© Эдуард Шифман, 2026

ISBN 978-5-0069-3777-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Пролог

Я лечу рейсом Ryanair из Рима в Корк. Мне нравятся лоукостеры с их скромной уверенностью в том, что они никому ничем не обязаны. Их миниатюрный ящик для контроля размеров багажа – вершина эволюции принципа «плати или проваливай». Обычно он стоит у выхода на посадку с откинутой в ожидании жертвы крышкой. Около него разворачиваются маленькие трагедии.

Пассажиры с плохо скрываемым злорадством наблюдают за молодым человеком. Всё говорит о его наивности: близорукие глаза за толстыми стёклами очков в старомодной оправе, нелепый клетчатый пиджак, штаны до лодыжек, вязаные гетры, стоптанные туристические ботинки и, в довершение, сумка на колёсах. С такими пенсионеры ходят за продуктами. У сумки нет шансов пройти контроль.

Спектакль начинается с попытки поместить сумку в калибратор. Мешают колёса и металлическая рама. Глаза служащей в синем костюме и белой блузке с жёлтым шейным платком зажигаются алчным огнём. Несчастный пытается уговорить девушку. Та нежно, но неумолимо отказывается признать сумку ручной кладью.

Молодой человек не сдаётся и делает то, что может сделать только пассажир лоукостера: отрывает металлическую раму с колёсами от сумки. Лишённая жёсткой конструкции и под натиском сильных рук, сумка помещается в ящик и прижимается крышкой. Служащая теряет интерес к происходящему.

Переменчивая толпа аплодирует. Молодой человек смущённо улыбается, как будто извиняясь, что ничего душераздирающего не случилось. Его взгляд останавливается на мне, и у меня возникает ощущение, что я где-то видел эти очки в широкой оправе и эти вязаные гетры.

Мы садимся в самолёт и оказываемся соседями. Я сижу у окна, он – у прохода. Кресло между нами свободно. Я кладу на него свой телефон и посадочный талон.

Двигатели шумят, обшивка дребезжит, самолёт отрывается от земли. Мой сосед обращается ко мне:

– Позвольте представиться, мистер Эрто. Меня зовут Чжу.

Мне не нравится его осведомлённость:

– Мы уже встречались?

Собеседник опускает глаза на мой посадочный талон.

– Рад знакомству, мистер Чжу, – отвечаю я, хотя, сказать по правде, совсем не рад. Одно дело, когда забавный недотёпа развлекает пассажиров на посадке, и совсем другое – когда он бесцеремонно читает ваши документы.

– Простите, мистер Эрто. Пожалуй, было бестактно так начинать знакомство.

Я прячу посадочный талон:

– Ничего страшного.

– На самом деле ещё у выхода на посадку я обратил на вас внимание. Вы единственный, кто не улыбался, глядя на мои мучения.

– Я и сам однажды столкнулся с подобной проблемой и был рад, что вы не растерялись.

– Вы очень добры. Возможно, вам будет интересно взглянуть на содержимое моей сумки.

– Вовсе нет. Вы мне ничем не обязаны.

– Я понимаю, но мне кажется, вам будет интересно.

Он поднимается, достаёт из багажного отделения сумку и ставит её между нами. Я начинаю беспокоиться. Его поведение необычно, и извлечь из сумки он может всё что угодно. Я стараюсь не выдать волнения. Молодой человек открывает сумку и вынимает из неё коробку, напоминающую футляр для очков. Он смотрит на меня, оценивает моё смущение и говорит:

– Испугались, что я достану что-нибудь вроде пистолета?

– Надеюсь, что досмотр в аэропорту работает не только для того, чтобы доставлять нам неудобства.

– Ха! Отличная шутка. Вы мне сразу понравились. Я ужасно рад, что наши места оказались рядом. Вам нечего опасаться. Это просто моё изобретение. Что-то вроде очков виртуальной реальности.

– Я читал про VR-устройства, но что вы имеете в виду, когда говорите «что-то вроде»?

– Можно сказать, что они существенно более продвинуты по сравнению с известными аналогами. В них мощный процессор, гигантская память, и не требуется доступ в интернет. Кроме того, они снабжены датчиками, считывающими активность вашего мозга. Это позволяет им создавать реальность, адаптированную под вас.

– Адаптированную под меня? Это как?

– Это сложно объяснить. Проще попробовать.

Он достаёт из футляра самые обычные очки и протягивает мне.

– У меня зрение —2 на левый глаз и +4 на правый. Я смогу в них видеть?

