Жила-была на краю деревни старенькая бабушка. Существовала она себе потихоньку и никогда никого не огорчала: ни словом, ни делом, ни поступком.

Однажды в её дом постучали. Да не просто так, а с просьбой.

— Здравствуй, матушка! Наслышан я от людей, что ты можешь к разному ребёнку подход найти, да уму-разуму научить!

— Здравствуй, Захар-кузнец! Да мало ли о чём люди судачат. Всем верить — так никакой жизни не будет! А ежели что и могу, так то любой сдюжит! Эк, невидаль! — ответила старушка.

— Так-то оно так! Да не слушаются меня дети, и всё тут! По-всякому: кнутом и пряником пробовал, да не помогает! Прошу, возьми их на поруки! Наставь сына и дочку на путь истинный! Век помнить буду, не забуду! — взмолился кузнец.

— Ну, коль совсем сладить не можешь, то так и быть. Приводи их завтра на заре! Возьму на неделю! И смотри, чтобы до первых петухов, ни раньше, ни позже! А иначе — и не проси больше! — сказала старушка и захлопнула двери, точно отрезала.

— Спасибо, матушка! Сделаю! — поблагодарил Захар и пошёл до дома, до хаты.

***

Стоит домик ладный да складный. Окна в кружева наряжены.

Крыльцо замысловатыми завитками обвито.

Кованые ворота к себе взгляд людской притягивают, аж диву даёшься, как хороши.

Жеребцы на них как живые: на дыбах стоят и массивные врата для гостей открывают. А их струящиеся гривы — от макушки до копыт — за ветром невидимым тянутся.

Всё бы ничего, да вот только нет согласия за этой красотой!

— Стой, вредительница! Стой, я тебе говорю, или хуже будет! Поймаю, за косы оттаскаю, всю дурь из головы твоей вытяну! — бегал и орал не своим голосом светловолосый паренёк.

— А ты догони сначала, самоделкин косолапый! Грозится он! Ха-ха-ха! — прыгала девчонка лет десяти и дразнила брата-близнеца.

— Ну всё! Держись, коза-дереза! — и он замахнулся конструкцией, что всё это время была в его руке.

— А ну, прекратить балаган! — громыхнул отец и, поймав мальца за запястье, остановил бросок.

— Папа! — в один голос ахнули дети.

— Да, я! И как всегда вовремя! Ну как вам не стыдно! Галдите, бранитесь, на чём свет стоит! — тяжело вздохнул отец, потянув сына за собой, пригласил присесть на лавочку возле стола. Потом перевёл взгляд на дочь. — Присядь, Марья! Мне надо вам кое-что сообщить. Но сначала вы мне объясните, что у вас тут случилось, из-за чего весь этот шум-гам?

Девочка перешагнула через скамью и уселась напротив.

— Папа, она моего воздушного змея испортила! — начал сын.

— И ничего я не портила! — выкрикнула девочка, перебив брата.

— А я говорю: изуродовала! Какое-то чучело огородное сделала! Зачем ты к нему ленточки приклеила? Кто тебя просил? — завопил паренёк.

— А вот и нет! Сам ты чучело! Это хвост, чтобы змея издалека видно было! — фыркнула девочка, обхватив себя руками крест-накрест, и отвернулась.

— Да я тебя сейчас тресну, и посмотрим, издалека ли заметно будет!

— А-ну! — прервал их ссору глава семейства, стукнув кулаком по столу. — Марья, я сколько раз просил тебя не обзывать брата?! — Кузнец перевёл взгляд на мальчика: — А тебя, Иван, — не распускать руки?! Она твоя сестра, она — девочка! К тому же, женщин мы не бьём, а защищаем! Сын, будь мужчиной!

— Она парень в юбке, а не девочка! Ей палец в рот не клади, по самое плечо откусит! — недовольно пробурчал Иван. И тут же выкрикнул в адрес сестры: — Заноза!

— Сам такой!

— Я вам что сейчас велел?! Или вы глухие?

— Нет! — устыдились дети.

— Вот и хорошо. Тогда слушайте, что я вам скажу. Завтра, в рассветный час, я отведу вас к Ядвиге Ягишне. И оставлю вас у неё в гостях на неделю.

— Зачем, папенька? — не выдержала дочь.

— Да, зачем? — поддакнул сын.

Отец предвидел вопросы и поэтому подготовился заранее.

— А за тем, мои любимые, что она старенькая, и ей помощь ваша нужна!

— А чего сразу мы-то? Пусть другие помогут! — огрызнулся Иван.

— А потому, сын мой, что мы не отказываемся, если кто-то просит помощи! Я думал, вы у меня взрослые и вам под силу присмотреть за пожилым человеком, за бабушкой. Разве это трудно? Всего-то семь дней!

— Не-де-ля! — задумчиво выдохнула дочь. — Ладно, папенька, надо, значит, надо. Мы справимся! Правда, Иван?

— Ага! — нехотя ответил брат.

— Решено! Отправимся к Ядвиге Ягишне очень рано! А сейчас — ужинать и спать! — скомандовал отец.

***

— Вань, ты спишь?

— Нет.

— А как думаешь, почему старуха нас выбрала? — спросила Марья.

