Edgar Rice Burroughs

THE MUCKER. THE RETURN OF THE MUCKER

© Издание на русском языке, оформление

ООО «Издательство АЗБУКА», 2026

Издательство Иностранка®

* * *

Негодяй Билли

Глава I
В Чикаго

Билли Байрн – дитя улиц западного Чикаго. От Холстеда до Робей и от Гранд-авеню до самой Лэк-стрит едва ли найдется хулиган, которого бы он не знал по имени. Столь же блистательны были его познания по части полицейских и сыщиков, хотя они и дались ему нелегко.

Он получил начальное воспитание в переулке, на который выходили задворки продуктового склада мистера Келли. Здесь обычно собиралась ватага подростков и взрослых парней в те часы, когда они не были «заняты»; а так как Брайдуэлл – единственное место, где они «работали» дня два в неделю, то свободного времени у них было хоть отбавляй. Общество тут собиралось разношерстное – тут были и карманные воры, и мелкие жулики уже с некоторым прошлым, и те, которые еще только готовились стать на этот путь – все озлобленные и несдержанные, готовые оскорбить первую встречную женщину или затеять ссору с прохожим, который показался им не слишком крепким.

Настоящая «работа» бывала только по ночам. А днем они обычно сидели в вонючем переулке позади продуктового склада и лакали пиво из старого оловянного ведра. Банальная задача, заключавшаяся в том, чтобы относить пустое ведро в ближайшую пивную и приносить его обратно полным, безболезненно разрешалась бессменным присутствием кучки мальчишек, которые с восхищением и завистью любовались на героев их детского воображения.

Билли Байрн с шести лет удостоился чести таскать пиво «благородной компании». Тут-то он и приобрел свои первые познания жизни. Он был знаком лично с великим Эдди Вельчем. Своими собственными ушами слышал рассказ Эдди, как тот укокошил шпика в нескольких шагах от двадцать восьмого полицейского участка!

Период начального воспитания длился у Билли до десятилетнего возраста. К этому времени он уже полегоньку втянулся в работу; сперва отвинчивал медные дверные ручки и краны в пустующих помещениях и продавал их знакомому скупщику в грязной лавчонке на Линкольн-стрит у моста Кинзи. Скупщик надоумил его на более крупные операции, и в двенадцать лет Билли попробовал свои силы на кражах из товарных вагонов, стоящих на запасных путях вдоль Кинзи-стрит. С этого же времени он начал находить удовольствие в том, чтобы чесать кулаки о морды своих товарищей. Все раннее детство его было сплошной дракой с уличными мальчишками, но первый серьезный бой произошел, когда ему было двенадцать лет. При дележке прибыли за проданный «товар» у него возникло недоразумение с другим участником этого дела.

Спор произошел в присутствии всей честной компании. Как обычно в западном Чикаго, за словами быстро последовали удары. Вокруг дерущихся мальчишек образовалось кольцо зрителей.

Бой был упорным и длился долго. Мальчуганы обменивались тумаками, катались, сцепившись в пыли и в грязи переулка, снова вскакивали на ноги и бросались друг на друга. Приемы их особой честностью не отличались – это был бой без правил. Они яростно кусали, царапали и колотили друг друга руками и ногами, пускали в ход ногти, колени, локти, и Билли Байрн, вероятно, потерпел бы позорное поражение, если бы в критическую минуту у него под рукой случайно не оказалось осколка кирпича. Участь его противника была решена. Целую неделю, пока состояние пострадавшего внушало опасения, Билли пришлось скрываться у одного из членов шайки, а когда из больницы пришло сообщение, что раненому лучше, у Билли словно камень с плеч свалился. Он страшно боялся ареста и разборок с полицией, которую с детства привык ненавидеть. Правда, с другой стороны, он лишался определенной славы и престижа; на него уже нельзя было указывать, как «на молодчагу, который укокошил Шихэна». Но счастье на свете никогда не бывает полным, и Билли с легким вздохом покинул свое временное убежище.

