Часть 1.

Мать то её знает, чем она занимается?

Её мама была совершенством — по крайней мере, именно такой её видели люди. Женщина с безупречной репутацией, твёрдыми принципами, честью и достоинством. Она всегда была человеком слова: если что-то обещала — выполняла, если во что-то верила — не отступала. Её уважали, к её мнению прислушивались, а имя было хорошо известно далеко за пределами родного города, региона и даже страны.

Милина Валерия Николаевна — знаменитый учёный-лингвист, доктор педагогических наук, сертифицированный участник энциклопедии «Известные учёные». Автор многочисленных научных публикаций, сборников, учебных пособий и статей.

Но для Олеси все эти звания и достижения всегда оставались лишь внешней стороной мамы её лучшей подруги.Для других она была известным учёным и уважаемым руководителем, а для Олеси — ещё вдохновением, ярким примером для подражания, ну, и просто, мамой Снежаны.

Валерия Николаевна много лет возглавляла самый популярный и востребованный в городе Центр международного образования. Через её занятия прошли сотни студентов, преподавателей и молодых специалистов, мечтавших получить образование за рубежом. Она помогала им открывать двери в большой мир и сама была человеком, для которого образование никогда не ограничивалось стенами университета.

Её имя знали коллеги, выпускники, представители зарубежных образовательных организаций. Её приглашали на конференции, к ней обращались за советом, её труды цитировали.

Она была человеком, которым невозможно было не восхищаться.

И Олеся тоже восхищалась.

Часто Олеся задумывалась, как у такой женщины могла вырасти такая дочь? Ведь сама Валерия Николаевна держится на высоте и вся её жизнь просто безупречна.

Возможно, именно из-за постоянной занятости ей не всегда хватало времени на воспитание собственной дочери. Валерия Николаевна была погружена в работу, науку, людей, проекты, бесконечные встречи и дела. Её жизнь была наполнена настолько, что для Снежаны в ней порой оставалось слишком мало места.

Сама Снежана понимала, что мама много работала не только ради себя. Она действительно любила своё дело, была человеком, которому доверяли, и всегда чувствовала ответственность за тех, кто от неё зависел.

Но их семье — семье из двух человек — нужны были деньги.

Муж Валерии Николаевны, отец Снежаны, в очередной раз окончательно потерялся именно тогда, когда был особенно нужен семье. На одном из самых ответственных этапов их жизни он ушёл, оставив жену дочь- абитуриентку одних.

К счастью, рядом всегда были родители Валерии Николаевны — бабушка и дедушка Снежаны. Они помогали дочери, забирали внучку, присматривали за ней и старались дать ей то внимание и тепло, которых порой не хватало из-за постоянной занятости мамы.

Глубоко внутри она очень переживала из-за его ухода. Как и любой девочке, ей был нужен и папа — тот самый человек, к которому можно прибежать за защитой, когда страшно или больно и для которого она, дочь, всегда самая красивая и конечно очень способная.

Снежана росла с вопросом, на который не находила ответа: почему он выбрал уйти?

И чем старше она становилась, тем сильнее в ней крепло желание доказать ему, что он совершил ужасную ошибку.

Ей хотелось встретиться с ним уже взрослой и увидеть в его глазах сожаление.

Ей хотелось рассказать о своих успехах, показать, чего она добилась, какие у неё таланты, сильные стороны и мечты. Хотелось, чтобы он понял: девочка, которую он когда-то оставил, выросла красавицей, известной и знаменитой, довольно-таки обеспеченной и больше не нуждающейся в деньгах.

Возможно, многие её поступки впоследствии были всего лишь разными способами сказать одно и то же:

«Папа, посмотри на меня. Как же зря ты ушёл тогда».

У самой же Валерии Николаевны было одно правило, которого она твёрдо придерживалось на протяжении всего своего жизненного пути.

— Какой бы путь ты ни выбрала, главное — чтобы потом тебе не было стыдно посмотреть на себя в зеркало.