— Вот и я задаюсь вопросом: почему? Мы её знать не знаем. Видели-то пару раз, когда мимо её избушки с отцом в лес ходили за грибами да ягодами! — ответил Иван.

— Именно. А она, выходит, в курсе — кто мы! И вообще, что там у неё делать-то? Мухоморы по опушке собирать что ли? — хихикнула Марья.

— Машка, спи! Завтра узнаем, что и как! Всё равно не уга-да-ем! — зевая, прошептал Ваня.

— Доброй ночи, братец!

— И тебе, сладких снов!

***

Ночь перед рассветом. Луна ещё не спрятала своё круглое лико за кроны деревьев, поэтому дорога была светлой и по-своему волшебной. То там, то тут слышалось скрежетание жука-усача. Его мрачная мелодия наводила уныние. Перед ними то и дело мелькали светлячки. Дети один за другим непроизвольно открывали рот и зевали.

Только кузнец уверенным шагом шёл по неровной, ухабистой дороге в сторону избы Ядвиги Ягишны и держал за руки своих отпрысков — близнецов.

— Папенька, а почему неделя-то? Ни день, ни два и даже ни месяц? — нарушила молчание Марья.

— Дочь, таково её условие! Даже если вы не справитесь или соскучитесь, всё равно — седмица!

— Вот же карга старая! — недовольно выплюнула Марья.

— Маша, прекрати, не пристало девочке сквернословить!

— А она, пап, не может! Ей хоть язык вырви, всё равно будет ругаться! — хихикнул Иван и пожалел о своих словах опрометчивых. Ему из-за отцовской спины подзатыльник прилетел.

— Что? Получил? Не лезь в разговор, когда тебя не спрашивают! — заступился Захар за дочь.

— Вот так всегда! Она ни при чём, а я виноват! — пробубнил Ваня.

— Я тебе ещё раз повторяю: она девочка!

— Получается, раз ты в юбке, то всё можно? — не унимался Иван.

— Горе моё луковое, никому нельзя, но ты всё равно будь мужчиной! Прояви уважение и понимание к сестре! — крепче сжав кисть мальчика, отец остановил попытку отомстить Марье. — Всё. Пришли. И давайте без ваших выходок! Надеюсь, вы меня не осрамите... и себя тоже!

***

Не успел, сидя на заборе, петух горло прочистить, как в дом Ядвиги постучали.

— Входите, не заперто! — пригласила старуха гостей осипшим голосом.

— Здравствуй, матушка! Вот, как и обещал, привёл детей.

— Хорошо. Оставляй их, а сам ступай! Ровно через неделю приходи! Да смотри, чтобы ноги́ твоей до окончания срока не было! Прознаю — выгоню всех! — предупредила Ядвига.

— Как скажешь, матушка! — поклонился в пояс и ушёл Захар.

— Что притихли? Проходите в дом, знакомиться будем! — обратилась старушка к близнецам. — Зовите меня — бабушка. Ну, а как вас зовут, я и так знаю! Ты — Маша, а ты — Ваня! — указав худощавым пальцем на каждого, произнесла хозяйка дома.

— Баба Ядвига, а мы вам зачем? Вы же не болеете, чтобы за вами ухаживать? — оценив взглядом старушку, подметила Марья.

— Во-первых, не баба, а бабушка. Во-вторых, у меня заготовка трав, грибов и ягод началась! Так что мне хворать некогда, соколики! В-третьих, пока меня нет, кому-то за очагом присмотреть надобно, вот вы и подсобите! Нельзя мне дом без пригляда оставлять!

— А почему— мы? Вон сколько детей в деревне? — поинтересовался Иван.

— Кхе-кхе, — прочистила горло старушка, прежде чем ответить. — Слухами земля полнится! Мне сорока на хвосте принесла, что вы умные, ловкие и смелые! Аль, не правда?

— Верно, бабушка! — тихонько ущипнув брата, подтвердила Маша.

— Угу! — вторил Ваня.

— Вот и славно! Чувствуйте себя как дома, но и не забывайте, что в гостях! Сегодня отдыхайте, к дому привыкайте! А завтра... будет завтра!

Близнецы, недолго думая, схватили свои рюкзаки и, не уступая друг другу дорогу, протиснулись в комнату.

— Чур, я у окна! — метнув вещь-мешок на кровать с покрывалом, вышитым светло-зелёной гладью, выкрикнула Марья.

— Ага, размечталась, это моя! Твоя у стены! — скинув рюкзак сестры на пол, возразил Иван. И встал в стойку, поочерёдно выкидывая сжатые кулаки, демонстрируя бокс.

— Я всё папе расскажу!

— Ябеда! Боюсь-боюсь! Где ты, а где он! Хоть не смеши меня!

Облокотившись на косяк дверного проёма и скрестив руки на груди, за их сражением тихо наблюдала Ядвига Ягишна.

— Ой! — вздрогнула девочка, заприметив суровый взгляд старушки.

— Вы, конечно, можете продолжать в том же духе, но... прежде подумайте, а стоит ли браниться в чужом месте! — очертив пространство длинным пальцем, проворчала она. — Дом старый, многое повидал на своём веку, и кто знает, чем это может обернуться! — таинственно предупредила Ядвига. И добавила: — Деточки, через полчаса жду вас к завтраку! Надеюсь, вы любите овсяную кашу и булочки с корицей?