– «В ночь с двенадцатого на тринадцатое марта произошло ДТП на пересечении Северного шоссе и Красногорской улицы. Виновник скрылся с места аварии. Водитель второго автомобиля в тяжёлом состоянии госпитализирован в городскую больницу номер три. Других пострадавших нет…» – прозвучало в сводке вечерних новостей.

Тёмно-русая девушка в черных спортивных штанах и худи устало посмотрела на часы и медленно поплелась по голубовато-белому коридору подальше от телевизора.

Стоя у аппарата и выбирая бодрящий напиток, она никак не могла прийти в себя и нажать нужную кнопку. Мозг то фокусировался, то погружался в абстракцию… Из глубины души накатывало чувство вины, потери и неизвестности.

– «Что же с ним будет… Уже пять часов оперируют…» – сказала про себя девушка, наконец-то нажав на кнопку «Мокачино».

Она пошла обратно, на свой вынужденный пост. Мучительное ожидание словно началось сначала…

***

– Привет, – произнесла девушка в белом халате, надетом на коричневый кардиган. Её голубые глаза смотрели словно сквозь больничную койку. В руках она держала бумажный пакет.

– Привет, Элли. Ты цела? – спросил молодой человек с перевязанной головой. По шею он был укрыт одеялом. Разнообразные трубки вели к его правой руке.

– Я… Я – да, – слегка растерялась девушка и села на стул.

– Какой сегодня день?

– Двадцать второе марта, – ответила она, заглянув в телефон.

– Мда… Вот и съездили на дачу.

В просторной светлой палате стало тихо. Нарушал эту тишину едва уловимый гул кондиционера. Девушка перебирала пальцами по коленке.

– Тебя что-то волнует? – спросил Егор.

– Да. Ты понял, что произошло? – спросила Эллина. Её голос слегка дрогнул. Она положила пакет с фруктами на тумбочку.

– Какой-то тип въехал в нас на полном ходу. А дальше я уже не помню.

– Понимаешь… – прервалась она, – Я… Я не могу… – сказала девушка. Эллина припала на колени и положила голову на постель. Парень медленно повернулся, чтобы погладить любимую девушку. Решив приобнять её, он понял, в чём самое главное последствие аварии. Правая рука ниже локтя отсутствовала.

Сейчас рука напоминала валик из бинтов и трубок, по которым поступали препараты и уходили излишки лимфы и крови.

– Прости меня, прости, прости, – начала повторять Эллина в слезах, – это всё из-за меня.

– Перестань!

– Нет! Я не могу так. Мне… Мне надо идти, – выкрикнула девушка сквозь слёзы и выбежала из палаты, закрыв лицо руками.

***

Пошла уже вторая неделя после выписки. Бесцельное прозябание в постели, бесконечные взгляды в белый потолок. Вся комната в старых простынях. Гитары, лыжи, велосипед, книги, компьютер, микрофон, стена с наградами. Он укрыл всё, что напоминает о прошлых победах и достижениях.

С того разговора в палате Эллина больше не писала.

– «О чём она думает? Почему не отвечает? Ну да,      кому нужен инвалид… Моя жизнь закончена» – эти и многие другие вопросы крутились в голове у Стрелецкого.

Каждый день представлялся ему бессмысленным…

Иной раз, поздно вечером он одевался, напяливал тёмные очки, прятал голову в капюшон и выходил во двор. Перед подъездом его встречало напоминание о дне, когда всё пошло наперекосяк. Старенький чёрный пикап Great Wall стоял прямо напротив подъезда. Левая половина авто со стороны водителя и передняя часть капота были всмятку. Примерно в правое крыло пришёлся удар от BMW X5. Скорость при ударе была настолько велика, что машину увело в ближайший столб.

Егор подолгу стоял возле авто. Он снова и снова проигрывал в голове каждый момент аварии с одним-единственным вопросом: «Что я мог сделать?»

После он касался искорёженного металла и проводил рукой по капоту и остаткам хромированной решётки. Прошли те дни, когда он мог рвануть на перегонки с трамваем, чтобы встретить Эллину и отвезти её домой после стажировки…

Егор шёл дальше, в сторону городского парка.

