Дисклеймер

Эта история основана на нереальных событиях.

Имена людей подменены и переселены в города, которых на карте ещё нет.

Все совпадения случайны и лишь пытаются казаться реальностью.

Если вы поверили, то это лишь плод вашего воображения.

Если в это поверил я, видимо, я настолько часто думал об этой истории, что она, возможно, стала реальностью в моём сознании.

Записка из старого блокнота "Ненависть"

Каждый день я просыпаюсь и ненавижу себя.

Ненавижу, как долго я лежу в постели и тыкаюсь глазами в телефон.

Как долго я имитирую поход в туалет, продолжая смотреть в него же.

Ненавижу делать утренний кофе, чтобы взбодрить свой мозг и идти на эту чёртову работу.

Ненавижу сидеть и втыкать в экран монитора с 9 до 6 и получать за это копейки, за которые в современном мире сложно даже оплатить электроэнергию. Хотя, если честно, зарабатываю я неплохо, но всё равно жалуюсь.

Есть какое-то странное отношение к числу 18, поэтому всегда пишу 6.

Ненавижу жаловаться на несуществующие невзгоды.

Ненавижу добираться до дома; поздно ложиться спать.

Ненавижу не высыпаться – и вот тут будет первое почему:

потому, что ненавижу этот ебучий кофе, который мне необходим.

Ненавижу вставать утром и чувствовать себя куском говна.

Иногда, мне кажется, что дело совсем не в утре, ведь солнце, непродышанный воздух и пустые улицы ещё никому не делали плохо.

Я просто не хочу, чтобы моим воспоминанием, в мой последний день, была эта конченая кружка кофе.

Вообще, я люблю воду, минеральную – но в ней нет ни черта кофеина: кальций, магний, мурашечное ощущение пузырьков во рту, подымающихся словно тысячи, тех прилипающих к спине баночек для горячего массажа, взбирающихся тебе прямо в нос – ненавижу этот массаж.

Где всё начиналось или Глава первая

Меня зовут Макс – вот он я, сидящий в зале ожидания аэропорта: шатен, с накинутым на лицо бежевым сомбреро; прячущийся от утренних лучей солнца, пролетающих сквозь огромные окна. Нет, я накинул сомбреро не потому, что я сплю, а потому, что ненавижу и не хочу видеть людей. Не то, что я давно работаю в сфере обслуживания и меня подёргивает от любого довольного вида, которого достаточно в аэропортах, особенно на внутренних рейсах: не хватило денег на нормальный отпуск, но сделаю вид, что всё-же лечу на Мальдивы; командировки без жены; поклонники песни «А мне бы в небо»; счастливая работа миленькой бортпроводницей; склонности к садомазохизму; и просто энтузиасты полётов внутри страны.

Таких раздражающих типажей довольно много, но знаете, иногда, не нужно столько людей, а достаточно и одного человека, чтобы возненавидеть всё человечество. И конечно же в моей жизни нашёлся такой человек.

Вы спросите наконец: «Да что же ты там делаешь?» – жду самолёт, который повезёт меня к девушке моей мечты. Только мечта пропитана алкоголем и сигаретным дымом – это история о том, как я сильно налажал.

Пункт первый моего блокнота принципов, которые я не нарушал уже 5-ть лет: «Никогда не оставляй незнакомцев на ночь у себя в квартире». Пометкой снизу, на случай форс-мажоров, мелким почерком было написано: «Если оставил – то не смыкай глаз и охраняй квартиру» – и именно этот пункт, я, несомненно нарушил.

Обычно я на измене, и если уж так случилось и её двигательные функции отключились на территории моей квартиры, я делаю вид, что мне нужно работать, и со словами: «Мне нужно поработать, а ты спи» начинаю хаотично тыкать в кнопки моего ноутбука, в то время как зрачки теряют естественный голубой цвет и уходят далеко за веки, посмотреть как выглядит мой пропитый мозг, одновременно сбегая от моего запаха, который пропитан табаком и алкоголем, вообще – это мой второй и третий естественные запахи наравне с потом.

Помню, как одна девочка сходила с ума по запаху моего пота: «Уу ты так вкусно пахнешь, я вся возбуждена» – «Это отлично, но давай ты будешь возбуждаться чуть ниже моего пупка». Я её очень хорошо запомнил – у неё шикарная квартира.

Так вот, я нарушил свой принцип и не только оставил бабу у меня, но сука ещё и уснул. Вы знаете, когда человек – вот смотришь в его глаза и он вызывает доверие, понимаешь, что он твой и не можешь не довериться, возможно, чувствуешь, что опять ошибёшься и разочаруешься на всю оставшуюся жизнь, но интуиция шепчет: «Попробуй» – и ты даёшь шанс (на самом деле такой романтики не случилось, меня просто срубило от 5-го подряд шота водки с текилой; когда-то в университете, парень по имени Антон, назвал его самым молодёжным коктейлем, и видимо, как-то на уровне подсознания, я постоянно стараюсь убедить себя в том, что я ещё не стар).

И вот я просыпаюсь и обнаруживаю, что я проснулся один. Довольно привычная для меня ситуация, но не в тот день: вся комната перевёрнута (вторая её половина перевёрнута определённо мной, поэтому к той части претензий я не имел: я всегда вижу этот рисунок, который я оставляю пьяный ночью, пытаясь раздеться и затащить в кровать немного на пожрать, из-за этого моя большая белая кровать с её снежным бельём всегда остаётся с жирными жёлтыми полосами, нанесёнными человеком, временами, видимо, что-то понимающем в абстракционизме). Поэтому та часть, которая заляпана соусом к тако, определённо моя; соус, конечно, разбавляет мою сероватую комнату краской, но стоит признаться, что на серых жалюзи горчичный цвет смотрится так себе. Но вот со второй половиной было что-то не так: открытый шкаф, комод и прочая утварь, к которой я прикасаюсь разве только если… Я даже не могу подобрать слов, поскольку эти скупленные по акции буковые шкафы хранили вещи, принадлежавшие мне ещё с детства: спортивные карточки и прочая ветошь считались для меня важными воспоминаниями, и я всегда мечтал, что они, наконец, станут коллекционными и я на них разбогатею.

Так вот. Я поворачиваю голову и вижу, что на моём круглом водяном матрасе никого, только белые, пропахшие потом и тако простыни.

Я слез с кровати и пошёл на поиски. В коридоре и ванной комнате я нашёл ни следа; в квартире был только я, а моя принцесса ушла по – английский (откуда вообще такая традиция уходить по-английски и почему по-английски? – надо будет задаться этим вопросом). Конечно, стоило бы обрадоваться, что не нужно будет придумывать оправданий, чтобы поскорей выпроводить её. Возможно, стоило восхититься, что она была со встроенным, самовыпровождающимся механизмом, если бы только она не ушла и не прихватила, небольшую, дорогую мне матовую коробку – и конечно, дорога́ она мне её содержимым – и нет, я не буду говорить, что это: не то, чтобы я хотел сохранить интригу до самого конца, просто некоторые вещи, не хочется раскрывать ещё незнакомому человеку. И вот именно с этого момента началось моё приключение.