Этот случай заставил Билли призадуматься; он остро почувствовал все несовершенство своих рукопашных приемов и решил обязательно научиться владеть «кулачищами» по-ученому. Тут следует отметить, что жители западного Чикаго рук вообще не имеют; они снабжены природой «кулачищами» и «загребалами». Впрочем, некоторые особи имеют «лапы» и «плавники».

В течение нескольких лет Билли все не представлялось случая осуществить свою заветную мечту, но, когда сын соседа из безвестного возчика внезапно превратился в знаменитого во всем околотке боксера, Билли свел с ним более тесное знакомство. Этот молодой человек никогда не имел чести состоять членом шайки, так как был навеки опозорен тем, что имел постоянную работу. Билли с ним не дружил и ничего не знал о его боксерских тренировках. Так что выступление его на этом новом поприще явилось для нашего героя полной неожиданностью.

В замкнутом кругу шайки никто не был лично знаком с новым светилом, кроме Билли, который, благодаря соседству их задних дворов, знал его довольно хорошо. Всю следующую зиму Билли не отходил от своего нового героя и сопровождал его на все состязания. Когда чемпион уехал в турне, Билли был уже «своим человеком» в мире спортивных поединков: он продолжал вертеться вокруг других атлетов, бегал у них на посылках, быстро изучил приемы бокса и проник в сокровенные тонкости этого искусства.

Его честолюбивой мечтой стало теперь сделаться известным боксером; впрочем, это не мешало ему по-прежнему якшаться со своей старой компанией, и его фигура постоянно мелькала у пивных на Гранд-авеню и на Лэк-стрит.

В этот период Билли бросил «работать» на товарных вагонах Кинзи-стрит, отчасти потому, что он считал себя способным на более великие дела, а отчасти оттого, что железнодорожное общество удвоило число сторожей на запасных путях.

По временам Билли испытывал неутолимую жажду приключений. Его натура настойчиво требовала сильных ощущений. Это совпадало обыкновенно с периодами острых финансовых кризисов. Когда в кошельке было пусто, Билли удлинял свои ночные прогулки с парой приятелей, «чистил» прохожих и устраивал налеты на пивные. Вот при одной из таких экспедиций и произошло событие, которому было суждено изменить весь ход жизни Билли Байрна.

Старейшие шайки западного Чикаго ревниво охраняют права на свою территорию. Новички и пришельцы из других районов не переходят безнаказанно границ запретных кварталов. Обширная область от Холстеда до Робей и от Лэк-стрит до Гранд-авеню составляла исконную вотчину шайки Келли, к которой Билли принадлежал почти от рождения. Мистер Келли был владельцем того самого продуктового магазина, за складами которого шайка собиралась в течение многих лет, и, хотя сам он был почтенным торговцем, его имя как-то само собой приклеилось к банде хулиганов.

На этой территории у членов шайки были свои естественные враги в лице полиции, а также «объекты охоты» – те, кто считался законной добычей. Как в прежнее время короли охраняли от браконьеров дичь в своих огромных лесах, так и шайка считала для себя обязательным в некоторой мере охранять от внешних посягательств жизнь и имущество «своих» обывателей. Более чем вероятно, впрочем, что они не рассуждали подобным образом, но результат получался именно такой.

Так, однажды, возвращаясь в одиночку на рассвете, после того как обчистил кассу пивной Шнейдера, заперев хныкающего старика в его собственный ледник, Билли Байрн был глубоко возмущен при виде трех пришлых хулиганов с Двенадцатой улицы, напавших на полицейского Стенли Ласки. Отобрав дубинку, они охаживали ею полицейского по бокам и лупили его в живот тяжелыми сапогами.

Ласки далеко не был другом Билли Байрна, но он родился и вырос в его квартале, служил в двадцать восьмом полицейском участке на Лэк-стрит и, таким образом, составлял неотъемлемую часть ареала шайки Келли. Избиение полицейского казалось Билли делом естественным и даже хорошим – при непременном условии, однако, что его совершают люди, имеющие на то право, – члены его шайки. Билли не мог равнодушно смотреть на то, что чужаки осмелились распоряжаться в его квартале. Это было просто нестерпимо! Кто-то другой, менее искушенный жизнью, чем Билли Байрн, бросился бы очертя голову в драку и, по всей вероятности, был бы убит на месте, потому что пришельцы с Двенадцатой улицы были самыми настоящими головорезами.

