Глава первая

– Перестань, Джон, – взвизгнула Линда Томпсон. – Я уже устала бороться с твоими руками.

– А зачем ты с ними борешься, сладкая? – усмехнулся Джон, приобнимая Линду. – Мы же с тобой почти женаты.

Возвратившись с очередного свидания, они практически час сидели в машине у дома. И весь этот час Линда шлёпала страстного жениха по рукам, которые он пытался засунуть туда, куда их засовывать не следовало.

– Ты сам знаешь, что я хочу дождаться первой брачной ночи, – сказала Линда. – Мне хочется, чтобы всё было идеально. Ладно, я побежала, а то уже поздно.

Подарив Джону страстный поцелуй, показывающий, что она совершенно на него не сердится, Линда выпрыгнула из машины и пошла по бетонной дорожке к дому.

Глядя вслед невесте, Джон массировал здоровенный холм на джинсах. «Чёрт, какая же горячая кошечка, – думал он. – Роскошная задница, а сиськи такие большие, что в руку не помещаются. Жаль, не удалось хорошенько их помять. Ничего, на следующем свидании я точно расстегну ей бюстгальтер. Блядь, и повезло же мне влюбиться в такую недотрогу. А свадьба только через полгода. Чёрт, я себе все руки сотру. Никогда не думал, что в двадцать два я снова буду дрочить».

Громкий и пронзительный визг шин сообщил Линде, которая взбегала на крыльцо, что Джон поехал домой. Она поморщилась. «Я же тысячу раз просила не делать так вечером. Соседи снова начнут жаловаться, что женишок её дочери мешает им спать, – подумала Линда. – Но, конечно, в этом есть и моя вина. Бедный Джон, сегодня я была очень строгой сучкой. Даже не дала ему засунуть руки под свитер. Хотя на прошлом свидании, он почти засунул руку под лифчик».

Формально двадцатилетняя Линда всё ещё была девственницей, но фактически она давно уже трахала себя пальцами, расчёсками и огурцами. Правда, в постели с мужчиной она ещё ни разу не была. И поэтому Линда не лгала жениху, утверждая, что он станет самым первым её мужчиной.

Её сексуальный опыт с противоположным полом ограничивался яростным петтингом. Сколько Линда себя помнила, она всегда возвращалась со свиданий в насквозь промокших трусиках.

Однажды она чуть не отдалась одному настойчивому кавалеру, который так сладко начал натирать ей клитор, что горячая волна сразу же унесла её в небеса. Линду спасло то, что когда она схватила парня за член, который он уже собирался засунуть в киску, тот, перевозбудившись, обкончал ей юбку и трусики. Трахая себя пальцами, она любила вспоминать тот случай.

Уже собираясь отпереть дверь дома, Линда заметила, что из маленького окошка гаража тянется в темноту яркая полоска. «Неужели Рон забыл выключить свет? Он ведь никогда не работал так поздно».

Рон был отчимом Линды, а большой гараж давным–давно превратился в фотостудию. Он был прекрасным фотографом и зарабатывал хорошие деньги. У него никогда не было проблем с заказами. Наоборот, работы было столько, что Рон целыми днями не вылезал из студии.

«А может быть, отчим увлёкся и забыл о времени», – подумала Линда.

Решив не заходить в дом, а сперва проверить, чем занят Рон, она спустилась с крыльца и направилась к гаражу.

Линда обожала смотреть, как работает отчим. Иногда она подолгу просиживала в студии. А когда была маленькой, то даже немного поработала моделью. Небольшой фирме, выпускающей игрушки, потребовались рекламные плакаты со счастливыми детьми. И она стала одной из десятка мальчиков и девочек.

Линда не собиралась подглядывать. Она решила заглянуть в окошко лишь потому, что ей было лень обходить огромный гараж. «Если отчим работает – я пойду домой. А если в студии никого нет – то придётся самой выключить свет».

