Стас – ее охранник, а не раб и не собственность. Между ними – мирное соглашение, договор о дружбе, который успешно действовал целый год. Конфликт исчерпан, каждый может идти своим путем. Так почему не удается стереть из памяти образ Кати, звук ее смеха?
– Стас, тебе все равно, что о тебе думают люди. Но ты же знаешь, что мне чужое мнение важно, – наконец заговорила она, возвращая пирожное в коробку.
– Да.
– Ты ведь не стал бы… общаться с Лукьянцевой в рабочее время?
– Нет, конечно.
– Хорошо, – выдохнула она облегченно.
– Стоп. – Арес вдруг осознал, о чем именно она спросила, и тоже отложил пирожное, едва не поперхнувшись вишней. – Это твое мнение обо мне? Думаешь, я жду, пока хозяйка отойдет на полчаса и бегу трахать все, что движется?
– Нет, я так не думаю. До сих пор точно не думала.
Голова жутко болела, и Саня хотела было подняться, чтобы уйти к себе, но Стас ее опередил. Он резко встал с дивана: глаза опасно блестели, скулы обозначились – так сильно челюсти сжал.
– Ты умеешь очень больно ранить, Саша. И я бы смирился, если бы ты каждый раз не давила на новые болевые точки.
– Стас…