Мой собеседник улыбается. Я смотрю на часы, потом надеваю очки, поворачиваю голову, смотрю по сторонам. Ничего не меняется: салон самолёта, жёлтые подголовники, впереди по проходу гремит тележка с напитками. Я понимаю, что имею дело с не совсем здоровым человеком. Правда, безумие его выглядит безобидным. Нет ничего страшного, если человек одет необычно, отправляется в поездку со странной сумкой на колёсах и выдаёт обычные очки за высокотехнологичное устройство. Я уже собираюсь снять эту пластиковую игрушку и вернуть владельцу, но по привычке выглядываю в иллюминатор.

Под крылом, по курсу, идут два серебристых истребителя. Узкий фюзеляж, дельта-крыло с небольшим изломом по передней кромке, одиночный киль, под брюхом – подвесные баки. На крыльях чёрными буквами выведены бортовые номера: R-21 и L-07. Итальянские опознавательные знаки на бортах выглядят буднично, но сами машины ведут себя странно: не обгоняют, не уходят в сторону, а висят рядом, как эскорт.

Я прислушиваюсь и понимаю, что не слышу обычного шума в салоне пассажирского лайнера, но слышу глухой шелест, как от взмахов огромных крыльев. Металл на обшивке истребителей словно шевелится, разбегается по поверхности мелкой рябью. Носы вытягиваются, фонари кабин сливаются с фюзеляжем, подвесные баки превращаются в в лапы с изогнутыми когтями.

Через несколько ударов сердца рядом с нашим лайнером летят не истребители, а два белоснежных дракона с зеркальным отливом чешуи. Они поворачивают головы. Янтарные глаза с узким вертикальным зрачком смотрят на меня. В памяти всплывает: «Левый и Правый». Сердце наполняется тревогой.

Я срываю очки. Воздух возвращается в лёгкие, гул двигателей – в уши. За стеклом – крыло нашего лайнера. Я поворачиваюсь к Чжу. Он сидит, сложив руки на коленях, и улыбается:

– Тестовый режим. Хотите попробовать по-настоящему?

Я снова смотрю на часы. Прошла минута с тех пор, как я надел очки. Впереди четыре с половиной часа полёта. Почему бы не развлечься? Я надеваю очки.

Всё вокруг исчезает. Я погружаюсь во тьму, а через пару секунд понимаю, что не слышу ничего, кроме слабого писка будильника…

Триатрия

Вызов

Браслет на запястье издаёт слабый звук и переключается в режим вибрации. Я нажимаю кнопку сброса.

Мне снился лёгкий, светлый сон: будто я лежу на бескрайнем зелёном склоне, положив голову на колени жены. Белые облака плывут в вышине. Лея склоняется надо мной. В её глазах – голубое небо и две чёрные звезды зрачков.

– Лея, – зову я. Она улыбается.

Я открываю глаза. На часах без четверти три. Через распахнутую дверь балкона слышен шум прибоя, шелест листьев.

Я осторожно опускаю ноги с кровати. Пол скрипит. Лея тихо вздыхает во сне. Я знаю: она проснётся, и будут слёзы. Мы женаты много лет. Совершили вместе тысячи переходов из мира Чжу в реальность и обратно. Когда-то были счастливы, но последние сто лет, проведенные в ожидании прыжка, превратила нашу жизнь в ад.

Когда я выхожу из душевой, Лея готовит кофе.

– Вызов? – спрашивает она, не оборачиваясь. Голос дрожит.

Я знаю: слёзы катятся по её щекам. Она прерывисто вздыхает:

– Мне страшно, Эрто.

Я не хочу произносить бесполезные слова, но жена продолжает:

– Я боюсь, что Чжу совершит прыжок, когда ты будешь там.

Мне следует что-то сказать – хотя бы несколько слов, которые дадут ей надежду. Потому что ждать тяжелее, чем уходить. Но что я могу сказать, кроме того, что говорил сотни раз?

Мы оба знаем неутешительную правду: где-то в реальном мире пылающая оболочка солнца приближается к нашей планете, уничтожая атмосферу и превращая поверхность в раскалённую пустыню. Через несколько тысяч лет Триатрия исчезнет. У нас остался только мир, созданный Чжу, и надежда, что Чжу совершит прыжок.

Горькая истина состоит в том, что если в момент прыжка я окажусь в реальности – мне конец. Я не погибну сразу, но проведу остаток жизни в подземном городе умирающей планеты – в ожидании смерти и в размышлениях о тех счастливчиках, что отправились к бессмертной жизни вместе с Чжу. Через несколько тысяч лет планета превратится в бушующую плазму, и я приму это с облегчением.

