Глава 1. Познакомимся?

С огромным удовольствием выражаю свою благодарность двум чудесным специалистам-психологам, которые, к моему огромному счастью приходятся мне хорошими подругами, Татьяне Литвиновой и Ольге Климкиной. Это два человека, которые всегда и безотказно помогают мне с психологическими портретами персонажей, что значительно облегчает мне создание образов.

Дисклеймер

Эта книга полностью является плодом воображения автора. Все встречающиеся в ней имена, персонажи, места и происшествия вымышлены. Любое сходство с реальными событиями, местностями, организациями либо личностями, как живыми, так и умершими, является абсолютно случайным. Автор не имеет цели кого-либо оскорбить и с уважением относится ко всем людям, независимо от расы, цвета кожи, пола или вероисповедания

Глава 1. Познакомимся?

Мы стояли на верхнем этаже, ожидая, пока припозднившийся жилец войдёт в свою квартиру. Затем бесшумно спустились к нужной квартире и прислушались.

Отменная звукоизоляция. Не хуже, чем в моём кабинете. Я просто нажал кнопку звонка. А чего скрываться? Нас ждут. Так что, как бы мы ни попытались проникнуть, итог будет один. Проще войти открыто, а там уже разбираться. Дверь распахнулась мгновенно. Вот это я понимаю. Заждались. Веселье начинается.

Моя задача убить сиффар, прежде чем совершу непоправимое. Их задача уберечь сиффар и заставить меня попробовать его. Я каждую возможность использовал, чтобы делать упражнения на стабилизацию, и пришёл сюда сытым под завязку. Так что теперь всё зависит от моей выдержки. Запах сиффара чувствую сразу. Он волной несётся из дальней комнаты в конце коридора. Откидывая, как хлам тех, кто подворачивается под руку, я в мгновение ока оказываюсь у этой двери. Распахиваю её и замираю. За спиной слышу шум борьбы и шипящие звуки, которые издают разъярённые вампиры. Мы заранее условились, что друзья прикрывают мне тыл и захватывают обращённых. С ними надо поработать.

Стою, вцепившись в косяк, иначе я сорвусь. Вот это провокация, так провокация. Николь узнал сразу. Она удивительно похожа на Габриэль. Только волосы совсем светлые, почти белые, и кожа мраморного оттенка. Это, помимо того, что именно от неё идёт такой дурманящий запах, от которого хочется взвыть и впиться в её нежную шейку. Но даже не это самое притягательное. Она стоит, прижавшись к стене, а к ней уже присосалась какая-то девица с каштановыми волосами. Алая струйка крови тонкой ниточкой извивалась, выползая из-под её клыков.

За Сутки с Небольшим До Этого

Я стоял у окна и смотрел, как косые струи начавшейся грозы разгоняют прохожих. Ранние сумерки уже зажгли фонари и вывески магазинов. В их свете нити дождя приобретали то золотые, то синие, то кровавые оттенки. Народ спешил укрыться в метро или подъезжающих автобусах и улицы потихоньку пустели.

Я любил дождь, туман и сумерки. Любил, потому что я вампир, властелин подлунного мира. Дождь согревал меня, сумерки успокаивали, а туман укутывал, скрадывая звуки, чересчур громкие для меня. А вот людская толпа раздражала. Такие суетливые в своей медлительности. Нет, я люблю людей. Своеобразной любовью, конечно, но люблю. Как не любить источник существования. Пожалуй, я слишком долго живу среди людей. Во всяком случае начал мыслить их категориями. Любовь в понимании нашей расы – это нестабильность. Любая нестабильность – это угроза нашему существованию. Надо будет подумать над терминологией. Пока же буду употреблять это слово.

Люди тоже меня любят, хотя и побаиваются. Наверное, «любят» снова неправильное слово. Их ко мне влечёт. Они сопротивляются этому, но всё равно приходят. Для них я самый известный и лучший психотерапевт. Банкиры, бизнесмены, светские львицы, депутаты, чиновники, артисты все они приходят ко мне со своими секретами, тайными желаниями и страстями. Они выворачивают себя наизнанку на моих сеансах.

