Цитаты из книг автора «Екатерина Аверина»

– А я маму сам за-щи-тю, – выговаривает по слогам. – Я больше не боюсь бабаек. Они хорошие, – у него даже носик выше поднимается от важности. – Дааа, бабайки иногда даже лучше самых хороших людей, – подмигивает Ворон. – Один вон, у тебя прямо за стеной спит сейчас, – смеётся он. – Кстати, о хороших людях, – переводит взгляд на меня. – Доброе утро, – нас перебивает проснувшийся Илья. Родной и уютный, чуть помятый, с мутным взглядом и едва заметной щетиной на щеках. Брюки сползли низко на бёдра. Над ремнём видна широкая резинка боксеров. Он тянет руку нашему гостю и шипит, когда тот крепко её сжимает. Присаживается на корточки, смотрит на Саву и улыбается. Тоже уютно и чуточку сонно. Он такой домашний кот сейчас. Хочется подойти и погладить, но я не смею мешать их молчаливому знакомству друг с другом. – Ты мне карандашики подарил? – неожиданно для всех спрашивает Сава. – Я, – кивает ему Илья. – Тебе понравилось рисовать? – Я рисовал машинку и маму, и мишку, и садик, – рассказывает ему малыш. – Давай потом вместе маму нарисуем? – предлагает Илюша.

Малыш быстро привыкает к присутствию Ворона и начинает тихо болтать про то, как они с бабайкой играли в невидимок и катались на красивой машинке, а потом его привезли к маме.

Да, послал на хер эту её историю. Позволил сделать ей выбор, она же «взрослая», но глубоко за рёбрами сидит чувство, вопящее, что я свой – сделал неправильно. Надо всё переиграть, забрать её, разобраться, помочь… Сколько можно спасать хороших девочек? Это ведь не помогает задушить собственных тараканов. И искупить свою вину за прошлое тоже никак не помогает.

– Вот я и подумал, дети, пусть Беркут отсидит. Он успокоится, ты поймёшь, как тебе без него хреново. М, Лиз? Выйдет, доучится, начнёте нормальные, взрослые отношения? Ну вытащу его сейчас, а он снова встрянет, защищая тебя. Смотри, девочка, Назару нужен был баланс, и он нашёл Улю. Мишку нужно было смягчать и притормаживать. Он нашёл Аишу. Ваньке… – смеётся. – Кто-нить обязательно возьмёт его за яйца, и он угомонится. Илье нужно разобраться внутри себя, и только после он сможет войти в нормальные отношения. А Диме нужен партнёр. Та, которая разделит с ним его огонь, подружится с его демонами. Ты хочешь сама принимать решения. Это правильно. Принимай. Сейчас. Илью я вытащу к обеду, пусть пообщаются с Димой, остынут. А Беркут? Где гарантия, что завтра он опять не кинется тайно тебя защищать и не присядет, скажем, за убийство в порыве неконтролируемой агрессии лет на десять? Три года лучше, чем десять лет, Лиз.

– Успокойся, – Грановский поднимается, ловит меня за талию и прижимает к себе. – Димон тебя пиздец как любит. И он не хочет, чтобы в ваши отношения вмешивались вина и благодарность. Он хочет, чтобы ты его тоже просто любила. Без примесей. Понимаешь?

Кому бы рассказать, что творилось в душе последние несколько дней. Когда ты ловишь себя на том, что к своему парню относишься как к другу, а по другу детства скучаешь как по своему парню. Когда поцелуи с одним откликаются теплом и лишь физическим желанием, а другой, тот, кто не должен вызывать этих чувств и ощущений, устраивает в груди взрыв даже не прикасаясь. И когда отлично помнишь, как тяжело вернуться в пределы дружбы, если не получилось отношений. Как больно испытывать разочарование, ошибившись в своих первых чувствах. И ты ищешь правильный путь, чтобы не потерять того, кто так дорог, чтобы не ранить ещё сильнее другого и остаться при этом самой собой.

Мы должны вытащить оттуда Диму! Обязательно должны! – Лизка, – Ворон отталкивается ногами от пола и совершенно по-мальчишески крутится в своём кресле. Назар, сидя рядом со мной, пока молчит, что-то читая в своём телефоне. —Ты у нас единственная девочка была до недавнего времени. Умница, красавица «дочка», – хмыкает он. – И пацаны всегда были твоим щитом, но кому-то надо сейчас побыть «злым полицейским». Беркут второй раз из-за тебя сел… Мне кажется, меня только что ударили прямо в живот. Я и так утонула в чувстве вины из-за того, что потерялась, испугалась и запуталась. Довела ситуацию до точки кипения между парнями.

Это даже не драка уже. Где-то на подкорке, мы оба понимаем, что каждый сейчас бьётся за свою историю. Беркут – за Лизу, которую любит с детства, а она, маленькая дурочка, которой никогда не давали принимать самостоятельных решений, любит его, но очень боится себе в этом признаться, потому что потерять Диму ещё страшнее. И я… я бьюсь сейчас за свою тайну, в которую стая пытается влезть, чтобы помочь другу. Всё нормально. Они должны быть на его стороне. Я – Новенький, несмотря на всё, через что мы прошли. Меня приняли, мне помогут при необходимости, но в приоритете будут они. У них внутренние связи сильнее.

Вот мы снова с Димой. Обнимаемся. А на этой играем в бадминтон на пляже. Он в одних шортах, перепачканный в песке. Взрослый уже. Ехидно улыбается, открыто демонстрируя загорелое подтянутое тело. Я тогда ему проиграла. Эти его хищные усмешки всё время отвлекали! Потом мы купались. Меня швыряли в воду и «спасали». Было весело. А вот тут он снова грустный. И моё сердце болезненно сжимается, потому что в чёрных глазах такая вселенская тоска, а на губах всё равно улыбка. Застывшая, похожая на оскал.

Я сама будто в тюрьме нахожусь всё это время. И даже разбираться не хочу, почему всё так вышло. Я просто люблю этого невыносимого придурка и очень за него беспокоюсь. В какой момент это случилось? Хрен его знает, как выражается Назар. Это наша с ним сказка, написанная по известным мотивам «Красавицы и чудовища». Только мой принц вместо кафтана с золотой оторочкой всегда будет носить косуху, грубые ботинки и возить биту в багажнике своего автомобиля, защищать близких ему людей и беситься от того, что влюблён. В моём чудище настоящего и человечного больше, чем в некоторых людях, изначально надевших на себя «кафтаны» добродетелей.