Глава 1

Светофор мигнул зеленым, и я шагнула на дорогу. Все произошло мгновенно: визжа тормозами и поднимая облако снега, из ниоткуда вынырнул мотоцикл. Я инстинктивно отступила, но боковое зеркало задело старенькую сумку, вырвав ее из рук. Потеряв равновесие, я не успела опомниться, как врезалась лицом в сугроб.

– Совсем с ума сошел?! – выкрикнула я, поднимаясь на ноги и отплевываясь от снега. Вокруг все словно изменилось: за то мгновение, что я лежала в сугробе, небо заволокло тучами, а в воздухе закружились огромные, пушистые хлопья снега.

Мотоцикл остановился поодаль, и водитель, будто нехотя, слез с него и, не торопясь, приблизился. Черная кожаная куртка с серебристыми узорами. Перчатки с узкими металлическими пластинами. Мужчина был одет явно не по погоде. Он медленно снял шлем, и сердце ухнуло куда-то вниз. Мой муж… Только какой-то чужой… Лицо – его и не его одновременно. По спине пробежал холодок.

Ухоженный, красивый. Взгляд обжигал ледяной яростью. Но что-то не сходилось… Это сон? Галлюцинация? Я ущипнула себя – больно.

Внезапный порыв ветра ударил в лицо, снег закружился в безумном танце, и я покачнулась, потеряв равновесие, а в следующее мгновение почувствовала его руку на локте.

– Стоять можешь? – бросил он сухо.

Я застыла. Его хватка была жесткой. Я не чувствовала знакомой теплоты, и само прикосновение казалось чужим, но таким… что по коже пробежал электрический ток. Ноги подкосились, дыхание стало рваным.

– Спасибо, – сказала я растерянно.

– Не благодари, – пророкотал он, отпуская меня и отводя колючий взгляд. – Дурацкая привычка – подхватывать тебя.

– Но…

– Ты откуда здесь? – перебил он. В голосе вибрировала сталь.

Я открыла рот, пытаясь что-то сказать, но язык словно прирос к небу. Откуда здесь я? А откуда здесь он? Не прошло и получаса, как я оставила его дома за компьютером.

– А ты? – наконец прошептала я.

Он посмотрел на меня, как на досадную помеху.

– Опять за свое? Решила устроить шоу прямо на дороге?

– Не понимаю… – голос дрогнул.

Он наклонился ближе. Его взгляд, обжигая ледяной холодностью, завораживал своей глубиной. Необъяснимая магнетическая сила не позволяла отвести глаза.

– Сколько на этот раз? Или я должен сам угадать?

Я отступила, всматриваясь в его лицо.

– Ты… о чем?

Он усмехнулся.

– Конечно. Впрочем, ты и раньше так делала. Зачем только я… – он осекся, внезапно отвернувшись.

Казалось, я попала в какой-то сюрреалистический кошмар. Голова шла кругом.

– Что это ты надела? Пытаешься вызвать жалость? – он прищурился.

Я застыла, не в силах поверить своим ушам. Все казалось абсурдным и нелепым, как дурной сон. Он, будто не замечая моего состояния, вынул из кармана несколько купюр.

– Держи, – небрежно сунул деньги мне в открытую сумку, словно ненужный мусор. – Лечи свои колени, Анна. Ты могла пострадать… так что, не усложняй все еще больше. И купи что-нибудь приличное из одежды, не позорь меня.

Его губы искривила усмешка, наполненная презрением и… болью?

– В следующий раз отправляй поверенного, – бросил он через плечо, а затем, замерев на мгновение, добавил: – Сына бы навестила.

Я тряхнула головой, скидывая морок. Что он несет? Анна? Деньги? Сын? С каких пор я стала Анной? Столько лет была Анькой, а тут… А вот про сына – это уже удар ниже пояса! Поиздеваться решил? Знает ведь, сколько раз обследовалась, а беременность все не наступает. И мать его уже всю душу вынула упреками.

На глаза навернулись слезы. Совсем довел. Опять гастрит разыграется. И эти деньги… Вот же! Месяцами ничего не приносит, а теперь строит из себя благодетеля. Да и откуда у него деньги, интересно? Ведь сидит без работы.

Вынула купюры из сумки. Взгляд зацепился за что-то странное. Разноцветные бумажки. Не настоящие. Теперь все ясно.

