Аннотация многообещающая, но интуитивно закралось подозрение, что сюжет хоть немного, да мистический. Как раз этого мне не хотелось, редко, когда нравится магический реализм и всё в этом направлении. Но отзывов не было. Начав читать роман в начале октября 2025-го, я не нашла ни одной рецензии в сети. Так что помощи было ждать неоткуда, пришлось читать, надеясь, что интуиция меня подвела и никакого общения с духами я не встречу.
И что вы думаете? И да, и нет. Кажется, автор и сама до конца не поняла, в каком жанре излагает, поэтому добавляет по чуть-чуть немного того и немного этого. И суровая реальность, и щепотка сверхъестественного. Я приём не оценила, потому что ни вашим, ни нашим. Поклонники мистики будут разочарованы, ибо этой самой мистики кот наплакал, все остальные, как я, останутся в недоумении – и зачем было приплетать вот это всё с морскими феями, если история сама по себе была бы хороша?
Книга немного меланхоличная, трогательная и тревожная. С горьковатым послевкусием. История о любви, прощении, боли утраты, проживании горя и призрачном счастье, промелькнувшем и, возможно, задержавшимся, спустя десятилетия тоски и одиночества. Такое неплохое чтение на осень, если вы делите книги по сезонам, конечно же.
По атмосфере роман напомнил пронзительный «Свет в океане» М. Стедмана. Возможно, вы и читали, и экранизацию видели. Сюжетные ходы здесь разные, конечно (да и у Стедмана нет мистики), но суть, идея – очень близки, и невольно я вспоминала эту красивую и чувственную семейную драму, что случилась на уединенном острове.
У Келли события происходят в двух временных отрезках в шотландской деревушке Скерри – настоящем и прошлом. Настоящее – это 1900 год, прошлое же откидывает на пятнадцать-двадцать лет назад.
В настоящем рыбак Джозеф после шторма находит полуживого ребенка на берегу моря и несет его к настоятелю церкви, сопровождаемый сотней пар глаз. Особо пристально наблюдает школьная учительница Дороти, чей шестилетний сын бесследно исчез лет пятнадцать назад вот также в шторм. Деревенские кумушки перешептываются, да и Дороти с Джозефом явно шокированы, ведь найденыш очень похож на пропавшего Моисея, от которого только что и осталось – коричневый ботиночек. Но «дар» моря не может быть Моисеем, умом это понимают все. Тогда почему так щемит сердце, почему разрывается душа?
Поначалу мальчика оставляют в семье священника и о нем заботиться его жена на сносях. После родов они принимают решение разместить найденного ребенка у Дороти. До тех пор, пока он не окрепнет и не найдутся его родители. Тут двоякие чувства – с одной стороны поступок этот кажется невероятно жестоким – приблизить к женщине, обезумевшей от горя и до сих пор не смирившейся с утратой, ребенка, похожего на ее собственного сына, а с другой - Дороти, поначалу относившаяся к мальчику в штыки (игрушки Моисея не бери, не шали, ешь то, что дают), постепенно оттаивает, и в её голове даже зреет план, она начинает думать о будущем.
И все то время, пока мальчик находится у Дороти, в Скерри идут пересуды – местные воспоминают, как появилась у них эта молоденькая учительница, кто за ней ухаживал, за кого она вышла замуж, как родила, как воспитывала Моисея, куда пропал её муж и почему она много лет избегает Джозефа… Кто виноват в трагедии, в конце концов? Вылезают постыдные тайны, и Дороти становится главным предметом обсуждения и осуждения.
Перед нами разворачивается личная драма. И не только драма Дороти, но и тяжелые судьбы женщин Скерри – кого-то систематически и жестоко избивает муж, и об этом знает вся деревня, кто-то вышел замуж не по любви и теперь мечется от измены к измене, кто-то терял детей в младенчестве одного за другим, кто-то – уже взрослых сыновей-моряков. Каждый проживает свою трагедию, но более всего сейчас интересно, что будет с Дороти и найденышем, который даже языка не знает и не может объяснить, откуда он.
В целом роман очень неплох, но, повторюсь, что впечатление испортила эта вот неопределенность автора с жанром. Притча о морских обитателях, что заманивают детей, на что намекает эпиграф из стихотворения Уильяма Йейтса «Похищенное дитя», встречающиеся в тексте приметы (рассыпанная соль, «рубашка» новорожденного, вещие сны), или просто драма несчастной во всех смыслах женщины, из-за предрассудков потерявшей любимого человека и по неосторожности – единственного ребенка. Финал по этой же причине вызывает скепсис. Что случилось с Моисеем –стечение обстоятельств и непогода, или нечто необъяснимое из морских глубин? Почему найденыш похож на погибшего сына Дороти? Странно, что каждому мистическому явлению Келли пытается дает рациональное объяснение, ещё больше запутывая читателя. Зачем?