Пролог

Спрятав голову под капюшоном чёрной безразмерной толстовки, я нетерпеливо постучалась. В доме послышались шаги, а затем передо мной распахнулась дверь, на пороге которой стояла крайне удивлённая подруга.

— Кэс, ну наконец-то! — заголосила она на всю улицу.

— Да тише ты! — шикнула я, натягивая край капюшона на лицо. — Можно войти?

— Конечно, проходи, — изумлённо пролепетала Лори и прижалась к двери, освобождая мне проход в дом.

Когда дверь за нами захлопнулась, я облегчённо выдохнула. Наконец я могла почувствовать себя в безопасности.

— Ты одна дома? — тихо спросила я.

— Одна, — протянула Лори. — Ты начинаешь пугать меня. Что вообще происходит? И что за странная одежда на тебе?

Я машинально поправила горловину толстовки, пряча след от укуса на шее, и молча глядела на подругу, пытаясь подобрать подходящие слова.

— И вообще, где ты пропадала? — продолжала расспрашивать она. — В сети не появляешься, телефон выключен…

— Лори, — выдохнула я, собравшись с мыслями. — Кое-что случилось, поэтому я и не выходила на связь. Но сейчас не об этом. Я просто пришла сказать тебе, что со мной всё в порядке. И предупредить, что уезжаю до конца лета к отцу.

— А что произошло? — насторожилась она.

— Прости, но я не могу рассказать тебе об этом. Всё, что тебе стоит знать: для Шейна я больше не существую. Если ты где-нибудь встретишь его, то, умоляю, не говори, что видела меня! Притворись, что вообще не знаешь, где я и что со мной происходит. Будто я сейчас и не приходила к тебе.

— Кэс, я не понимаю, — в смятении ответила Лори. — Что могло произойти, что тебе нужно скрываться от Шейна?

— Это не важно, — небрежно бросила я. — Если ты встретишь его, ни в коем случае не признавайся, что видела меня!

— Он сделал с тобой что-то ужасное? — она с тревогой посмотрела на меня и бережно ухватила за плечи. — Если так, то тебе не нужно бояться рассказать об этом. Давай вместе обратимся в полицию. Я буду рядом и помогу тебе. Мы сделаем всё возможное, чтобы из-за его статуса к нему не отнеслись лояльно!

Что я могла ответить подруге? Рассказать о том, что Шейн всё это время лгал мне? Рассказать, как заманил в ловушку, а его мать убила меня, чтобы снять родовое проклятие? Рассказать, что каким-то неизвестным образом я ожила?

У меня в запасе было много увлекательных историй. И про моё обращение в зверя. И про встречу с родителями, исчезнувшими после моего рождения не по своей воле, а из-за проклятия…

Но что-то мне подсказывало, что после подобных рассказов даже лучшая подруга вызовет мне скорую помощь с группой санитаров. Из лучших побуждений, разумеется.

— Не спрашивай меня об этом больше, — взмолилась я после затянувшейся паузы. — Не могу тебе рассказать о случившемся, понимаешь? Просто сделай так, как прошу. Пожалуйста! Ведь и тебе когда-то требовалось, чтобы я не задавала лишних вопросов о происшествии с тобой. И сейчас мне нужно то же от тебя.

Подруга понимающе кивнула и крепко обняла меня.

— Всё будет хорошо, не переживай, — подбадривала она. — Навести отца, отдохни. Только теперь обязательно пиши мне, хорошо?

— А вот с этим возникнут проблемы, — протянула я. — Часть моих вещей, включая телефон, осталась в доме у озера. И забрать их оттуда, как ты понимаешь, я теперь не могу. Вот только новый мобильник пока не буду покупать — хочу побыть немного в изоляции.

— Ох, Кэс, — вздохнула Лори. — Даже не представляю, во что ты вляпалась.

Глава 1

Будильник настойчиво трезвонил в десятый раз. Вновь и вновь на моём смартфоне играла мелодия, которая мне так нравилась.

Раньше нравилась.

Было ошибкой думать, что приятная музыка на будильнике может не раздражать. Может, да ещё как!

Вообще я во многом прежде заблуждалась. И будильник — самая незначительная мелочь. А вот ошибаться в людях оказалось для меня фатально...

Я лениво встала с постели, отключила наконец повтор будильника и побрела к умывальнику.

Просыпаться даже к обеденному времени стало невыносимо трудно. Переход на обычный режим сна теперь мне давался крайне нелегко. За пару предыдущих месяцев я так привыкла бодрствовать ночью, что засыпать теперь в привычное человеческое время было мне не под силу.

Ночами я подолгу ворочалась с боку на бок, пока сон всё же не решал посетить меня. А мысли, вечно бушующие в моей голове, совсем не способствовали быстрому засыпанию.

Зато теперь у меня больше не было нужды предотвращать неконтролируемые ночные обращения. После моего воскрешения они прекратились сами собой.