Злость захлестнула, обожгла, заставив действовать. Я решительно приблизилась, сунула фальшивку обратно в его карман и встретила его искренне удивленный взгляд. Никогда раньше не замечала за ним таких актерских способностей.

– Себе оставь, – бросила я, глядя ему прямо в глаза. – Голову лечить – дорогое удовольствие.

Он усмехнулся. Не сказав больше ни слова, надел шлем и завел мотоцикл. Рев мотора разорвал тишину, и он резко сорвался с места, оставив меня стоять посреди улицы с растрепанными волосами и мыслями. Я смотрела ему вслед, пока он не исчез за поворотом, не в силах понять, что только что произошло.

Ощущение сна не отпускало весь день. Но, вернувшись домой, я поняла, что все стало еще страннее.

Муж сидел на диване, уткнувшись в телефон. Он выглядел усталым, лохматым, помятым – таким, каким я привыкла его видеть.

– Поесть принесла? – бросил он, не отрываясь от экрана.

Я вглядывалась в него, пытаясь найти хоть что-то общее с другим, утренним мужем. Те же черты лица, тот же голос… но взгляд. Взгляд казался совершенно другим. Где та уверенность, ледяная холодность и даже ярость, что я видела утром? Наваждение? Или мой разум решил сыграть со мной злую шутку?

– А сам почему не купил? – вернула я вопрос, а потом добавила: – Когда разъезжал на модном мотоцикле, не хватило ума в магазин заглянуть? Что за знакомые у тебя такие щедрые? Разобьешь – чем выплачивать будем?

Он все-таки поднял глаза от телефона и нахмурился.

– Анька, ты вообще в порядке? Это еще что за бред?

Вот теперь узнаю своего мужа.

– Забыл, как сбил меня на переходе? – бросила я, чувствуя себя ненормальной.

Его лицо вытянулось от удивления. Несколько секунд он просто молчал.

– Ты слышишь себя? – Он рассмеялся. – Может, к врачу сходишь? У тебя явно проблемы с головой. Ты же педиатр. Легко найдешь хорошего специалиста для своей головы.

Я ничего не ответила. Бросила на кухонный стол пакет с продуктами и отправилась в душ, а затем в кровать. Пусть готовит сам или маму попросит.

Ночью мне снились странные сны, каким-то мистическим образом связанные с утренним происшествием. Я шла по белой, безмолвной пустоте. Раздался голос. Детский голос. Он звал меня: «Мама…» Я обернулась – никого. Черная кожаная куртка мелькнула где-то сбоку, и я бросилась за ней, но она тут же исчезла, словно растворилась в воздухе. Я попыталась окликнуть, но голос пропал, да и кого звать я не знала.

Проснулась в холодном поту и с щемящей тоской в груди и больше этой ночью не засыпала.

Глава 2

Утро выдалось прохладным, но ясным, с тонкой россыпью инея на деревьях и редкими облаками, стыдливо укрывшимися за крышами дальних домов. Как бы ни хотелось остаться под теплым одеялом после беспокойной ночи, реальность диктовала свои правила. Уже через час я, кутаясь в шарф, пробиралась в переполненной маршрутке сквозь густую паутину утренних пробок. Город оживал.

За тот год, что я проработала в диагностическом центре, успела привыкнуть к медицинской рутине: осмотры, диагнозы, родительское ворчание из-за длинной очереди, и, конечно, детские глаза, полные любопытства и доверия. Уже к обеду я напрочь позабыла и о странном происшествии вчерашнего утра, и о кошмарах, мучивших прошлой ночью, и даже о зловредной тираде свекрови, с утра пораньше забежавшей на огонек.

Сразу с порога запела любимую арию: «Повезло так повезло». Конечно, это обо мне. Вернее, о том, как ее драгоценному сыну «не повезло» со мной. Мы поженились сразу после университета, когда обоим еще казалось, что впереди – великое будущее. Пять лет пролетели, как один миг: я тонула в ординатуре, а он все глубже уходил под воды виртуального мира.

За это время нервы у меня окончательно сдали, уступив место пустоте, которая медленно, но верно покрывалась толстым слоем равнодушия и усталости. Так почему я до сих пор не вырвалась из этого болота? Любовь? Привычка? Наверное, это странная, вязкая смесь того и другого – которая затягивает медленно, но верно, как трясина. Сначала ты сопротивляешься, пытаешься выбраться, но со временем усталость берет свое, и ты просто перестаешь замечать, как глубоко и прочно увяз.