По ходу движения по скверу он вспоминал: «Здесь мы вместе фотографировались в листьях, а здесь лепили снеговика».

Остановившись у маленькой кофейни, он по привычке дёрнул массивную стеклянную дверь.

Ночь. Закрыто. Когда-то там они сидели часами и говорили буквально обо всём на свете.

Завершалась такая прогулка далеко за полночь. Егор возвращался домой, принимал душ и ложился спать.

***

– Егор, быстрее собирайся!

– Что такое? Что-то случилось? – спросил парень, растерявшись.

– Да. Поехали, – сказала мама, собирая старую спортивную сумку Егора.

На улице стояла тёплая погода. Мама была в лёгком синем платье. Егор же пытался надеть свои любимые камуфлированные шорты. Как говорилось в одном мультфильме: однорукому проще из гранатомёта выстрелить, чем надеть штаны.

Спустя некоторое время оба сидели в бордовом «Солярисе» и ехали по городу. Егор увидел знакомые места. Мама привезла его в додзё – последнее место, где тот хотел бы оказаться.

– Мам, я не пойду туда… – начал Егор.

– Ты вообще соображаешь, что ты с собой делаешь? Ты же талантливый и умный парень. Ты жизнь свою ломаешь! – строго возразила мама.

– Мам, всё по-другому. Я уже не такой! Я не могу зайти туда как раньше.

– Сынок, я понимаю…

– Да ничего ты не понимаешь, – перебил маму Егор, – нет уже того Егора Стрелецкого, чемпиона Москвы. Умер талантливый музыкант, начинающий фотограф. Всё! Их больше нет! Остался только инвалид!!!

– Пожалуйста, возьми сумку и иди! Прошу тебя… – сказала мама сквозь слёзы, – Ничего не кончено. Я боюсь за тебя. Юрий Сергеевич в курсе дел, он поможет.

Егор молча взял сумку и вышел из машины.

– Очки свои дурацкие сними только, – кинула вслед мама

– Да, мам, хорошо – сказал Егор, закрывая дверь машины.

***

– Привет, боец, – радостно сказал Юрий Сергеевич Петров, основатель школы «Дух самурая».

– Здравствуйте, – ответил Егор и поклонился. Старая привычка не забылась.

– Осс¹, – ответил Юрий и поклонился в ответ.

– Ну, ты как вообще? Чем занимался всё это время?

– Да если честно всё не знал, чем себя занять. Не до этого было…

– Ладно, не переживай. Переодевайся и садись. Посмотришь, что я тут нового придумал, – короткостриженый пятидесятилетний сенсей подбежал к своему ученику. Энергия и светлая аура распространялась от него на всю округу и освещала путь ученикам от мала до велика.

– Давай только не кисни. Жизнь твоя ещё не кончилась, а значит, не всё потеряно, – высказался обладатель третьего дана, положив крепкую руку на плечо ученика.

Егор переоделся. Он осмотрел светлое додзё². Пока тренировка не началась, он прошёлся по залу, прикоснулся к татами, на котором когда-то познавал древнее боевое искусство. В углу он перебрал шнуры-прыгалки в поисках своего – на месте.

Затем он снял канаты с крюков и остановился у зеркала. Впервые за месяц он увидел своё отражение.

Парень заметно похудел, глаза слегка впали, неопрятная бородка явно старила лицо, волосы растрёпаны, кожа болезненно бледная – белая форма на юноше выглядела куда более свежей и живой. Теперь так выглядел обладатель синего пояса. На глазах парня проступили слёзы.

Егор сел на краю зала и спрятал лицо в руки, сложенные на коленях. Каскад разных мыслей вновь занял его реальность.

В додзё он вернулся, когда услышал грозное название древнего ката – «Хеан Годан». Группа зелёных и синих поясов начала изучать новое ката.

Ребята двенадцати-четырнадцати лет внимательно следили за направляющим, его движениями и ударами. Иногда тренер кричал «Яме»³