке? О чем это я? В теле Марии я же писала письмо! Нужно будет попробовать просто начать что-нибудь писать, если я найду бумагу и чем тут пишут. Кажется, я слишком долго молчу, стоит сказать что-то Софосу, пока он не потерял железное терпение окончательно. Но отрицать нельзя, если он знает, то это разрушит доверие, но и признаться я пока не могу”.

– Что мы будем делать дальше? – спросила Лори, будто и не удивилась его словам.

– С тобой?

Софос поднялся на ноги, по привычке, пытаясь опереться на посох, который остался плотно вкопанным в землю на поле битвы. Пошел вперед. Несмотря на преклонный возраст, Лори еле успевала за ним, ведя за поводья коня.

– Да. – сказала девушка, стараясь выровнять дыхание.

– Возвращаться нельзя. Культисты Берзара будут ждать нас с пылающими кострами. Мы можем пойти дальше и уберечь тех, до кого культисты еще не добрались. Возможно, нам дадут кров и пищу взамен на помощь. Если, конечно, мы сможем их защитить.

– Кого вы имеете в виду?

– Есть и другие школы мастерства. Уверен, адепты Берзара не остановятся на нашей и уже решили уничтожить их все.

– Их много? Этих других школ?

– Несколько. И мы пойдем в ту, которая лежит на пути в столицу.

– Почему именно туда? Ведь армия царя может напасть на любую. Может, стоит поискать наших и самим напасть на культистов? Придумать план, найти людей и разобраться с ними, не дожидаясь, пока они нападут на других детей?

– Хочешь сама напасть на культистов? Ты же понимаешь, что это лишь исполнители и уничтожив их, мы не отрежем чудищу голову? Это не первый случай в истории, когда фанатики пытаются “очистить” мир от нас и наших знаний, которые мы даем человечеству. И всегда все заканчивалось одинаково. Мы защищали детей и доказывали существование Гмертис. А дети продолжали нашу работу. Вот почему люди давно стали отворачиваться от веры в богов их предков и все больше верить в одного, единого бога.

“Так будет не всегда! – так хотелось закричать Лори. – Ведь в мое время нет такой магии. Рано или поздно, культисты добьются своего, и люди забудут, как взаимодействовать с этим миром и своей душой”.

Софос, не дожидаясь ответа, продолжил:

– Главное не то, кого мы убьем, а то, что останется после нас в сердцах людей. Человечество должно помнить, кто мы есть на самом деле, а не чтить ложных богов. И если мы устроим резню, то чем мы будет отличаться от этих зверей? Человеческая вера в силу Гмертис угаснет, а именно этого и добиваются последователи Берзара. Им неважно сколько нас осталось, даже один опасен. Потому что мы дарим людям знание о природе бога и свободе. А свободно мыслящие люди, культу не к чему.

– Но как мы можем быть уверены, что нужно идти спасать именно школу, по пути в столицу? Может быть, они атакуют совсем другую деревню, и тогда опять будет бойня, кровь и пожарище, мертвые дети.

Девушка сбавила темп. В горле встал горький ком от воспоминаний того, что ей сегодня пришлось пережить в теле Наркис. Старик повернулся к ней.

– Если бы ты была моей Наркис, я бы раскрыл тебе местонахождение двух школ, и сам бы отправился в одну сторону, а тебя отправил в другую. Но так как ты все еще не хочешь открыть своей истинной сути, то лучше будь у меня под присмотром.