Вера впервые увидела усадьбу в серый мартовский день, когда небо будто придавило землю низкими тяжёлыми облаками. Дорога к поместью петляла между голых деревьев, влажный асфальт блестел после недавнего дождя, а за окном машины один за другим сменялись привычные городские пейзажи: серые заборы, редкие автобусные остановки, покосившиеся ларьки, потом частные дома, потом Высокий лес, и наконец — тишина.

Тишина здесь была особенной. Не городской, не пустой, а какой-то старинной, густой, как будто само место помнило слишком многое.

Она ехала сюда по работе — осматривать территорию, делать первичный замер, оценивать возможности благоустройства. Заказ был крупный, сложный и, если честно, почти невозможный. Старинная усадьба, выкупленная каким-то столичным бизнесменом, который собирался превратить её в элитный загородный клуб.

Вера уже по телефону поняла, что с этим заказчиком будет непросто. Ей хватило двух разговоров, чтобы представить себе человека холодного, жёсткого и бесконечно уверенного в том, что деньги способны решить любую проблему. Такие люди обычно не слышали ни аргументов, ни людей, неумолимо продвигаясь к поставленной цели.

Но у Веры был свой интерес. Если она получит этот контракт, питомник, который достался ей от отца, сможет продержаться ещё хотя бы год. Может, даже дольше. Можно будет не продавать землю, не брать очередной тяжёлый кредит и не увольнять работников, которые держались за это место так же, как она.

Машина свернула с основной дороги на узкий просёлок. Впереди показались высокие кованые ворота, за ними — длинная аллея, по сторонам которой тянулись старые деревья.

Вера невольно выпрямилась. Дубы. Настоящие, мощные, вековые. Их было видно даже отсюда — тёмные стволы, раскидистые ветви в строгой линии аллеи, ведущей к дому.

***

Она долго бродила между вековыми дубами, касаясь ладонью шершавой коры и делая пометки в блокноте. Представитель заказчика, деловитый мужчина в строгом пальто, следовал за ней тенями. Когда осмотр был окончен, он тут же набрал номер начальника.

— Она закончила, Артём Николаевич. Да, всё осмотрела. Передаю трубку.

Вера услышала в динамике низкий, уверенный голос. Артём Николаевич не тратил время на приветствия, сразу перейдя к жёстким указаниям.

Спустя несколько дней, подготовив предварительные эскизы, Вера снова отправилась в усадьбу. Она сама сидела за рулём, на пассажирском сиденье лежали папки с набросками, которыми она надеялась заинтересовать заказчика при личной встрече.

Дорога была узкой и извилистой. На одном из участков её начал обгонять кортеж: сначала пронеслась мощная представительская машина. Следом за ней на обгон пошла машина с охраной. Однако встречная полоса внезапно оказалась занята, сопровождающие не успели завершить манёвр и по касательной задели автомобиль Веры.

Она не успела понять, что происходит: скрип тормозов, крики, резкий удар, который потряс салон так, что Веру бросило вперёд.

Глухой звук столкновения, звон металла, треск стекла.

Мир на секунду перевернулся.

Вера почувствовала, как ремень больно впился в грудь, как что-то тяжёлое ударило её в плечо, а потом наступила вязкая, оглушающая пустота. Перед глазами заплясали чёрные круги. Она пыталась вдохнуть, но воздух не шёл нормально. Где-то рядом кто-то кричал, открывались двери, в стороне захлопали голоса.

— Девушка! Девушка, Вы меня слышите?

Она с трудом повернула голову. Над ней кто-то склонился.

— Не шевелитесь, — быстро сказал он. — Скорую вызывают. Сейчас, сейчас…

Вера хотела спросить, что случилось, но смогла лишь слабо выдохнуть.

Её попытались осторожно вытащить из машины. Кто-то придерживал голову, кто-то ругался. Вера увидела людей в тёмной форме, увидела и саму причину аварии — охранный внедорожник, стоящий поперёк дороги, с помятым бампером и включённой аварийкой.