Возможно, на это как-то повлияло разрушение проклятия нашего рода. А может, изменилась я сама и перестала быть той, кем была раньше…

Но это было не так уж и важно. Главное, я снова была жива и смогла узнать своих настоящих родителей. Но и кое-что потеряла. Точнее, кое-кого.

Его имя мне не хотелось ни вспоминать, ни уж тем более произносить вслух. Но его образ продолжал меня преследовать. Он вечно стоял у меня перед глазами и приходил во снах.

Чёрт бы его побрал!

И этот запах… Его запах. Он не покидал меня ни на секунду. Хотя в этом я, пожалуй, была виновата сама — его куртка всегда находилась при мне.

Но я просто не могла существовать без этого запаха. Задыхаться начинала, как без кислорода.

Я по-прежнему его любила. До кончиков пальцев. До дрожи в теле от каждого воспоминания о нём. До щемящей боли в груди и удушающих слёз.

Это невыносимо трудно. Любить. Любить того, кто тебя убил. Пусть он сделал это не своими руками, а лишь привёл меня на казнь, но это всё равно ничего не меняет.

Если задуматься и взглянуть на ситуацию с другой стороны, то можно вообразить некое подобие оправдания его поступка. Конечно, его вряд ли заботила судьба всего рода, но собственной матери — вполне. И дабы она вновь стала человеком, он и пошёл на предательство.

Хотя мог бы и предупредить. И, возможно, я даже не стала бы сопротивляться. Может, я бы смогла принять, что моя смерть не будет напрасной и спасёт множество жизней от того проклятия, которое навлекли мои родители на наш род.

Мне нужно… Нет, просто необходимо ненавидеть Шейна всей душой, что осталась у меня после такого предательства. Но я всё ещё люблю. И не знаю, как с этим жить.

Иногда я жалею о том, что снова жива. Вот умерла бы счастливой и влюблённой, не зная, какую подлость Шейн совершил, и навсегда избавилась бы от страданий.

Но потом вытряхиваю эти дурные мысли из головы и думаю: что хорошего-то может быть после смерти? Ну, после обычной человеческой, без всяких воскрешений. Да ничего. Ни хорошего, ни плохого.

Вот и убеждаю себя в том, что я не первая и не последняя, кого предал любимый человек. И многие с этим как-то живут, постепенно забывают. Значит, и я смогу. За месяц, правда, никаких подвижек в моём состоянии не случилось. Но что такое месяц, когда впереди вся жизнь?

***

Дверь в мою комнату резко распахнулась и с грохотом ударилась о стену. Послышался топот детских ножек.

— Кэсси, ты где? — раздался возглас Криса.

— Привет, малыш, — я вышла из ванной и подхватила его на руки.

— Идём кушать, — на своём детском ломаном языке сказал братик.

— Ну пойдём, — улыбнулась я, и мы направились на кухню.

Обед уже был накрыт, а Лизи и папа сидели за столом в ожидании нас.

— Добрый день, спящая красавица, — ухмыльнулся папа, многозначительно подчеркнув слово «день».

— Даррен, не приставай к девочке, — упрекнула его Лизи. — Доброе утро, дорогая. Как ты себя чувствуешь?

— Всем доброе утро, — ответила я. — Всё хорошо. Правда, уезжать совсем не хочется.

— Так давай поменяем билеты, поедешь немного позже, — настойчиво сказал папа. — Я уверен, пару пропущенных учебных недель ты легко наверстаешь.

— Нет, пап, не могу, — отрицательно покачала головой. — Забыл? Мне ещё в общежитие заселиться надо.

— Ну ладно, ладно, я всё прекрасно понимаю. Просто не хочу расставаться с тобой, — огорчённо ответил он. — Ну всё, раз все в сборе, то давайте уже обедать, скоро в аэропорт выезжать.

Про общежитие я соврала. Конечно, я рассказала папе про то, что тётя попросила меня съехать. Но не могла же я сказать ему правду о том, что на самом деле перееду к своим объявившимся родителям?

После встречи со своими настоящими родителями я остановилась у них. Однако задерживаться в городе не стала и вскоре уехала. Решила, что нужно переварить всё то, что свалилось на меня, и навестить моего приёмного папу Даррена, по которому я успела соскучиться.

А ещё одним весомым аргументом для отъезда был Шейн. Конечно, он думает, что я мертва, и спокойно живёт своей жизнью. Но минимизировать своё пребывание в городе, а вместе с тем и возможность столкновения с ним, было неплохой идеей.

***

После долгого слезливого прощания с папой и обещаний почаще его навещать я направилась к контрольно-пропускному пункту аэропорта, а спустя полчаса уже проходила на посадку.

Вскоре мой самолёт взлетел, унося меня всё дальше от места, где был самый близкий и родной мне человек. От места, где я могла быть хоть отчасти спокойна.

Железная птица возвращала меня туда, где умерла моя душа. Умерла, но воскресла, хоть и не такой, какой была прежде. И теперь меня ждал новый мир со своими тайнами и загадками. Мир, где мне только предстояло обрести новую себя.