От составителя

Эдвард Беллами (1850–1898) — американский журналист и писатель, чьё имя сегодня известно в основном специалистам, а ведь в конце XIX века он был одной из самых читаемых фигур в мире. Его роман «Взгляд назад» (1888) разошёлся в первые же годы тиражом более 300 000 экземпляров только в США и Великобритании, выдержал более трёхсот изданий в Америке и был переведён на все европейские языки. Максим Горький в 1906 году говорил американским читателям: «Эдвард Беллами и его теории в книге "Через сто лет" известны каждому русскому студенту». Роман переводили на русский одиннадцать раз — и это был не просто литературный успех, а настоящий культурный феномен, породивший десятки клубов последователей в США и оказавший влияние на реформаторские движения по всему миру.

«Взгляд назад» — утопия. Герой романа, состоятельный бостонец Джулиан Вест, в 1887 году погружается в гипнотический сон и просыпается в 2000 году, в мире, где капитализм остался в прошлом, промышленность национализирована, деньги упразднены, а все люди равны в достатке. Беллами не просто описал идеальное общество — он дал читателям конца XIX века надежду, что хаос и несправедливость их времени не вечны. Сегодня, когда мы живём в году, который для героя был далёким будущим, читать эту книгу особенно любопытно: одни предсказания Беллами оказались поразительно точными (например, прообраз кредитной карты), другие — наивными, но главное остаётся неизменным: вопрос о том, каким может и должен быть справедливый общественный строй, не потерял остроты.

Второе произведение сборника — рассказ «Мир слепого» (1898), написанный в год смерти автора. Это философская фантазия, в которой профессор астрономии, вглядываясь в Марс, переносится сознанием на красную планету и встречает там расу, наделённую даром предвидения. Марсиане знают свою судьбу наперёд — и потому не знают ни страха, ни надежды, ни боли расставания. Жизнь на Земле, где человек не ведает даже завтрашнего дня, кажется им почти невыносимой: они называют наш мир «Миром слепого». Этот короткий, но ёмкий рассказ — своего рода обратная сторона «Взгляда назад»: если в романе Беллами смотрит в будущее с надеждой, то здесь он смотрит на само наше неведение как на трагедию, обрекающую человечество на вечную неуверенность.

Вместе два этих текста составляют диптих о времени и человеческой слепоте — о том, что мы не видим ни своего будущего, ни самих себя со стороны. Беллами не был великим стилистом, его проза — это прежде всего идеи, облечённые в доступную форму. Но эти идеи оказались настолько заразительными, что изменили умы целого поколения. Спустя более чем столетие они звучат не как устаревший архив, а как приглашение к разговору: что мы можем знать о завтрашнем дне и что мы готовы сделать, чтобы он стал лучше?

Наслаждайтесь путешествием.

ВЗГЛЯД НАЗАД

Из 2000 в 1887 год

Эдвард Беллами

---

Предисловие автора

Исторический факультет, Колледж Шоумут, Бостон,

26 декабря 2000 года

Нам, людям конца двадцатого столетия, живущим при общественном устройстве настолько простом и разумном, что оно кажется лишь торжеством здравого смысла, – нам, если мы специально не изучали историю, вероятно, трудно осознать, что нынешний общественный строй в его завершённом виде существует менее ста лет. Однако едва ли найдётся исторический факт, установленный лучше, чем тот, что почти до самого конца девятнадцатого века почти все были убеждены: старая промышленная система, со всеми её чудовищными социальными последствиями, обречена – возможно, с некоторыми поправками – просуществовать до скончания времён. И как странно, почти невероятно кажется теперь, что столь огромный нравственный и материальный переворот мог совершиться за такой короткий срок! Трудно сыскать более разительный пример тому, как легко люди привыкают к улучшениям своей жизни – как к чему-то само собой разумеющемуся, – которые до того, как сбылись, казались пределом человеческих мечтаний. Какая мысль лучше охладила бы пыл реформаторов, рассчитывающих на награду в виде живой благодарности грядущих веков!

Цель этой книги – помочь тем, кто хочет составить себе более отчётливое представление о социальных контрастах между девятнадцатым и двадцатым веками, но пугается сухости исторических трудов на эту тему. Собственный преподавательский опыт убедил автора, что учение редко кажется приятным занятием; поэтому он постарался смягчить назидательность книги, облекши её в форму романтического повествования, которое, как ему хочется надеяться, не вовсе лишено занимательности и само по себе.

Читатель, для которого современные общественные институты и их основополагающие принципы давно стали привычными, возможно, временами найдёт объяснения доктора Лита довольно избитыми; но должно помнить, что для гостя доктора Лита они отнюдь не были само собой разумеющимися, а эта книга писалась с прямой целью побудить читателя на время забыть, что для него они таковы. И ещё одно слово. Почти всеобщей темой писателей и ораторов, прославлявших эту двухтысячелетнюю эпоху, было будущее, а не прошлое; не достигнутый прогресс, а прогресс, который ещё предстоит достичь; всегда вперёд и вверх, покуда род человеческий не свершит своей невыразимой судьбы. Это хорошо, это очень хорошо, но мне кажется, что нигде мы не найдём более прочной почвы для дерзновенных предвидений человеческого развития в течение следующей тысячи лет, чем оглянувшись назад на прогресс последней сотни лет.

В надежде, что этой книге суждено найти благосклонных читателей, чей интерес к предмету склонит их не взыскивать за недостатки изложения, автор отступает в сторону и предоставляет слово мистеру Джулиану Уэсту.