Мы стали такими далекими друг от друга, что расстояние казалось непреодолимым. Недели молчания, словно бездна. Все чаще я ловила себя на мысли, что на работе отдыхаю, дышу полной грудью, становлюсь собой. Здесь, в больнице, жизнь текла размеренно, как река, и приносила теплое чувство наполненности. Я бесконечно любила своих юных пациентов.

– Анна Сергеевна, у вас там… Ну, вы посмотрите сами, – голос медсестры был сдержан, но в глазах плясали веселые искорки.

Зайдя в кабинет, я увидела подростка лет четырнадцати с густой копной русых волос. Он сидел на кушетке и явно чувствовал себя не в своей тарелке, но старательно делал вид, что ему все равно. Его рука покоилась на телефоне, а взгляд то и дело цеплялся за плакат с анатомией человека, словно это была самая интересная вещь в мире.

– Доброе утро. Что у нас случилось? – спросила я, улыбнувшись.

– Да так, ничего… – пробормотал он, посмотрев куда-то в сторону.

Мать, стоявшая рядом, закатила глаза.

– «Ничего», ага. Он решил, что нормально гонять на велосипеде по лестнице. Говорит, так быстрее до школы. Ну да, быстрее, если в больницу не заезжать!

Я кивнула, стараясь сдержать улыбку.

– Ну что ж, посмотрим. Как тебя зовут?

– Тимур, – отозвался он, бросив на меня короткий взгляд.

Я аккуратно сняла повязку и осмотрела его ногу.

– У тебя талант находить приключения, – сказала я, приподняв бровь. – С мамой не поспоришь: зимой на велосипеде действительно лучше не ездить.

Он чуть смутился, но все-таки хмыкнул и, кажется, даже почувствовал себя героем дня.

– А вы типа все знаете, да?

– Стараюсь, – подмигнула я. – Это часть моей работы.

– Ну да… Вы, наверное, даже медведя уговорите лапу вам дать, если надо, – пробормотал он, при этом глядя на меня чуть хитровато.

Мать не удержалась и рассмеялась. Я же, ловя его настроение, подыграла:

– Медведь пока не заходил, но кто знает, может, он следующий в очереди.

Когда все было закончено, Тимур поднялся с кушетки. Он немного потоптался на месте, очевидно, собираясь что-то сказать, и, наконец, пробормотал:

– Ну… Спасибо.

– Пожалуйста, Тимур. Удачи тебе и помни: лестницы – не трасса для гонок.

Он смущенно улыбнулся и, прежде чем выйти из кабинета, оглянулся еще раз, как будто хотел что-то сказать, но потом передумал. Я посмотрела в окно на нарядный город, который готовился к Новому году, и в который раз подумала: эта работа – то, ради чего стоит жить.

А ночью… снова вернулись странные сны. Образы, зыбкие и тревожные, мчались один за другим, как призраки, расплываясь яркими пятнами и закручиваясь в спирали. Все вокруг скрежетало, казалось, реальность трещала по швам, и сверкающие трещины нарастали, растекаясь в тумане, теряясь в бездне. Я пыталась проснуться, но тело не поддавалось, как будто его и вовсе не было. И когда, наконец, удалось открыть глаза, я поняла – это все еще сон.

***

Я поежилась – в комнате было прохладно, как будто отопление едва работало. Почему так холодно? И почему наша спальня выглядит иначе? Подождите… наша спальня? Когда мы успели сделать такой шикарный ремонт?

Тряхнула головой, стараясь избавиться от наваждения, но оно не исчезло. Взгляд скользнул по массивным деревянным балкам под потолком, по резным шкафам, будто сошедшим со страниц мебельного каталога, по огромной кровати с кованым изголовьем и роскошным балдахином, который мягко колыхался от легкого сквозняка. Свет нежно пробивался сквозь тонкие, почти воздушные занавески. Все это напоминало идеальную картинку из журнала о средиземноморских виллах.

Я провела рукой по простыням – ткань была тщательно накрахмалена. В воздухе витал тонкий аромат лаванды.

Что это? Где я?

Я села, оглядываясь, пытаясь найти хоть что-то знакомое, хоть один намек на реальность. Голова немного закружилась от резкого движения.

– Эдик? – позвала я дрожащим голосом.