Три дня чтения в подарок
Зарегистрируйтесь и читайте бесплатно
  • По популярности
  • По новизне
  • Они нам должны не за то, что они у нас сделали. Они должны за то, что мы у них не сделали.
  • Иногда я не помню, что было в прошлую среду, зато прекрасно помню, что происходило семьдесят лет назад.
  • Каждый немец, пусть он через сто лет родится даже, каждый немец нам должен.
  • И потом нам нужны герои. Понимаешь? Народ не живет без героев, это высокопарно звучит, я понимаю, конечно… Но это ведь так.
  • Тринадцать лет прошло, все улеглось, можно взглянуть по-новому. А то мне кажется, мы начинаем забывать. То есть не хотим помнить. А это опасно, правда ведь? Если мы в пятьдесят восьмом уже не помним, то что потом будет?
  • Иногда я не помню, забываю, иногда не верю, что все оно вообще было. Ведь почти ничего не осталось: белый шрам поперек живота, камера с засвеченной пленкой. И все.
  • Герои – это ненадолго, я же знаю. Как война закончится, так и всё. Другие дела найдутся. Сначала отстраиваться, потом жить, потом еще чего – мало ли? Забудут. У нас вообще героев много, тысячи, разве их вспомнишь?
  • Война – время для сумасшедших.
  • – Французы жрут лягушек, – сказал Саныч. – А немцы людей, однако.
  • Чем дальше война, тем толще шкура, о нее уже можно спички тушить, и зажигать тоже можно.
  • Старался смотреть вокруг, думать о шишках, об иголках, о цвете неба, старался занимать голову тысячей деталей и мыслей, поверхностных и гладких, и не пускать, не пускать. И приучился не пускать, давить ненужную больную мысль другими, необязательными и легкими, а даже и тяжелыми, но только не теми.
  • Мама мне совсем не снится. Другие дети говорят, что им снятся родители почти каждый день, некоторые даже с ними во сне разговаривают. А мне почему-то ничего не снится. Поэтому когда будешь бежать в атаку, стреляй метче в проклятых фашистов, чтобы их больше не осталось.
    Убей их всех, папа!
  • Немецкий мне нравилось учить. Вас ист дас, вас ист дас, фрицы драпают от нас…
  • – Интересно… Это наш?
    – Не, фашист. – Саныч плюнул. – Харя фашистская…
    Саныч снял с плеча ППШ, прицелился.
    – А как ты определил? – спросил я. – Ну, что он фашист?
    – Целый. И сидит. Как замерз, так и сидит. Я же тебе рассказывал, ну, про волков? Если бы наш был, волки его бы уже пожрали как следует. А эту погань даже волки не жрут.
  • Зима какая-то бесконечная, хотя только январь еще, а уже кажется, что год минул, время смерзлось, разучилось шевелиться.
Другие книги подборки «Давайте жить дружно»