Опытный Билли сразу это понял, а потому осторожно стал подкрадываться, держась все время в тени, пока не очутился совсем близко за спиной негодяев. Он подобрал с мостовой небольшой, но достаточно увесистый булыжник. Крепкий и надежный. Крепче, чем черепа людей с Двенадцатой улицы.

Билли был ближе всего к тому типу, который размахивал дубинкой над головой полисмена, и со всей силы долбанул булыжником по затылку ничего не подозревающего чужака. Удар оказался удачен: противников осталось всего двое.

Раньше, чем остальные успели понять, что случилось, Билли схватил упавшую дубинку и нанес ею страшный удар в лоб одному из них. Оставшийся в одиночестве третий противник выхватил револьвер и в упор выстрелил в Билли. Пуля пробила навылет левое плечо. Человек с более тонкой душевной организацией и чувствительной нервной системой, несомненно, грохнулся бы наземь без чувств, но не таков был Билли: он не знал, что такое нервы, а потому единственным результатом ранения было то, что он обезумел от ярости. До этой минуты Билли был только возмущен, – возмущен наглостью этих пришельцев с Двенадцатой улицы, вздумавших хозяйничать во владениях Келли… Теперь же он был взбешен, а в этом состоянии всегда проявлял чудеса ловкости и силы.

От длинного ряда своих анонимных, но дюжих предков Билли унаследовал физическое сложение, которому позавидовал бы премированный бык. С самого раннего детства он дрался, ежедневно и всегда «нечестно», и знал все приемы уличной драки. В течение последнего года к природным данным Билли присоединилось еще и знание теории и практики бокса. Результат получился потрясающий и явно неожиданный для негодяя с Двенадцатой улицы.

Бандит не успел и глазом моргнуть, как револьвер оказался выбит у него из рук и отлетел куда-то в сторону, а сам незадачливый стрелок тяжело грохнулся на гранитную мостовую.

Полисмен Ласки тем временем уже оправился. Это пришлось как нельзя более кстати, потому что хулиган, которого Билли оглушил ударом дубинки по лбу, тоже пришел в себя. Ласки быстро уложил его обратно при помощи рукоятки револьвера, который не успел вытащить при нападении, и повернулся, чтобы прийти на помощь Билли.

Но в помощи нуждался не Билли, а джентльмен с Двенадцатой улицы, и Ласки с большим трудом оттащил рассвирепевшего Билли от его жертвы.

– Мне он нужен живым для допроса, – убеждал его полисмен.

Подъехала карета скорой помощи, и Билли тут же улетучился, но Ласки запомнил его, и когда потом они случайно встречались на улице, то приветливо кивали друг другу.

* * *

Прошло два года, в течение которых жизнь Билли протекала так же, как и раньше.

Он собирал посильную дань с беззаботных зевак и запоздалых прохожих. Поучаствовал в ограблении полудюжины пивных и совершил ночью смелое нападение на двух высокопоставленных лиц.

Днем он часто ошивался в боксерской школе Ларри Хилмора. Хилмор несколько раз советовал ему бросить пить и остепениться, так как усматривал в молодом гиганте все задатки заправского боксера-профессионала. Но Билли не мог отказаться от прежней жизни и только изредка выступал в небольших матчах с бойцами невысокого уровня. Однако годы, проведенные у Хилмора, не прошли для него даром. Он приобрел недюжинные познания в искусстве кулачного боя.

* * *

В ту ночь, с которой начались настоящие приключения Билли Байрна, этот уважаемый джентльмен ошивался рядом с пивной, что на углу Лэк-стрит и Робей. Темные личности, которые обычно собирались здесь и находились под просвещенным покровительством хозяина этого притона, начинали уже стекаться в заведение. Билли знал всех наперечет и кивком головы приветствовал каждого из них, когда тот проходил мимо. При этом заметил, что на лицах некоторых из них появлялось выражение изумления. Билли не понимал, что это могло значить, и решил спросить об этом следующего человека, на лице которого он опять это узрит.