Я стараюсь быть спокойным:

– Чжу не прыгнет, пока в системе охлаждения есть неисправность. Я вернусь сразу, как только управлюсь. – После паузы добавляю: – Чжу обещал взять нас.

Лея качает головой. Я и сам знаю: договор с Чжу – самообман. Триатрийцы помогли ему. В обмен на это он обещал спасти нас, но его обещание ничего не стоит. Чжу поступит так, как сочтёт нужным. Он просто дал нам надежду.

Я пью ароматный обжигающий кофе. Это немного помогает. Даю наставления жене:

– Сходите с Тэей к морю. Развейтесь. К ужину я вернусь.

Тэя – моя сестра. Она подросток, и с ней непросто. Триатрийцы переживают трудное время. Родственные связи рвутся. Дети и взрослые плохо понимают друг друга. Вот и Тэя считает, что уход в мир Чжу – ошибка. «Хрень», – говорит она на подростковом жаргоне.

Она заявляет, что хочет жить в реальности, хотя совсем не знает, как там. Её вдохновляют подвиги тех, кто отказался уйти в мир Чжу и остался в подземном городе. Но она несовершеннолетняя и не может принимать подобные решения. Она сердится на нас.

Тяжело оставлять близких одних, но мне хватает сил обнять жену и выйти за дверь.

Светящийся шар транспортной капсулы стоит на обочине. Я смотрю на тёмные окна соседских домов. «Спят и горя не знают», – раздражённо думаю я. Солнце наступает, холодильные установки работают на пределе, а Чжу тянет с прыжком.

Я вхожу в капсулу и сажусь в центре. По периметру – ещё восемь кресел. Когда-то все места были заняты: триатрийцы уходили в реальность группами, чтобы закончить проект по спасению Чжу.

Подушки безопасности с шипением надуваются, прижимая моё тело к спинке. Слышится нарастающий шум стабилизирующего гироскопа, щёлкает реле подачи энергии на магнитную подушку, капсула скользит над дорогой.

Вскоре она останавливается, и сквозь прозрачный пол я вижу светящийся круг приёмной диафрагмы. Её лепестки раскрываются. Шар падает вниз, замирает и, набирая скорость, несётся по подземной трубе.

Я закрываю глаза. Чувствую, как меняется направление движения: меня прижимает то к левому подлокотнику, то к правому, то к спинке кресла; иногда холодок в животе подсказывает, что шар падает.

Кажется, капсула хаотично мечется, но в какой-то момент она останавливается. Шум гироскопа стихает, подушки опадают и исчезают в подлокотниках, двери открываются.

Я выхожу в просторный овальный холл. В центре блестит металлический цилиндр. Это – колодец. Его труба выходит из пола и уходит в потолок. Здесь бывают только сервисные инженеры – те, кто отправляется в реальность поддерживать работу холодильных агрегатов, от которых зависит жизнь Чжу и триатрийцев.

Это ответственная работа, но теперь, когда всё готово к прыжку, я чувствую себя в ловушке. Мне страшно выходить в реальность, но нельзя отказаться от задания.

Я подхожу к трубе и прикладываю ладонь к панели вызова. Слышится быстрое постукивание когтей по металлу, стенки цилиндра раздвигаются, и в ярко освещённом пространстве колодца я вижу стража. Его членистое тело с четырьмя парами угловатых шипастых ног нависает надо мной. Восемь глаз на маленькой голове блестят в свете ламп.

Я вздыхаю, шагаю вперёд и встаю в центр площадки. Оранжевая полоса сканера скользит по телу вниз, затем вверх. Люк в брюхе стража раскрывается. В глубине блестит игла с каплей желтоватой жидкости на конце.

Этот момент – самый неприятный. Неизбежность смерти парализует, хотя я знаю, что произойдёт. Страж обернёт меня в паутину и введёт яд, который растворит тело. Датчики считают и передадут информацию Чжу, и он создаст для меня новое физическое тело. Я очнусь в реальности, а где-то в виртуальном мире останется опавший кокон. Страж склонится над ним и соберёт бледную влажную паутину.

Переход длится с минуту, но время, проведённое вне тела, сжимается и исчезает. Кажется, я лишь на миг закрываю глаза – и тут же чувствую прикосновение. Я облегчённо вздыхаю, хотя знаю, что волнения напрасны. Процедура перехода из мира Чжу в реальность и обратно безотказно работает более трех тысяч лет. Чжу утверждает, что проделывал этот фокус миллионы раз.