Уважаемые читатели! Действия книги разворачиваются в городе Чикаго, расположенном в штате Иллинойс (США).

Все события и персонажи вымышлены. Любые совпадения случайны.

Сюжет содержит сексуальные сцены, сцены курения и распития алкоголя.

В книге намеренно использована привычная для России метрическая система (метры, километры), а также 24-х часовой формат времени.

Ravenscode – My Escape

By The Coast– Disappear

Brantley Gilbert– Now to talk to girls

Tommee Profit , Fleurie– Remembrance

Emmit Feen– Count on me

Stanfour– Stay

Ash and Echo– I’m not okay

New West – IYKYK

Глава 1

г. Чикаго, парковка у университетского кафе.

5 октября 2026 г.

Дверь машины распахивается, и мой мир превращается в немое кино. Прохожие оборачиваются, наблюдая за тем, как меня обступают копы. Какой-то парень поднимает телефон, чтобы заснять это и выложить в сеть, пожилая пара быстро проходит мимо, студенты ухмыляются, что сегодня не мой день. А я задерживаю дыхание и сжимаю кулаки.

Конечно, я не верю, что мать приказала убить Уилсона. Скорее всего, ее ручной псих сорвался. Но она зашла слишком далеко, чтобы выйти сухой из воды.

Сегодня все должны узнать, что сделала мадам-сенатор!

Пусть камеры случайных зевак запишут, как я вытряхиваю семейное дерьмо прямо на грязный асфальт, а журналюги станцуют чечетку на кристально чистой репутации этой престарелой стервы! Она заслужила такую честь!

Первыеслова вырываются из горла, будто из жерла вулкана. Я поднимаю руки, чтобы привлечь внимание, как можно большего количества людей, как вдруг какой-то коп, чью сморщенную физиономию я буду помнить до конца жизни, хватает меня за куртку и рычит сквозь зубы:

– Миссис Харт просила передать: если ты продолжишь трепыхаться, твоя девчонка сегодня же окажется у нас, а через месяц-другой, когда окончательно поймет, что ты бросил ее, – за решеткой, как сообщница преступления, – сержант выдерживает паузу, и его губы растягиваются в брезгливой усмешке. – Тюрьма ей вряд ли понравится. Такие не выживают там.

Я уставляюсь на него так, будто хочу испепелить глазами, но ему плевать. Этот мудак отправляет улыбки прохожим, придерживая меня за шею, как старый друг.

– Руки убрал. Вы ее не достанете.

Уворачиваюсь и отхожу на шаг. От его наглой рожи начинает рябить в глазах, а от запаха табака – тошнить.

– А кто помешает вам? – его взгляд скользит по вороту моей куртки. Коп поправляет ее и поворачивает меня к себе. – Сейчас твои приятели прячутся по подвалам, а их главный, Доминик, кажется, мечтает быть на нашем месте.

Щурюсь и бросаю ему в лицо:

– Что ты несешь?

– Обращайся ко мне – сержант Дэвис.

Коп кивает остальным, чтобы хоть кто-то осмелился надеть на меня наручники, но желающих нет.И тогда он переходит к следующей ступени нашей «психологической рукопашки».

– Доминик, не станет спасать твою шкуру. Мы позаботились об этом. Так что дверь в твою квартиру откроется вслед за ртом. Но если хочешь понять, в какой заднице ты оказался, сядь в тачку, и мы все культурно объясним. Поверь, пока я иду тебе навстречу… Второго шанса нормально поговорить не будет. Подумай. Не о себе, так о мисс Джонс.

– Урод…

– Знаю.

Никогда еще я не чувствовал такой парализующей беспомощности!

Как Дом мог так подставиться, ведь даже часа не прошло! Он приехал сюда, когда все еще было нормально! Что тогда случилось после?

Может, подонок в форме блефует? А если нет?

Что. Если. Лорен. Пострадает?

Я заставляю себя разжать челюсти, опускаю плечи и медленно выдыхаю.

– Откуда мне знать, что ты не врешь?

– Ниоткуда. Но придется поверить на слово.

Черт!

Высоченный коп с дубинкой на поясе хватает меня и надевает наручники. Я не сопротивляюсь и как только оказываюсь в пропахшем сигаретами и кофе салоне авто, ко мне приходит осознание: я не знал свою мать.

