Дисклеймер

Уважаемые читатели!

Действия книги разворачиваются в городе Твин-Фолс, расположенном в штате Айдахо (США). Все события и персонажи вымышлены.

Чтобы облегчить понимание сюжета, автором намеренно использована привычная для России метрическая система (метры, километры) и 24-х часовой формат времени.

Автор не поддерживает насилие, не пытается задеть чувства верующих и дискредитировать работу органов власти.

В старой часовне, освещенной керосиновой лампой, послышались быстрые шаги.

Свет выхватил из мрака бледные лица мужчин и их черные балахоны. Тяжелый спертый воздух мешал дыханию, оседая во рту привкусом сырой земли, но заговорщики не спешили покидать это место.

Они пришли сюда не ради болтовни, а чтобы провести ритуал “изгнания дара” и выбрать для него новый “сосуд”.

Человека, который будет обречен нести этот тяжелый крест до старости или смерти.

– Ты доказал свою преданность, – низким голосом произнес высокий мужчина. На фоне второго он казался горой, и его оскал вызывал у сторонника неподдельный ужас. – Время пришло. Скоро ты освободишься от этой ноши.

– Неужели нельзя найти другого претендента? – засомневался сообщник.

– Родная кровь – самое подходящее вместилище. Семейная нить прочна.

– Но он еще ребенок.

– Я так решил, и не тебе оспаривать мою волю, адепт!

Глаза первого заискрились холодным нечеловеческим огнем.

– Да, простите меня, Великий Мастер.

– Важно соблюсти все правила: “сосуд” должен прийти добровольно и в момент передачи быть открыт душой. Достаточно легкого касания. У тебя всего один шанс. Не упусти его.

– А если не сработает? – потупив взгляд, спросил адепт.

– Дар исчезнет, и тогда я сам убью тебя…

Глава 1

США, штат Айда́хо, г. Тви́н-Фолс, Мейн-стрит, фотостудия “Лэнз”.

Воскресенье, 14 сентября 2025 г., 11:15.

Густой неподвижный воздух ворвался в легкие Харви вместе с запахом дерева и пыли. Каждый уголок кладовки фотостудии был покрыт ею и большими коробками, доверху заполненными хламом.

Большую его часть составляли выцветшие катушки с пленкой, которые использовались в старых фотоаппаратах. Но среди них виднелись и корпусы сломанных принтеров, пакеты с реагентами и даже проржавевшая насквозь пишущая машинка.

Дед Харви – Грей Томпсон, купил фотостудию десять лет назад и с тех пор проводил в ней все время. Он шутил, что к старости стал слишком сентиментален, потому и заинтересовался фотографией. Но на самом деле никто не понимал, почему инженер от мозга до костей бросил любимую работу и заменил ее хобби. А теперь, спустя столько времени, решил продать студию за сущие гроши.

Не понимал этого и Харви, но не задавал вопросов, когда Грей, позвонив утром, предложил ему подзаработать.

– Плачу сто баксов, – хрипло произнес он. – Всего на пару часов, не больше. Ты же поможешь мне вынести старье на свалку? Сам понимаешь: руки уже не те.

У Харви был всего один свободный от учебы день – воскресенье, и он собирался провести его со своим другом Джоном. Но дед был так настойчив, что мальчик не смог отказать ему.

Вот уже двадцать пять минут, сидя на одной из коробок, он наблюдал за тем, как старик с трудом отрывал от себя каждую мелочь. Его руки, покрытые темными пигментными пятнами, дрожали, а взгляд блуждал между содержимым комнаты и лицом внука.

– Я и не думал, что здесь скопится столько хлама, – озадаченно произнес Грей.

За неполные полчаса его брюки покрылись толстым слоем пыли, а байковая рубашка стала влажной от пота. Но старик не просил о помощи.

Наоборот, он спокойно смотрел на Харви, который листал ленту соцсети.

– Тебе придется еще немного подождать, – сказал Грей, осмотрев подростка с головы до ног.

– Без проблем, – монотонно ответил тот, не отрывая взгляда от экрана.

Чтобы не показаться слабаком, Харви делал непринужденный вид, но внутри отсчитывал каждую минуту.

– Другие подростки бегут от своих стариков, как от чумы, – посмеялся Грей, сложив руки на груди. – Крепкий орешек. В четырнадцать я не был таким терпеливым, как ты.

– Я же сказал: без проблем, – повторил внук, уловив только начало фразы.

– Тогда я разберу еще пару полок и стеллаж в соседней кладовке. А потом мы отвезем весь мусор на свалку, кое-что отдадим в пункт переработки и, если успеем, заскочим в “Мак”. Идет?

Мальчик поднял большой палец, и как только Грей вышел, закатил глаза.

– Лучше бы он купил фургон мороженщика и колесил на нем по городу, – подумал он. – Ну или хотя бы открыл геймерский клуб.

Следующие полчаса тянулись еще медленнее.

Все это время Харви отчаянно боролся не только с усталостью, но и с ужасной давящей скукой. По активному шуршанию и хрусту скотча со стороны второй кладовки мальчик понял, что пробудет здесь не меньше часа, поэтому убрал телефон и закрыл глаза.

Виииииииииик, – рядом раздался протяжный писк, вынудив Харви лениво открыть глаза и снова уставиться в потолок.

