Интервью с одним артистом

роман

Посвящается моим любимым артистам –

недооцененным и недоигравшим на сцене и в кино,

безвременно ушедшим из профессии или из жизни.

А также журналистам, начинавшим

свой профессиональный путь в лихие 90-е,

формировавшим современную журналистику

в жестких условиях дикого рынка и

геополитических конфликтов…

От автора

Все это где-то когда-то с кем-то происходило. Роман основан на реальных событиях и у героев, безусловно, есть прототипы, причем во множественном числе. Такие образы называют собирательными. Поэтому прошу не принимать эту историю за чье-то жизнеописание: любые ассоциации с конкретными людьми будут ошибочны. Также являются случайностью возможные совпадения названий и имен собственных.

Действия происходят в начале 2000-х годов.

Главные герои – представители двух творческих профессий, – актерской и журналистской, хорошо зарекомендовавшие себя в начале карьеры и потерявшие себя в новых реалиях. Они из разных поколений, но их объединяет прежняя, советская этика и невозможность реализовать свой творческий потенциал в постсоветское лихолетье.

Каток 90-х прокатился по их судьбам одинаково разрушительно. Центральной линией, скелетом повествования, является тема отцов и детей. Не случайно сюжет романа начинается с отсылки к нетленному произведению А.С. Тургенева. Здесь эта вечная тема представлена в ракурсе реалий конца ХХ – начала ХI вв., периода «сексуальной революции», слома традиционных устоев и целых институтов – брака, семьи, принципов воспитания детей, материнства и отцовства.

Конец 1980-х, начало 1990-х – были пиком самого безответственного в новейшей истории нашей страны отношения к детям, к молодежи и к семье. Такое понятие как любовь снимается с повестки, объявляется эфемерным, а ответственность мужчины за судьбу женщины становится моветоном, и даже чем-то неприличным (привет феминисткам). На этом фоне основная жизненная драма главного героя (артиста Евгения Журбина) связана с его отцовством, к которому он стремился, но не мог реализовать из-за собственного идеализма и внутреннего конфликта ценностей – супружеской верности и стремления стать отцом.

И все же, если вернуться в те времена, когда происходят описываемые события, то мне особенно сильно хотелось рассказать, как в изменившейся глобальной реальности людям удавалось не потерять, найти себя заново, придумать собственную модель профессиональной самореализации, если не удавалось вписаться в «мейнстрим». Ну, и конечно, еще раз про любовь, куда ж без нее – любовь же от искусства неотделима.

Вторая тема романа – великая, мистическая сила искусства, формирующая личность, стигматизирующая наше восприятие, закладывающая в нас идеалы. В сущности, наша ментальность состоит из услышанных перед сном сказок, прочитанных книг, любимых мультфильмов, фильмов и спектаклей. Если бы главная героиня, прочитавшая в 12 лет «Отцов и детей» А.С. Тургенева, не была до глубины души потрясена судьбой Базарова, возможно, не обратила бы внимания на артиста, сумевшего изобразить его на съемочной площадке точно таким, каким она себе его представляла. Журбин для нее, изначально – это Базаров, в которого она влюбилась в детстве, читая роман, его наиболее успешная, с ее точки зрения, реинкарнация. Он полностью соответствует идеалу мужчины, заложенному в ней русской классикой. И это близкое по смыслу прочтение его образа мистически соединило главных героев.

Но ментальная общность, близость людей и те ориентиры, по которым они находят друг друга, определяются не только единым образованием и культурой. Что-то общее должно быть в генетической памяти людей, чтобы их так крепко притянуло друг к другу, что не разорвать, словно две половинки одного целого. Журбин – потомок волгарей, кораблестроителей, Ивашова – по материнской линии потомок мариупольских кораблестроителей… во время их поездки в Орловку на Волгу эта мистическая связь дает себя знать.

Мне невольно захотелось продолжить тему, сформулированную великим писателем, в виде истории любви юной студентки-журналистки Татьяны Ивашовой и зрелого женатого мужчины, артиста и ее кумира Евгения Журбина, у которого никогда не было и могло вовсе не быть детей, если бы не эта греховная связь с его юной поклонницей. Не удержалась от некоторой мистификации, суть которой – не что-то сверхъестественное, а причуды человеческой психики. Я говорю об идее стигматизации артистов образами, в которых им приходится работать. Где та грань, за которой образ становится частью натуры самого артиста? Когда он перестает осознавать, где его герой, а где он сам? И как это может сказаться на его судьбе? В романе этот предполагаемый стигмат трагедии Базарова, которую артист Журбин пропустил через себя и тем самым в какой-то мере отравил ею собственную «карму», разрушает сон Татьяны, который мистическим образом они видят вместе.

Вслед за этим пара проходит свое собственное чистилище: артист по сфабрикованному обвинению попадает в следственный изолятор, а Татьяна пускается в неравную борьбу за него, бросает вызов системе и могущественной преступной группировке. В результате этих перипетий оба теряют работу, становятся аутсайдерами, изгоями для той элиты, которая на момент событий управляет искусством и масс-медиа. Пройдя через испытания, они возвращаются каждый в свою профессию с бесценным опытом, ясными целями и высокой мотивацией.

Фильм «Базаров», который становится отправной точкой сюжета – это не одна из пяти существующих экранизаций романа «Отцы и дети» А.С. Тургенева. Это – самостоятельное кинопроизведение, сфокусированное на фигуре Базарова. Его сценарист добавляет в фильм детали и подробности, которые не прописаны в романе, но невольно угадываются, достраиваются воображением читателя.

Журналистка Татьяна Ивашова – прежде всего, читатель романа Тургенева. Сюжет его и трагическая судьба Базарова превратились для нее в настоящий незавершенный гештальт. В детстве она предавалась мечтам о том, как становится участницей событий этого романа и спасает Базарова, в которого была влюблена детской идеалистичной влюбленностью. Вероятно, определенный гештальт сложился и у артиста Евгения Журбина, прожившего в ходе съемок жизнь Базарова и «умерший» вместе с ним. Возможно, это и сводит их, создает почву для взаимного притяжения.