Саня слушала и смотрела на крепкие руки, которые сжимали руль: на красивые запястья, ухоженные длинные пальцы – и сердце кровью обливалось. Она не видела уродливого шрама, полученного в тюрьме, но он был там – напоминание, что Ареса оставили одного разбираться с чужими грехами. А он не держит зла, никого не винит. Сильный.
Когда Саня вчера вышла на улицу и поняла, что момент истины настал, у нее даже сомнений не возникло. Она была в бронежилете, а Стас – нет. Почему он должен умирать за нее? Это бред. Не было страха или паники, только желание успеть, оградить его. Саня знала, что Арес ей этого никогда не простит, но главное, чтобы он жил. А там как-нибудь сочтутся. Если бы они вдвоем были без бронежилета, она и тогда загородила бы его. Потому что это правильно. Она так чувствовала. Стас был не просто другом, он стал… семьей.
– Прости, что не позволила тебе выполнить свою работу. Я бы не смогла жить с твоей смертью на совести, – наконец сказала она, глядя перед собой. В горле пересохло, поэтому извинения прозвучали сипло.
– А я?! – заорал он и, глубоко вдохнув, крепче сжал руль. – Ты обо мне подумала? Я чуть не рехнулся, у меня мозг расплавился!
– На мне был бронежилет.