Вдруг Билли заметил знакомую фигуру, облеченную в мундир, направлявшуюся прямо к нему. Это был Ласки. При виде Билли полисмен тоже изумленно вытаращил глаза и, проходя мимо, шепнул ему пару слов, продолжая смотреть прямо перед собой, как будто вовсе не заметил его.

Немного погодя Билли отошел за угол и, небрежно раскачиваясь, двинулся, как бы прогуливаясь, по направлению к Валнут-стрит, но свернул в первый же переулок направо.

Здесь, прижавшись в тени телефонного столба, ожидал его Ласки.

– Хотел бы я знать, чего ты здесь шляешься, – спросил его полисмен. – Разве ты не знаешь, что Шихэн засыпался?

За два дня до этого старик Шнейдер, доведенный до отчаяния постоянными набегами на его кассу, вздумал оказать сопротивление и был убит наповал. Подозрение пало на Шихэна, и он был арестован.

Билли в ту ночь не был с Шихэном. Да он и вообще не водился с ним. С той памятной драки, когда они были еще мальчишками, у них навсегда осталось друг к другу недружелюбное отношение. При словах Ласки Билли сразу понял, в чем дело.

– Шихэн сказал, что это моя работа? – быстро спросил он.

– Вот именно.

– Но в ту ночь я и близко не подходил к дому Шнейдера, – запротестовал Билли.

– В полиции думают иначе, – сказал Ласки. – Там рады случаю утопить тебя. Ты всегда был таким ловкачом, что не подкопаешься. Приказ тебя взять уже отдан, и на твоем месте я бы драпал без проволочек. Ты понимаешь, почему я предупредил тебя, и это все, что я могу для тебя сделать. Послушай совета, беги как можно скорее! Все сыщики поставлены на ноги, и всем известны твои приметы.

Не ответив ни слова, Билли повернулся и быстро пошел по направлению к Линкольн-стрит, а Ласки вернулся на свой пост на Робей-стрит. Затем Билли свернул на север к Кинзи и пробрался к железнодорожным путям.

Час спустя он уже уезжал из города, уютно устроившись в товарном вагоне. А через три недели оказался в Сан-Франциско.

Денег у Билли не было, но это его не пугало – те же способы, которые так часто пополняли его пустой кошелек дома, придут ему на помощь и здесь.

Очутившись в незнакомом городе, Билли не знал, в какой части ему обосноваться. Случайно он набрел на улицу с целым рядом грязных пивных, посетителями которых были по преимуществу матросы. Билли обрадовался: что может быть лучше для его цели, чем пьяный матрос?

Он вошел в один из кабаков. Там шла игра. Он остановился у стола, делая вид, что наблюдает за игроками. На самом деле он разглядывал посетителей, выискивая человека, который бы щедро платил за выпивку. По этому нехитрому признаку нетрудно установить, кто из посетителей является обладателем толстого кошелька.

Вскоре его труды были вознаграждены – он нашел того, кто ему нужен.

Неподалеку за небольшим столиком сидел мужчина в компании двух других. Он как раз расплачивался с мальчишкой-прислужником, доставая купюры из туго набитого бумажника. Мужчина вдруг посмотрел в сторону Билли, и их взгляды встретились.

С пьяной улыбкой поманил он Билли к себе и пригласил присоединиться к их компании. Чувствуя, что судьба улыбнулась ему, Билли ухватился за благоприятный случай. Через минуту он уже сидел за столиком с тремя матросами и заказывал себе рыбную закуску.

Незнакомец, у которого был в высшей степени неприятный взгляд, тем не менее оказался необычайно тароватым на угощение. Не успел Билли опрокинуть один стакан, как ему налили другой, а когда он на минуту вышел из-за стола, то, вернувшись, снова обнаружил его полным до краев.

Этот последний стакан и сыграл решающую роль в жизни Билли.