[Глава 1. «Фартук»]

Однажды Илар'КхаЭн, Бог Разрушения и Хаоса, Разрушитель Надежд, Гроза Битв, Тот-кто-ломает-миры-одним-вздохом, открыл глаза и понял: что-то пошло не по плану.

Он лежал лицом вниз.

На полу.

Пол был грязным. Не просто «давно не мыли», а «сюда пришли орки, потом пришли люди, потом орки вернулись с друзьями, и всё это время кто-то проливал пиво». Илар чувствовал это щекой. Божественной щекой, которая привыкла к подушкам из поверженных знамён.

— Вставай.

Голос был таким скучным, что им можно было гасить пожары.

Илар попытался пошевелиться. Тело слушалось, но как-то предательски. Суставы хрустели. В спине что-то неприятно ныло. Он никогда раньше не знал, что в спине вообще может что-то ныть. Спина была инструментом величия, а не источником проблем.

— Если ты сейчас не встанешь, я вычту это из твоего первого жалованья, — добавил голос.

Илар приподнял голову.

Мир качнулся. Деревянные столы, липкие кружки, тёмные углы, в которых кто-то шевелился. Над стойкой тускло горела лампа — ровно настолько, чтобы ты видел своё унижение, но не мог разглядеть лица тех, кто на это унижение смотрит.

— Где я? — спросил Илар.

Голос прозвучал сипло — будто он неделю беспробудно пил с орками. Хотя, справедливости ради, однажды он действительно пил орка: выпил душу одного зарвавшегося вождя, а заодно осушил всё пиво в его лагере. Но то было великое деяние, а это просто похмельный сип.

— «Последний Приют», — ответил мужчина за стойкой. — Перекрёсток Разлома, стык трёх фронтов, Торговая Тропа, перекрёсток у Гнилого Оврага. Называй, как хочешь. Доставили сегодня утром.

— Доставили? — Илар сел, поморщившись от того, как хрустнул позвоночник. — Меня? Доставили?

— Как груз. С накладной. — Мужчина поднял голову, и Илар, наконец, разглядел его.

Лет сорок. Может, пятьдесят по смертным меркам. Лицо человека, который видел слишком много, чтобы удивляться, и слишком мало, чтобы радоваться. Глаза смотрели ровно, без страха, без почтения, без того трепета, к которому Илар привык за тысячелетия.

— Я Илар'Кхаэн, — произнёс Бог Разрушения.

Он сказал это так, как говорят имя, за которым идут легионы. Как говорят проклятие, от которого сохнут реки. Как говорят молитву, только наоборот.

— Ага, — кивнул мужчина. — Я Ренн. Администратор.

Пауза.

Илар ждал.

Ренн смотрел на него.

— И? — спросил наконец администратор.

— Что — и? — опешил Илар.

— Ты представился. Я представился. Дальше что? — Ренн пожал плечами. — У меня смена через час, а ты ещё форму не получил. Так что поднимай задницу и подходи к стойке.

Илар медленно встал.

Ноги держали, но как-то неуверенно. Он сделал шаг, и мир не дрогнул. Ещё шаг — никто не упал на колени. Он дошёл до стойки, и ни один смертный не разорвал на себе рубаху в знак траура.

Это было неправильно.

Илар остановился и сосредоточился. Глубоко внутри, там, где всегда клубилась тьма, где спали ураганы и ждали своего часа разрушения, он привычно потянулся к силе.

Ничего.

Пустота.

Как будто кто-то пришёл и просто выключил.

— Магия в нейтральной зоне не работает, — сказал Ренн, не поднимая головы. — Читать умей. При входе написано. Крупно.

— Не работает? — Илар моргнул. — Как это не работает?

— А вот так. Просто не работает. Вообще. У всех. — Ренн порылся под стойкой и вытащил мятую тряпку, которая при ближайшем рассмотрении оказалась фартуком. — Держи. Твоё.

Илар взял фартук двумя пальцами.

— Это что?

— Форма. Официантская.

— Я Бог Разрушения, — сказал Илар медленно, чтобы до этого смертного, наконец, дошло. — Я — Хаос. Я — Гроза Битв. Я — Тот, чьё имя вырезают на надгробиях, чтобы мёртвые не восстали…

— А я администратор, — кивнул Ренн. — И у меня тут правило: вся форма выдаётся под роспись. Распишись вот здесь.

Он подвинул к Илару засаленную бумажку и огрызок карандаша.

Илар посмотрел на бумажку. Потом на фартук. Потом на Ренна.

— Ты предлагаешь мне, Повелителю Чумных Ветров, Крахмалу Мироздания, надеть это?