Маленькое окошко изнутри было почти полностью прикрыто тёмной шторкой. Только в самом низу оставалась небольшая щель, через которую и выливался в ночь яркий свет. Линда заглянула и… окаменела.

Рон работал.

Работал с моделью.

Красивая рыжеволосая женщина лежала на нескольких подушках, собранных кучей в самом центре студии. Она была совершенно голой, если не считать крохотных голубых трусиков. Вокруг неё расхаживал Рон с фотоаппаратом в руках, и время от времени, заглядывая в видоискатель, щёлкал затвором. Прислушавшись, Линда различила слова отчима.

– Великолепно, Алиса, – приговаривал он. – Просто великолепно. Журнал эти фотографии с руками оторвёт. Ты потрясающе выглядишь. Красотка. Настоящая секс–бомба.

– А ты уверен, что мой муж не увидит эти фотографии? – робко спросила Алиса.

– Конечно, крошка, – улыбнулся Рон. – Я ведь тебе говорил, что журнал, заказавший эту фотосессию, издаётся в Европе. Кроме того, разве твой богобоязненный муженёк интересуется журналами с голыми красотками. Он ведь пошлёт меня куда подальше, если я ему предложу его посмотреть.

– Верно, – согласилась Алиса. – Подобные журналы он в руки не берёт.

Сперва Линда никак понять не могла, почему Рон болтает с эротической моделью о её муже. Но когда она пригляделась к лежащей на подушках рыжей модели, то удивленно приоткрыла рот. Она узнала её. Линда несколько раз видела её в колледже. Сокурсники говорили, что она жена то ли профессора математики, то ли профессора химии. И сразу она не узнала её только потому, что Алиса всегда одевалась очень консервативно.

– Пощипай немного соски, – сказал Рон. – Так, чтобы они покраснели и встали торчком.

– Это обязательно? – смутилась Алиса.

– Обязательно, если мы хотим, чтобы фотографии получились потрясающими, – ответил он.

Немного поколебавшись, Алиса начала поглаживать и массировать маленькие, торчащие грудки, а потом, протяжно застонав, стала пощипывать соски. Довольно быстро из мягких розовых пуговок они превратились в красные пеньки.

– Умница, – улыбнулся Рон, и, несколько раз щёлкнув затвором, добавил: – Пришло время снять трусики.

– Нет, Рон, нет, – выпалила Алиса. – Ты обещал, что полностью раздеваться мне не придётся.

Опустившись на колени рядом с рыжей моделью, Рон принялся нежно поглаживать её бёдра и ляжки. Та заметно задрожала и облизала пересохшие губы.

– Прошу, не заставляй меня, – застонала она.

– Пожалуйста, детка, сделай это ради меня, – уговаривал Рон. – Ты просто пойми, за полное обнажение журнал платит в два раза больше.

Линда прекрасно видела, что Алисе очень не хочется этого делать. Но всё–таки она не стала останавливать Рона, когда тот принялся стягивать с неё кружевные трусики. Тут Линда начала подозревать, что рыжая красотка не только модель Рона. Поэтому она совсем не удивилась, когда, полностью раздев Алису, Рон спокойно просунул руку ей между ног.

– Боооже, – застонала Алиса.

Линда не видела, но догадывалась, что Рон делает рукой. Вечером в постели она постоянно этим занималась. Её предположение подтвердилось, когда Алиса, откинувшись на подушки, похотливо задвигала бёдрами. Несколько секунд спустя Рон убрал руку и, вскинув фотоаппарат, нацелил объектив на рыжую мохнатку.

– Поиграй с киской, детка, – сказал Рон.

– Мне не хочется.

– Маленькая врушка. Потереби немного свою горошинку. Фотографии получатся потрясающими.