Я не знаю, как психотерапевт, будучи обычным человеком, может выдержать поток всей этой грязи. Мне, изучающему человеческую натуру не одну сотню лет, и то порой становится противно. Хотя наша раса, в принципе, лишена таких понятий, как стыд и сожаление. Мы руководствуемся только здравым смыслом и логикой. Во всяком случае, так было раньше.

Естественно, что обычный психотерапевт никогда не услышит таких откровений. Но, даже если он узнает половину того, что знаю я о своих клиентах, его по-человечески неустойчивая психика просто не позволит ему работать с пациентом в полной мере профессионально. Беда людей в их излишней эмоциональности. Даже лучшие из них этим страдают.

Я посмотрел на часы. Клиент запаздывал уже на десять минут. Я давно приучил своих пациентов к точности. Ради моих сеансов откладывали самые срочные, совещания и «горящие» дела. Ко мне записывались за месяцы вперёд и только по протекции. Пропущенные сеансы не переносились. Я мог порой ускорить приём, если пациент уступал сеанс своему протеже, заранее договорившись. Так случалось при внезапных командировках клиента. Удивительно. Наверное, пациент умер или попал в больницу. Ну, что же, на сегодня это был последний приём. Просмотрю истории тех, кто записан на завтра и могу ехать домой.

Странно, что за шум в приёмной. Моя секретарша, гордо носящая затейливое имя Серена Арнольдовна, была настолько строга, что мне самому хотелось отдать ей честь, когда она входила. Я выбрал эту почтенную, сухопарую даму из толпы молодых и длинноногих претенденток именно за волшебное умение одним своим видом усмирять наглецов, желающих побузить или козырнуть статусом. Но не в моих правилах выходить и узнавать, что происходит. Секретарша сама доложит.

Не прошло и нескольких минут, как в дверь постучали. Вошедшая Серена Арнольдовна несколько удивила меня своим растрёпанным видом. Шейный платок съехал набок, пиджак распахнут, и даже пара пуговиц блузки расстёгнуты. Лицо же выдавало волнение. Такого с ней ещё не случалось. Увидев мои поднятые брови, она взяла себя в руки.

– Доктор, в приёмной девушка упала в обморок. Она вошла, сказала, что приехала к вам, побледнела и свалилась на пол. Я уложила девушку на диван тут же в приёмной и как полагается по инструкции, не покидая рабочего места, вызвала медсестру. Обморок настоящий. Она привела девушку в чувство. Та, как только пришла в себя, сразу попыталась ворваться в ваш кабинет. Мы с медсестрой её остановили. Но барышня утверждает, что она и есть записанный на этот час пациент. Однако имя записанного пациента Габриэль Нимрод. Его, как вы помните, порекомендовал Владимир Андреевич. Вернее, он сказал, что Габриэль Нимрˊод его протеже и он уступает сеанс.

– Серена Арнольдовна, возможно имя девушки Габриэль. Может, вы посмотрите документы?

– Она действительно утверждает, что она Габриэль Нимрод, но я посчитала, что в женском варианте это звучало бы как Габриэлла Нимрод, поэтому позволила себе не поверить ей. Да и документов у неё нет. А вы сами знаете, на какие только ухищрения не идут журналисты, чтобы заполучить информацию. Возможно, кого-то из наших пациентов отследили и выяснили, что он ходит сюда к вам на приём.

– Всё возможно. Однако, может быть, что она не врёт. Габриэлла – это итальянский вариант, а вот Габриэль – французский. Подозреваете, что это журналист? Интересно, как узнали, что я принимаю именно тут? У нас ведь нет ни одного упоминания о профиле нашего учреждения? До сих пор ни один журналист не разнюхал, что здесь делают наши клиенты на самом деле. Я сюда прихожу с чёрного хода и вообще с другой улицы. Для всех – это аналитическое агентство, занимающееся обработкой статистических данных для различных ведомств. И дальше швейцара никто не проходил. Кстати, а девушка как прошла? У неё же должен быть жетон в таком случае. Владимир Андреевич в прошлый раз помнится взял жетон на следующее посещение.