— Во-первых, не предлагаю, а выдаю по описи. — Ренн ткнул пальцем в бумажку. — Во-вторых, какой крахмал? Ты про рис?

— Крахмал! — рявкнул Илар. — Я — основа! Я — суть! Я — то, на чём держится порядок вещей, потому что без хаоса нет порядка!

— А, — Ренн почесал затылок. — Ну, в общем, неважно. Фартук надеваешь, работаешь в зале. Обслуживаешь столы, убираешь посуду, принимаешь заказы. Оркам носи сразу по две кружки, эльфам отдельное меню, оно на стенке, нежить сама скажет, что ей надо. Вопросы?

— Тысячи, — выдохнул Илар.

— Задавай по одному, но быстро.

— Как я здесь оказался?

— Сослали. Боги. Твой пантеон. — Ренн перевернул несколько страниц в толстой тетради. — Причина в бумагах не указана, но есть краткое описание инцидента. Хочешь, зачитаю?

— Читай.

Ренн надел очки — простые смертные очки, которые делают любого бога меньше — и начал:

— «Обвиняемый Илар'Кхаэн, действуя в состоянии творческого порыва, организовал столкновение армий Светлого Легиона и Чёрной Орды, используя методы психологического воздействия и фальсификации пророчеств. В результате трёхдневной бойни погибло около двадцати тысяч смертных. В ходе финального акта, а именно эффектного появления обвиняемого на поле боя с возгласом «Сюрприз!», произошёл непреднамеренный прорыв магического щита, защищавшего Хранилище Скрижалей Вечности».

Ренн поднял глаза на Илара.

— Скрижали Вечности? — переспросил тот с внезапной бледностью.

— Именно. Ты не знал, что под тем полем боя на глубине трёх километров покоится архив божественных клятв. Семь слоёв защиты, усиленных самим Временем. А ты своим «сюрпризом» пробил их все. Одним ударом.

— Это... — Илар сглотнул. — Это был несчастный случай. Откуда мне было знать?

— А никто и не говорит, что ты хотел. — Ренн пожал плечами. — Но факт остаётся: теперь Светлые боги не верят Тёмным, потому что их клятвы рассыпались в пыль. Тёмные обижены на Светлых. Мир висит на волоске. А ты здесь. На отработку.

— На сколько?

— Не указано. — Ренн усмехнулся. — Бессрочно.

Илар почувствовал, как мир вокруг становится чуть менее реальным.

— Бессрочно?

— Ну, пока не перевоспитаешься. Или пока боги не простят. Или пока не найдётся замена. — Ренн подвинул фартук ближе. — Надевай давай. Клиенты ждут.

Илар посмотрел в зал.

Там действительно кто-то был. За дальним столом сидели трое в потрёпанных плащах и стучали кружками по столу. В углу дремал мужик, уронивший голову в миску. У окна стоял высокий тип в чёрном, который даже не смотрел на Илара, но почему-то от него хотелось спрятаться.

— Я должен их обслуживать? — спросил Илар.

— А для чего, по-твоему, здесь официанты?

— Я думал, для вида.

— Нет. — Ренн вздохнул. — Слушай сюда, боженька. Ты сейчас в нейтральной зоне. Магии нет. Силы нет. Статуса нет. Есть только ты, фартук и мои правила. Правило первое: клиент всегда прав. Правило второе: если клиент не прав, смотри правило первое. Правило третье: не создавай проблем. Вопросы?

— А если я откажусь?

Ренн посмотрел на него. Спокойно. Устало. Так смотрят на нашкодившего кота, который уже разбил третью вазу.

— За дверью — фронт, — сказал администратор. — С одной стороны — паладины, которые жгут всё, что пахнет магией. Ты, даже без силы, пахнешь ею за версту. С другой стороны — чернокнижники, которые используют любого, кто хоть раз касался божественного. Угадай, что они с тобой сделают.

Илар промолчал.

— Вот и я думаю, что ты лучше здесь, в тепле, с фартуком, под моим присмотром. — Ренн подвинул бумажку ещё ближе. — Распишись. И волосы убери. У нас дресс-код.

— У меня нет резинки.

— Попроси у Грыма.

— У кого?

Ренн кивнул на мужика в миске.

— Он спит.

— Разбудишь — даст.

Илар посмотрел на спящего. Потом на фартук. Потом на Ренна. Потом снова на спящего.

— Я не буду будить человека, который спит лицом в еде, чтобы попросить у него резинку для волос, — сказал Илар с достоинством. — Я Бог Разрушения.

— Ну, как хочешь. — Ренн пожал плечами. — Тогда работай с распущенными. Только если эльфы увидят — опять жалобу напишут. Им вечно что-то не так.

Илар медленно, с чувством человека, который подписывает себе смертный приговор, натянул фартук через голову.