– Неееет, это будут ужасные фотографии. Грязные фотографии, – смущённо простонала Алиса. Правда, говоря это, она уже поудобней устраивалась на подушках. Когда же Алиса раздвинула ноги и двумя пальцами начала натирать клитор, Линда поразилась точности движений. «Видимо, она постоянно мастурбирует. Но Рону, похоже, этого будет мало».

– Засунь пальцы в пизду, шлюшка. Покажи тысячам похотливых мужиков, которые будут рассматривать грязный журнал, как ты ебёшь себя пальцами. Засунь их поглубже, сучка. Что, пылающая дырка уже свела тебя с ума. Тебе ведь ужасно хочется ебаться. Ты же умрёшь, если не засунешь что–нибудь в пизду. Помнишь ту скалку, которой ты насиловала себя, когда я тебя сфотографировал. Тебе так приспичило, что ты даже шторы забыла задёрнуть.

Подстёгиваемая грязными комментариями, словно звонкими ударами плётки, Алиса, постанывая и охая, всё быстрей и быстрей натирала клитор. А затем, словно поддавшись искушению, она медленно погрузила в киску два пальца. Казалось, это тут же свело её с ума. Оторвав задницу от подушек, Алиса принялась быстро и резко всаживать пальцы в мокрые глубины.

– Вот так, крошка! Вот так! – приговаривал Рон, щёлкая затвором фотоаппарата. – Раздвинь ноги шире. Да, умница! Растяни пальцами губы киски. Покажи себя! Да, шлюшка! Да!

Линда не представляла, как будут гореть щёки Алисы, если её друзья или знакомые увидят эти фотографии. Несколько раз Рон упирал объектив фотоаппарата почти в киску Алисы, снимая её крупным планом. «Господи, на таких снимках будет видно каждую складочку, каждый волосок. Боооже, как же это заводит». Линда представила, как мастурбирует перед женихом, и ощутила прилив возбуждения.

Наконец Рон отложил фотоаппарат, и, скрестив руки на груди, просто наблюдал за ласкающей себя Алисой. Никогда раньше Линда не видела, чтобы у отчима было такое странное выражение лица. С ней он всегда был добрым и весёлым. Но сейчас в его глазах пылала страсть. Рон напоминал варвара, который собирается наброситься на свою жертву. Однако в этом взгляде была не только страсть, но что–то ещё. Что–то неуловимое. То, что сладкой щекоткой отозвалось в киске Линды.

– Боооооооже, Рон, почему с тобой я постоянно схожу с ума? – простонала Алиса, запихивая третий палец в киску. – Даже муж не видел, как я ласкаю себя.

– Потому что этот божий праведник не знает, какая ты шлюха, – усмехнулся Рон. – Прикажи он тебе выебать себя, ты бы руку себе в пизду по локоть засунула. Да, шлюха?

– Дааааааа, – простонала Алиса.

Она не шутила. Они с Крейгом встретились год назад. Это была любовь с первого взгляда. Алиса обожала мужа. Но, господи, его тонкий пятнадцати сантиметровый член просто не мог её удовлетворить. Она едва его чувствовала в себе. Чтобы снимать напряжение, Алиса использовала всё, что под руку попадалось.

Именно в один из таких моментов её и сфотографировал Рон, который бродил вокруг их дома, стоящего на окраине парка, отыскивая красивую натуру для съёмок. На следующий день он постучал к ней в дом, и нагло заявил, что покажет эту фотографию Крейгу, если она не отдастся ему. Делать было нечего, и Алиса согласилась. Она думала, что ради любимого мужа стоить немного потерпеть. Она не представляла, какая громадная дубина скрывается у Рона в штанах.

Когда он закончил, Алиса не могла сказать, сколько раз она кончила. Заливаясь краской стыда, она вспоминала, как визжала и царапала спину Рона, словно дикая кошка. Несколько дней промучившись угрызениями совести, Алиса сама позвонила Рону, и попросила заехать. Тот оказался очень понимающим, и снова хорошенько её отодрал. Алиса не любила Рона, но обожала его большой член.