мою хату загнали меня, мою невестку с сыном 12 лет и ещё 9 человек, среди которых было 4 детей. Когда мы вошли в дом, один немец меня сильно ударил по голове. Я потеряла сознание и упала. Очнувшись, я увидела, что в моём доме расстреливают людей, и притворилась мёртвой. Когда все были расстреляны, [немец] сказал: “всё, капут” и вышел на улицу. Так как я была вся в крови, и в своей, и в чужой, то нарочно выпачкала себе кровью ещё сильнее все лицо и снова легла, потому что на улицу выйти боялась. Один из немцев возвратился снова в дом, подошёл к моему расстрелянному племяннику 12 лет, снял с него новые валенки и новый полушубок. За ним зашли и другие немцы, собрали все носильные вещи, находившиеся в доме, и унесли. После их ухода я встала. Передо мной лежало 11 расстрелянных. Выйдя на улицу, я увидела, что вся деревня горит, подожжённая бандитами. Сгорели все жилые дома и 34 человека мирных жителей»