Однако, когда этот звук повторился, сменившись душераздирающим: “Аааааааррргхххх”, мальчик подпрыгнул и свалился на пол.

Поняв, что источник скрывается где-то в глубине коробки, которая только что была под ним, Харви замер и несколько минут наблюдал за ней. А когда воздух начал наполняться смесью трупного зловония и запаха тины, он резко поднялся, чувствуя, как дрожат колени.

Раньше мальчик посмеялся бы над этим, а теперь беспомощно стоял перед грудой барахла, боясь звука собственных шагов.

– Так, спокойно – сказал он себе. – Это же просто хлам. Может, дед положил туда старое радио, и оно включилось? Черт, нужно меньше смотреть страшилки по телеку, а то я начну бояться тостера или холодильника.

Харви потянулся к коробке и замер в сантиметре от ее шершавой поверхности.

– А если там и правда что-то есть? – твердила его бурная фантазия. – Неееет. Такого не бывает! Мне послышалось.

Собравшись с духом, Харви сосчитал до десяти и резко дернул за створку. Картон хрустнул, а в лицо пахнул могильный холод, от которого по спине пробежали мурашки.

Сверху, как он и думал, лежали обычные катушки и несколько оборванных кадров фотопленки, но ему казалось, что под ними притаилось нечто дьявольское.

То, что точно нападет, если он сейчас же не сбежит подальше от этой проклятой кладовки.

Подросток бросил нервный взгляд на коробку и вылетел из комнаты, едва не столкнувшись с соседней дверью.

Заглянув внутрь, он увидел профиль Грея, неподвижно сидящего за компьютером.

Старик внимательно рассматривал фотографию со дня своей свадьбы и выглядел настолько отрешенным, что, казалось, даже гудок поезда не смог бы вырвать его из забытья.

Харви все ближе подходил к деду, пугаясь его застывшего лица, а тот, будто вспомнив, что должен пошевелиться, медленно поднес к губам старую фарфоровую кружку.

– Это должно закончиться. Я больше не могу… Прости меня, Харви.

– За что? – спросил мальчик, настороженно заглянув в глаза деда. Грей быстро выключил монитор и схватился за очередную коробку. – За что ты просил прощения? Почему у меня?

– Я… – протянул дед, сканируя свои ботинки. – Давно нужно было сделать это, парень. Сядь рядом. Пора поговорить.

У мальчика не было причин не доверять Грею, поэтому он сел и с надеждой уставился на него.

Старик же, опершись о край стола, смотрел на Харви, будто собирался раскрыть ему страшную тайну. И вдруг разразился речью о семейных ценностях.

– Прости, дружок. Я уделял вам с Лиззи слишком мало внимания. И это не из-за того, что твой отец не родной мне. Я всегда относился к нему, как к сыну. Просто… когда я начал заниматься фотографиями и каждый день видеть чью-то радость и любовь, то понял: главное в жизни – семья. И ее нужно беречь всеми силами.

Харви с сомнением выслушал его.

Все эти правильные слова резали слух своей фальшью. Но даже в них подросток смог отыскать долю правды.

С тех пор как умерла любимая жена, Грей перестал интересоваться жизнью приемного сына, Майкла. Он месяцами не звонил ему и пропускал совместные праздники, предпочитая вручать подарки с помощью курьера.

Родители матери Харви – Эллис, жили в Европе, поэтому Грей был самым близким родственником для мальчика и его сестры. Но из-за несносного характера так и остался чужим для них.

– Да, мне стыдно, – признался старик, положив руки на плечи внука. – По правде, я позвал тебя сегодня, чтобы наверстать упущенное. Только пока не знаю – как… Может, на каникулах всей семьей рванем в Диснейленд? Как думаешь?

– Это было бы прикольно, – буркнул мальчик, – если бы мне было восемь. Но ты можешь поехать с Лиззи. Она давно просится туда.

– Обязательно, – кивнул Грей и осмотрел комнату, потирая руки. – Ну, что? Готов поработать? Или мне придется таскать все самому?

– Не придется. У меня уже есть планы на эту сотню.

– Тогда, дай пять! В знак примирения…

Грей с улыбкой протянул ладонь, и Харви автоматически поднес свою, но что-то в глазах деда испугало его.

Следом мальчик почувствовал болезненный хлопо́к по ладони, который рассыпался по телу тысячью иголок. Он слышал слова и видел улыбку Грея, но будто сквозь мутное стекло. Старик же, глубоко и прерывисто выдохнул. Напряжение мгновенно покинуло его, плечи опустились, а тело приобрело небывалую легкость.

– Начнем с тех коробок, – предложил дед, указав на кладовку. – Или тебе нужно передохнуть?

– Нееет. Все отлично, – буркнул Харви, не понимая, что сейчас ломает его изнутри.

– Уверен?

– Только недолго. – Мальчик потер ледяные ладони. – Мне нужно встретиться с другом. Мы договорились на четыре.

– Тогда поторопимся. Уже половина третьего, – сосредоточенно бросил Грей, направившись к двери.

– Каааак? Было же одиннадцать?

– Время не стоит на месте. Оно течет быстрее старого доброго Снейка1^[1].

– Как скажешь.