– Взял. Сейчас позвоню швейцару.

– Да, и быстрей, пожалуйста. Пациентка уже потеряла двадцать две минуты, если это действительно её приёмный час. Мне придётся возмещать их.

– Сию минуту Алан Маркович.

Серена Арнольдовна выплыла из кабинета. Через несколько минут она вернулась и доложила, что жетон у швейцара.

– Вы примете эту молодую даму без документов?

– Приму. Но вы, свяжитесь с Владимиром Андреевичем и выясните, действительно ли он передавал жетон, кому, и как выглядит человек, которому был передан жетон. Обычно нас ставят в известность об этом. Он в курсе, так что ответит на все вопросы.

– Сделаю. Какие ещё указания?

– Чай нам.

– Как обычно?

– Да. Приглашайте девушку.

Пока секретарша направлялась к двери, я включил записывающую камеру, затем приглушил свет и настроился на магическое зрение.

В кабинет проникла, иначе не скажешь, девушка, больше похожая на фарфоровую куклу авторской работы. Я как раз недавно дарил такую на день рождения одной юной леди. Вьющиеся светлые волосы перехвачены атласной лентой, пышная юбка, короткий жакет до талии, туфельки на среднем каблучке, нежная кожа, серо-голубые глаза. Гардероб не дешёвый. И сумочка ручной работы. Явно романтическая особа. Присела в кресло легко, свободно. Села не на краешек, а удобно откинувшись на спинку. Диссонанс. Входила робко, а на лице робости нет и поздоровалась, хотя и тихим голосом, но глядя в глаза прямо и смело. Ну что же, добро пожаловать, милая Габриэль.

Улыбка, часть моей работы. Кстати, это не значит, что я улыбаюсь как Джулия Робертс. Улыбка проходит лишь намёком, показывая, что я на стороне пациента, и тут же прячется, чтобы он понял, что я серьёзен.

На лице Габриэль на мгновенье появилось зеркальное отражение этой улыбки и тут же тихо угасло. Теперь мой выход.

– С чем пришли ко мне Габриэль? – Я решил намеренно не интересоваться пока причиной обморока.

– Меня не любят.

– Кто именно?

– Все не любят. Они только вид делают.

– Это печально. Но если вы им врёте так же, как мне, то это неудивительно. Так ведь?

Девушка открыла было рот, но я не дал ей произнести что-либо.

– А теперь давайте вы расскажете об истинной цели вашего визита, – слова произносил медленно, глядя ей в глаза, – Поверьте, так мы будем намного продуктивнее. Что вы хотели у меня получить? Информацию? И почему так волновались, что даже в обморок упали?

– Я хочу, чтобы вы вернули мне мою сестру! – ответ вполне искренний. Странно.

– Позвольте, для этого мне надо побеседовать с ней лично, – не думал, что девушка подняла весь шум из-за душевной болезни её сестры, – Возможно, вы слишком категоричны в описании её состояния. Может она не общается с вами и вашими близкими совсем по иной причине. И помутнение рассудка тут ни при чём.

– Какое помутнение? Вы о чём? – большие, прозрачные глаза распахнулись в искреннем недоумении, – Я думала, вы похитили мою сестру. Или заказали её похищение.

По всей вероятности, я, невзирая на свою обычную невозмутимость, сейчас выглядел негодующе. Потому что девушка вздохнула удручённо, поникнув под моим сверлящим взглядом.

– Да, я вижу, что это не вы. Но тогда, почему они сказали, что она вам нужна и что вы после этого забудете обо всём. Что-то ещё про наркотики упоминали. Только уж очень тихо. Я даже подумала, что вы наркоман. Но когда вошла, то сразу отмела эту мысль.