Сквозь шум и пульсирующую боль она различила мужской голос:

— Кто пропустил её так близко?

Голос был низкий, ровный, но в нём чувствовалось напряжение, которое не скрыть никакой выдержкой.

— Там поворот… водитель не рассчитал… — кто-то оправдывался.

— Мне не нужны оправдания.

Вера уже не видела, кому принадлежал этот голос. Сознание уходило и возвращалось, будто волнами. Последнее, что она запомнила перед тем, как её погрузили в машину скорой помощи, — влажный воздух, запах сырой земли и дубов, и странное чувство, будто это место встретило её не как будущего партнёра, а как жертву.

Вера очнулась от резкого запаха антисептика и тихого, размеренного писка аппарата где-то рядом. Первое, что она почувствовала, была боль — тупая, тяжёлая, разлитая по всему телу, но сильнее всего в плече. Она медленно открыла глаза и несколько секунд смотрела в белый потолок, пытаясь понять, где находится.

***

Больница.

Это слово пришло не сразу, как будто сознание цеплялось за него с неохотой. Вера чуть повернула голову и увидела край серой тумбочки, пластиковый стакан с водой, сложенное одеяло на соседней кушетке. Палата была небольшой, светлой, почти стерильной, и только за окном, за тонкой белой занавеской, угадывался серый мартовский день.

Она попыталась приподняться и тут же тихо застонала.

— Не надо, пожалуйста, — раздался рядом женский голос.

В палате сидела медсестра, молодая, с усталым лицом и собранными в хвост светлыми волосами.

— Вы пришли в себя. Как Вы себя чувствуете?

— Как будто меня переехали, — хрипло ответила Вера.

Медсестра слабо улыбнулась.

— Почти так и было. У Вас ушиб груди, вывих плеча, лёгкое сотрясение и несколько синяков — через неделю будете снова бегать.

Вера прикрыла глаза. Значит, всё это не приснилось. Авария. Охранная машина. Взгляд на тёмный внедорожник, занесённый на гравии. Холодное чувство возмущения, которое не успело даже оформиться в слова.

— Кто… кто за рулём был? — спросила она.

Медсестра чуть замялась.

— Сотрудник охраны. Вас доставили от усадьбы. Там, кажется, очень встревожены.

Вера медленно выдохнула. Встревожены. Очень вежливо звучит для тех, кто отправил её на больничный не дав завершить контракт: «Может конкуренты?»

— Доктор разрешил, чтобы Вас посетили, — добавила медсестра. — Если Вы не против.

Вера не успела ответить, как дверь палаты тихо открылась.

На пороге стоял мужчина.

Она сразу поняла, что это он. Не по костюму — хотя костюм был дорогой, идеально сидящий, строгий, без единой лишней складки. Не по лицу — хотя лицо тоже запоминалось: резкие скулы, тёмные глаза, спокойный, почти непроницаемый взгляд. Она поняла это по тому, как изменился воздух в комнате.

Человек, который привык распоряжаться.

— Вера Андреевна? — спросил он.

Его голос оказался тем самым, что она слышала сквозь шум и боль после аварии.

— Да, — ответила она сухо.

Медсестра почти бесшумно вышла, прикрыв за собой дверь.

Мужчина остановился у кровати, не подходя слишком близко, будто оценивая границы. Это раздражало.

— Артём Волков, — сказал он. — Я владелец усадьбы. Мне очень жаль.

Слова прозвучали так, как произносят их люди, привыкшие решать проблему деньгами и правильной интонацией.

Вера смотрела на него молча.

— Я уже распорядился, чтобы Вам предоставили лучшее лечение, — продолжил он. — Все расходы, разумеется, беру на себя.

— Разумеется, — повторила она с холодной иронией. — Удобно, когда всё можно оплатить.

Артём чуть прищурился, но не отступил.

Конец ознакомительного фрагмента.