Ткань пахла пивом, потом и ещё чем-то, что Илар не смог идентифицировать, но очень хотел забыть.

— Завяжи сзади, — сказал Ренн.

Илар попытался завести руки назад. Фартук перекрутился. Он попробовал снова — перекрутился в другую сторону. На пятой попытке завязки просто выпали из пальцев.

— Ты серьёзно? — Ренн поднял бровь.

— У меня были слуги, — процедил Илар сквозь зубы. — Много слуг. Они делали это за меня.

— А, ну да. — Ренн кивнул с пониманием, от которого хотелось провалиться сквозь этот грязный пол прямо в преисподнюю. — Давай сюда.

Он вышел из-за стойки, развернул Илара, ловко, одним движением завязал фартук, поправил, одёрнул, разгладил складки.

— Красавчик, — сказал Ренн без тени иронии. — Живи.

Илар стоял, чувствуя себя голым. Нет, хуже. Голым он был, когда купался в крови побеждённых. Тогда это было величественно. Сейчас это было просто унизительно.

— И последнее, — Ренн сунул руку под стойку и вытащил табличку. Поставил перед Иларом.

Деревянная дощечка. Выжженные буквы. Короткая фраза, от которой у Бога Разрушения дёрнулся глаз:

«Клиент всегда прав»

— Запомни, — сказал Ренн. — И не надо мне тут про богов, про хаос, про величие. Клиент. Всегда. Прав. Даже если он орк. Даже если эльф. Даже если нежить, которая забыла, что хотела заказать. Ты улыбаешься, киваешь и несёшь. Понял?

Илар молчал.

— Я спросил: понял?

— Понял, — выдавил Илар.

— Громче. Чтобы все слышали. Чтобы у клиентов не возникло сомнений, что их обслужат достойно.

— ПОНЯЛ! — рявкнул Илар, и голос его, лишённый божественной силы, прозвучал просто, как голос очень злого, очень уставшего мужчины.

Грым в миске всхрапнул и перевернулся на другой бок.

— Молодец, — кивнул Ренн. — Теперь иди к столу номер три. Те люди уже полчаса пальцами стучат. Примешь заказ. Скажешь «добрый вечер». Улыбнёшься. Всё будет хорошо.

— А если они будут хамить?

Ренн уже шёл к стойке, но на полпути остановился. Оглянулся.

— Сынок, — сказал он тихо. — Ты бог. Я понял. Но за этой дверью твоя божественность стоит ровно столько же, сколько моё умение считать сдачу. А я тут пятнадцать лет. И знаешь, что я понял за это время? Главный не тот, у кого титулы. Главный тот, у кого есть ключи от подсобки, график смен и право сказать тебе: «Ты ещё не закончил».

Он не ждал ответа.

Илар и не собирался ничего добавлять.

Ренн ушёл за стойку, и через секунду оттуда донёсся звук перебираемых бумаг.

Илар остался один.

В фартуке.

С табличкой в руках.

Грым всхрапнул. За дальним столом застучали громче.

Высокий тип в чёрном даже не пошевелился. Илар поймал себя на том, что разглядывает его — слишком прямая спина, слишком спокойные руки. Опасный. Но Илар видел опасное тысячу лет. Это просто смертный. Без магии. Как и все здесь.

— Добрый вечер, — прошептал Илар, пробуя слова на вкус.

«Улыбнуться. Принять заказ».

Он развернулся к столу номер три и вдруг заметил, что в кармане фартука что-то есть. Сунул руку и нащупал огрызок карандаша и мятый листок.

— Это тебе, — донеслось от стойки.

Илар поднял голову. Ренн смотрел на него поверх бумаг.

— Бланк жалобы. Носи всегда. Клиенты любят жаловаться, а ты будешь любить, когда они это делают письменно. Меньше слов.

Илар посмотрел на листок. «Бланк жалобы. Заполнять разборчиво».

— Я Бог Разрушения, — сказал он вслух, но как-то неуверенно.

— Я знаю, — кивнул Ренн. — Иди работай.

Илар пошёл.

И вдруг ему стало смешно.

Не потому, что было весело. А потому, что всё происходящее было настолько абсурдным, что оставалось только смеяться.

Бог Разрушения, Хаоса, Гроза Битв стоит в грязном фартуке с бланком жалобы в кармане и репетирует фразу «добрый вечер».

— Клиент всегда прав, — сказал он вслух и улыбнулся.

Улыбка вышла кривой.

Грым поднял голову, мутно посмотрел на Илара, икнул и снова уронил лицо в миску.

— Я тебя понимаю, — сказал ему Илар.

И пошёл к столу номер три принимать первый в своей жизни заказ.