– Послушай, Карин. Давай без истерик. Ты же сама прекрасно понимала – это были указания моего отца. Не мои. Я не хотел и не хочу жениться на тебе.
Она скрестила руки на груди. Губы задрожали.
– Но как? Мы же… Мы же встречались раньше. И нас сосватали. Мы уже помолвлены!
– Свадьбы не будет.
– Будет! – рявкнула она. – Будет! Все будет так, как запланировано! Ради чего ты хочешь все разрушить?!
Адриан сглотнул. Но ему не было жалко. Он привык не испытывать к людям жалости. Не столько от жестокости, сколько из чести. Жалость – унижающее чувство. Клейн не давал себя жалеть и никого не жалел сам.
– Ради нее, – сказал он и указал за спину, на Миру. – И ради себя. Я не стану делать то, что мне велят. Я не буду твоим мужем. Я не брошу Миру. Я не брошу учебу, свою работу и не пойду по отцовским стопам, если это даст мне свободу.