Она шла уверенно, с достоинством. Случайные прохожие невольно оборачивались ей вслед, провожая взглядом. Знакомые же, узнав её, ещё долго смотрели вслед, переглядываясь и перешёптываясь:

— Это же наш преподаватель английского…

— Директор международного центра…

— Да-да, она…

А иногда достаточно было всего одной фразы, произнесённой с оттенком почтительного восхищения:

— О-о-о… мама Снежаны…

Да, мама Снежаны. Точно она.

И как только у такой женщины могла вырасти такая дочь?

«Мне бы такую маму — да я бы уже…»

Так обычно реагировали знакомые Снежаны.

Сама же Снежана неохотно распространялась о карьерных вершинах матери, её высокой должности и научной известности. О маминых делах и поручениях она рассказывала лишь самым близким, проверенным временем людям — своей школьной подруге Олесе и однокурснику Даниле Миролюбову, который впоследствии стал гражданином США.

Однажды летом Валерия Николаевна уехала в отпуск к своей матери и, как назло, забыла дома книги. А книги были ей необходимы — она заканчивала докторскую работу в области лингвистики и не могла обойтись без них.

Везти с собой тяжёлые сумки с литературой, разумеется, не входило в планы солидной женщины, да ещё и путешествующей в одиночестве.

Снежане пришлось ехать в родительскую двухкомнатную квартиру в старом пятиэтажном доме в самом центре города, собирать книги, аккуратно упаковывать их, отвозить в офис курьерской службы и оплачивать экспресс-доставку до двери. Деньги мама заранее перевела ей на счёт.

Со стороны всё это выглядело почти завистливо просто:

«Вот же повезло! Делать ничего не надо. Всё есть. Всё наготове».

Но самой Снежане всё это давно перестало казаться подарком.

Она крепко подсела на финансовую иглу. И ей постоянно требовалась новая доза — не наркотика, нет, а денег, покупок, дорогих вещей и ощущения, что она может позволить себе всё, что захочет. Её окружали последние новинки индустрии моды и красоты, дорогая косметика, изысканные духи, ювелирные украшения, автомобиль, современная техника, мобильные гаджеты и бесконечные устройства, призванные сделать жизнь ещё комфортнее.

Но комфорт не делал её счастливее.

Он лишь на короткое время заглушал внутреннюю пустоту, которую Снежана сама не могла осознать.

Покупка радовала её. Правда, ненадолго. Сначала — предвкушение, потом коробка, шорох упаковки, новая вещь в руках. Несколько дней ей казалось, что именно этого ей и не хватало. А потом привычное ощущение возвращалось: чего-то снова хотелось. Другой вещи. Другой поездки. Другого уровня жизни. Снежана давно уже не задавалась вопросом, нужно ли ей это на самом деле. Если хотелось — значит, нужно. Учиться? Она не понимала зачем. Сидеть над книгами, что-то запоминать, тратить годы на знания, которые, возможно, никогда не пригодятся? Кропотливо работать, начинать с малого, ждать, пока появится результат? Всё это казалось ей каким-то устаревшим способом жить. Зачем стараться, если жизнь и без того сложилась удачно? Ей многое досталось сразу. Хорошая квартира, дорогие вещи, возможность путешествовать, не думая о цене. Она привыкла считать это не подарком и не удачей, а нормой. Тем, что просто должно быть..

Ей всё доставалось легко. Просто платить за комфорт её жизни приходилось кому-то другому.

Сначала мама. За её беззаботностью стояли годы труда матери, её бессонные ночи, научные статьи, лекции, ответственность, репутация и постоянная борьба за будущее семьи.

Снежана видела лишь результат. И потому не осознавала его настоящей цены. Сама же она привыкла зарабатывать более гибким путём — искать возможности, которые позволяли получать желаемое быстрее и с меньшими усилиями. Она давно научилась ценить не столько сам труд, сколько умение находить удобный способ обойти лишние препятствия.

Для этого ей требовались лишь сладкий, манящий голос, стабильный интернет, айфон и лёгкое, игривое настроение. Всё остальное в её бизнесе работало без её прямого участия.

