© Эдуард Шифман, 2026

ISBN 978-5-0069-3777-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Пролог

Я лечу рейсом Ryanair из Рима в Корк. Мне нравятся лоукостеры с их скромной уверенностью в том, что они никому ничем не обязаны. Их миниатюрный ящик для контроля размеров багажа — вершина эволюции принципа «Плати или проваливай». Обычно он стоит у выхода на посадку с откинутой крышкой, словно поджидая жертву. Около него разыгрываются маленькие трагедии.

Вот и сейчас пассажиры с плохо скрываемым злорадством наблюдают за молодым человеком. Все в нем говорит о наивности: близорукие глаза за толстыми стеклами в старомодной оправе, нелепый клетчатый пиджак, штаны до лодыжек, вязаные гетры, стоптанные туристические ботинки и, в довершение всего, сумка на колесах. С такими сумками пенсионеры ходят за продуктами.

Спектакль начинается с попытки втиснуть сумку в калибратор. Мешают колеса и металлическая рама. Глаза служащей в синем костюме и белой блузке с желтым шейным платком загораются алчным огнем. Несчастный пытается ее уговорить. Та мягко, но неумолимо отказывается признать сумку ручной кладью.

Молодой человек не сдается и делает то, на что способен только пассажир лоукостера: отрывает от сумки металлическую раму с колесами. Лишенная жесткой конструкции, сумка под натиском сильных рук помещается в ящик, и крышка прижимает ее сверху. Служащая теряет интерес к происходящему.

Переменчивая толпа аплодирует. Молодой человек смущенно улыбается, словно извиняясь за то, что ничего душераздирающего не произошло. Его взгляд задерживается на мне, и у меня возникает ощущение, что я где-то уже видел эти очки в широкой оправе и эти вязаные гетры.

В самолете мы оказываемся соседями. Я сижу у окна, он — у прохода. Кресло между нами свободно, и я кладу на него телефон и посадочный талон. Двигатели гудят, обшивка дрожит, самолет отрывается от земли.

— Позвольте представиться, мистер Эрто. Меня зовут Чжу, — неожиданно обращается ко мне сосед.

— Мы уже встречались?

Он опускает взгляд на мой посадочный талон.

— Простите, мистер Эрто. Пожалуй, мне не стоило начинать знакомство таким образом.

— Ничего страшного, мистер Чжу. Рад знакомству, — говорю я и убираю посадочный талон в карман.

— Я обратил на вас внимание еще у выхода на посадку. Вы единственный, кто не улыбался, глядя на мои мучения.

— Когда-то я и сам столкнулся с похожей проблемой, поэтому был рад, что вы не растерялись.

— Вы очень добры, — говорит он и, немного помедлив, добавляет: — Мне показалось, что вы не торопитесь судить по внешности.

— Вы поэтому со мной заговорили?

— Конечно. Вы не представляете, как трудно иметь дело с людьми. Большинство считает, что достаточно посмотреть, как человек одет и какая у него сумка, чтобы решить, чего он заслуживает.

— Вы правы. Вас это задевает?

— Что вы! Конечно нет. Я хочу помочь людям.

Признаться, я побаиваюсь тех, кто хочет помочь всем сразу: обычно это плохо кончается. Мне становится не по себе, и мой собеседник, похоже, замечает это.

— Не волнуйтесь, — говорит он. — Я не собираюсь никого переделывать. Я инженер и кое-что изобрел. Надеюсь, мое устройство поможет людям взглянуть на мир без предубеждений.

— Вы меня заинтриговали. Я всегда считал, что с предубеждениями бороться бесполезно. Что же вы изобрели?

— Я бы предпочел не объяснять, а показать.

— Показать?

— Предлагаю вам попробовать.

— Прямо сейчас?

— Почему бы и нет? Впереди почти четыре часа полета.

Я не успеваю придумать вежливый отказ. Чжу поднимается, достает с багажной полки сумку, ставит ее между нами и открывает. Некоторое время он молча роется внутри, потом вынимает небольшой плоский футляр, похожий на очечник. Заметив мое беспокойство, он едва заметно улыбается:

— Вам нечего опасаться. Мое изобретение — что-то вроде очков виртуальной реальности.

— Я читал про VR-устройства, но что вы имеете в виду, когда говорите «что-то вроде»?

— Мое изобретение гораздо совершеннее всех известных аналогов. Но главное не в этом. Оно считывает активность мозга и подстраивает воспринимаемую реальность под пользователя.

— Подстраивает реальность?

— Это сложно объяснить. Проще попробовать.

Он открывает футляр, достает самые обычные на вид очки и протягивает их мне.

— У меня зрение минус два на левый глаз и плюс четыре на правый. Я вообще смогу в них видеть? — спрашиваю я.

В ответ мой собеседник лишь улыбается. Я беру очки, надеваю их и смотрю по сторонам. Ничего не меняется: салон самолета, желтые подголовники, впереди в проходе — тележка с напитками. Что ж, как и следовало ожидать, я имею дело с не совсем здоровым человеком. Впрочем, его безумие выглядит безобидным. Нет ничего страшного в том, что кто-то странно одет, летит с хозяйственной сумкой на колесах и выдает обычные очки за высокотехнологичное устройство. Я уже собираюсь снять их и вернуть владельцу, но машинально бросаю взгляд в иллюминатор.

Под крылом, по курсу, идут два серебристых истребителя. Узкий фюзеляж, дельтовидные крылья с небольшим изломом по передней кромке, одиночный киль. Под крыльями — подвесные топливные баки. На фюзеляже выведены бортовые номера: R-21 и L-07. Опознавательные знаки выглядят буднично, но машины ведут себя странно: не обгоняют, не уходят в сторону, а летят рядом, словно эскорт.

Я понимаю, что не слышу обычного шума пассажирского лайнера. Вместо него в ушах раздается глухой шелест огромных крыльев. Металл обшивки истребителей словно шевелится, по нему разбегается мелкая рябь. Носы вытягиваются, фонари кабин сливаются с фюзеляжем, подвесные баки превращаются в лапы с изогнутыми когтями.

Через несколько ударов сердца рядом с нашим лайнером летят уже не истребители, а два белоснежных дракона с зеркальным отливом чешуи. Они поворачивают головы, и на меня смотрят две пары янтарных глаз с узкими вертикальными зрачками. В памяти всплывает: Левый и Правый… Меня охватывает смутная тревога.

Я срываю очки. В легкие возвращается воздух, в уши — гул двигателей. За стеклом передо мной — крыло нашего лайнера. Я поворачиваюсь к Чжу. Он улыбается:

— Тестовый режим. Хотите попробовать по-настоящему?

Я снова надеваю очки. Все вокруг исчезает. Мир проваливается во тьму. Через несколько секунд я понимаю, что не слышу ничего, кроме слабого писка будильника…