2.

Смерть генерального секретаря ЦК КПСС Константина Устиновича Черненко 10 марта 1985 года стала для страны не просто очередной строкой в официальных сообщениях — она прозвучала как глухой удар колокола, возвестивший о конце одной эпохи и тревожном ожидании другой. Именно эту дату позже назовут отправной точкой перестройки — времени, когда привычные опоры идеологии, экономики и самой повседневной жизни советского человека начали медленно, а затем всё быстрее смещаться.

Уже на следующий день Пленум ЦК КПСС избрал новым генеральным секретарём Михаила Сергеевича Горбачёва — политика иного поколения, иного темперамента. В его первых выступлениях ещё не было резких разрывов с прошлым, но в них чувствовалась нетерпеливая энергия перемен. На Апрельском пленуме он заговорил об «ускорении» — слове, в котором слышалось обещание догнать время, ушедшее вперёд без страны. Предполагалось разбудить научно-технический потенциал, вложить огромные средства в машиностроение, упорядочить агропромышленный комплекс, допустить частную трудовую деятельность и, словно скальпелем, вскрыть язву массового пьянства антиалкогольной кампанией.

В конце зимы 1986 года, с 25 февраля по 6 марта, в Москве прошёл XXVII съезд КПСС — событие, которое должно было задать ритм будущему. Здесь были утверждены основные направления реформ и принята новая редакция программы партии. Планы выглядели масштабно и обнадёживающе: модернизация производства, расширение самостоятельности предприятий, осторожное внедрение рыночных механизмов, насыщение страны товарами народного потребления. Однако всё яснее становилось, что корень проблем кроется не только в хозяйственных перекосах. Сам Горбачёв и его сторонники всё чаще говорили о неподвижности, закостенелости политической системы, не способной идти в ногу с заявленными преобразованиями.

Январский пленум ЦК КПСС 1987 года впервые официально произнёс слово «перестройка». Горбачёв дал ему почти философское определение — как решительное преодоление застоя, слом механизма торможения и создание условий для ускоренного развития общества. В его представлении это было не разрушение, а соединение: достижений научно-технической революции с плановой экономикой, энергии масс — с социалистическими идеалами. Перестройка мыслилась как возвращение живого дыхания в систему, давно привыкшую к формальным отчётам и ритуальным лозунгам.

Изначально ни руководство страны, ни большинство советских людей не помышляли о сломе социализма. Напротив, казалось, что речь идёт об очищении — о возвращении к «подлинным» ленинским принципам, искажённым коррупцией, несправедливостью и отсутствием реальных свобод. Общество хотело избавиться от тяжёлого наследия культа личности и вязкой апатии застойных лет, ускорить экономику за счёт ответственности, дисциплины и научного прогресса. Даже в конце 1980-х годов идеи капитализма оставались маргинальными, а слова «рынок» и «частная собственность» вызывали настороженность и недоверие, лишь постепенно приобретая более нейтральное, а затем и положительное звучание.

Одной из центральных задач перестройки было возвращение человека в центр политики и экономики — преодоление его отчуждённости от власти и труда, предоставление права выбора в общественной и культурной жизни. Но шаг за шагом эта логика вела к изменениям более глубоким, чем предполагалось изначально. Перестройка всё отчётливее приобретала черты социал-демократического проекта: рыночная, но социально ориентированная экономика, ответственное государство, политический плюрализм. Гласность и демократизация, задумывавшиеся как инструменты обновления социализма, неожиданно стали самоценными — как утверждение гражданских свобод и политической демократии.

Первый, сравнительно короткий период реформ — с марта 1985 по 1986 год — прошёл под знаком трёх лозунгов, ставших символами эпохи: «ускорение», «гласность», «перестройка». За внешней новизной скрывалась вполне традиционная модель социалистической модернизации, знакомая ещё по временам Хрущёва и Андропова. Горбачёв, как и они, верил в прочность основ советской системы и видел проблему в том, что её возможности использовались не полностью. Задача заключалась в том, чтобы создать «больше социализма», доказать его превосходство в историческом соревновании с Западом.

Этой логике подчинялись и первые реформы: ускоренное развитие машиностроения, которое должно было опередить другие отрасли и выйти на мировой уровень; школьная реформа с идеей всеобщей компьютерной грамотности; жёсткие меры по борьбе с пьянством, усиление трудовой дисциплины, введение госприёмки. Однако реальность оказалась беспощадной. Эти меры не только не дали ожидаемого эффекта, но в ряде случаев усугубили кризис — так, антиалкогольная кампания уже в 1985 году привела к дефициту бюджета, который в следующем году вырос втрое.

В личности Горбачёва сочетались два качества, определившие ход событий: искреннее стремление к серьёзным переменам и прагматичный оппортунизм — способность чувствовать направление исторического ветра и подстраиваться под него, стремясь сохранить политическое лидерство. Распространённое мнение о том, что у него не было чёткой программы реформ, во многом объясняет драматизм итогов его политики. Логика в его действиях существовала, особенно на первом этапе, но именно крах первоначальной стратегии оказался для него роковым.

Январь 1987 года стал точкой перелома. Осознав несостоятельность прежнего курса, Горбачёв и его окружение пошли на радикальное обновление реформаторской стратегии. Так начался второй, последний этап перестройки — период, который уже не вписывался ни в привычные рамки советского мышления, ни в представления самого общества о допустимых границах перемен.

3.

27 апреля 1987 года, в самый разгар перестройки, когда страна жила в ожидании перемен, во втором родильном доме города появилась на свет Снежана.

В двухместной палате было тепло — даже слишком. Воздух стоял плотный, сонный, наполненный запахами весны и лекарств. В окно щедро лилось солнце — яркое, почти ласковое, по-весеннему обманчивое. Зима отступила: лёд на дорогах растаял, снег сошёл, и из-под тёмной, уставшей земли робко пробивалась первая зелёная травка. На деревьях распускались крошечные, ещё неуверенные листочки, а во дворах и скверах уже начинала цвести сирень, черёмуха и яблони, наполняя город сладким, чуть пьянящим ароматом.

Но май в этом крае не обещал точных прогнозов. В Восточной Сибири он умел меняться так же быстро, как собственно сама жизнь: дожди сменялись морозами и так же внезапно мог пойти даже снег. Иногда даже летом. И если такое происходило: снег в июне или град в июле, то никто не говорил о разгуле стихии или о чрезвычайном происшествии — здесь такие шутки природы бывало случались.

Как-то раз Валерии Николаевне пришлось доставать из шкафа демисезонное пальто, собираясь на экзамены к студентам. Отопление, как всегда, отключили в мае — по графику, по инструкции, по привычке. А потом резко похолодало. Сначала на город обрушился дождь с градом, тяжёлый и шумный, а следом — будто в насмешку — с неба посыпались пушистые хлопья снега, ложась на мокрый асфальт, на плечи прохожих, на только что распустившиеся зелёные листочки.

Их город— город большой и упрямый. Один из крупнейших в России, он раскинулся в самом сердце страны, будто удерживая её равновесие — с запада на восток, с севера на юг. Экономический, образовательный, культурный центр Восточной Сибири, он всегда жил на стыке суровой природы и человеческой воли.

Город стоит на берегах могучего Енисея — реки, которую местные жители называют не иначе как Енисей-батюшка. Он течёт неспешно и величественно, словно знает цену времени. О нём сложено бесчисленное количество песен, о нём писали стихи и прозу, его снимали в кино — но каждый раз он остаётся живым, непокоренным, настоящим.

Эта земля богата не только полезными ископаемыми и драгоценными металлами. Главное её богатство — люди. Люди удивительной силы духа, смелости и выносливости, решительности и таланта. Здесь рождаются те, кто умеет жить в условиях перемен, холода и надежды. Так, в городе над Енисеем, весной 1987 года и родилась Снежана.

4.