Оказалось, мы оба монстры, и пойдем на все, лишь бы защитить самое ценное…

Я – Лорен, а она – свою карьеру, ведь это единственное, что еще заставляет нас вставать по утрам.

г. Чикаго, полицейский участок.

15 минут спустя.

Я иду по коридору в окружении конвоя. Лампы здесь гудят так, будто хотят просверлить мне череп. Коп, которому я позволил надеть на меня наручники, идет справа, явно прикидывая, стоит ли ему бояться или нет. Слева чеканит шаг коротышка с большой дубинкой. Он издает больше шума, чем приносит пользы. Бедолага сзади реагирует на каждое мое движение, как ребенок, которого однажды покусала здоровая псина. И только Дэвис ничего не боится и спокойно идет, повернувшись ко мне спиной.

Я не могу отказать себе в возможности поиграть у них на нервах. Специально останавливаюсь, потом резко продолжаю путь. Нарушаю ритм шагов, когда эти твари успокаиваются, и не свожу с них глаз, запоминая рожу каждого, чтобы поквитаться, когда все закончится.

– Расслабься, – обращаюсь к полицейскому, плетущемуся сзади. – Если бы я хотел, ты бы уже полчаса лежал мордой в пол и харкал кровью.

Он дергается, как от удара током, и рывком выкручивает мои руки. Будь у него пистолет и гарантия безнаказанности, он без сомнений прострелил бы мне башку.

– Заткнись, – шипит этот трус, – или лишишься ног!

Несмотря на адскую боль в запястьях, я разворачиваюсь и сразу же сталкиваюсь с ним.

– Попробуй, и я размажу тебя по стене даже с этими браслетами.

Конечно, это блеф. Наручники впились в кожу так, что пальцы онемели. Но он не знает этого, потому что видит только мои глаза и слышит ровный голос без малейшего признака страха.

– Легче, – рычит Дэвис, потирая переносицу. – Он нужен нам живым и целым.

– Не расстраивайся, – говорю коротышке, заметив, как он сжал дубинку. – Когда я выйду, ты будешь вторым в списке.

– Мразь, – он толкает меня плечом к металлической двери. – Заходи.

Я смотрю на нее, потом на ручку, и в голове проносится отчаянный вопль.

Этот подонок хочет, чтобы я беспомощно тыкался лицом в створку, пока они будут смеяться над этим представлением!

– Проблемы? – обвожу их насмешливым взглядом. – Ключ забыли?

Дэвис закатывает глаза и первым прекращает концерт.

– Заходи, – тянет он, открыв дверь в комнату допросов.

Внутри тесно, в центре стоит металлический стол, привинченный к полу, и два стула. Под потолком висит камера, которую коп сразу отключает. Меня усаживают и приковывают к столешнице, затем конвой выходит, продолжая наблюдать за нами через одностороннее окно.

– Давай напрямую, – произносит Дэвис, склонившись надо мной. – Здесь я могу сделать с тобой все что угодно, и никто не узнает.

– Что же тебе мешает?

– Указания миссис Харт, – спокойно отвечает он. – Все же она мать, хотя я бы поступил с тобой жестче.

– Я думал, мы здесь по делу, а не ради нравоучений, – вытягиваю руки, чтобы хоть как-то избавиться от жуткого давления наручников. – Чего же ваша хозяйка хочет?

Дэвис тянет за цепочку, которая удерживает меня, и монотонно заявляет:

– Одно: ты должен вернуться в семью.

– В семью? – рявкаю я. – Она опоздала!

– Ваши дрязги меня не касаются. Я здесь, чтобы передать условия. И поверь, у меня самые серьезные полномочия. На любого, даже самого смелого, найдется то, что заставит его молить о пощаде. Например, на твоего приятеля. Он уже ехал, чтобы забрать мисс Джонс и отвезти в надежное место, но быстро передумал.

Сержант пододвигает ко мне телефон с фото. На нем бывшая Дома – Сандра, которую я видел разве что на паре снимков, и какой-то парень, подозрительно похожий на меня…

Если коротко, они стоят на пороге ее дома и готовятся хорошо провести вместе ночь.

Теперь я понимаю, кто все это время шантажировал нас! Гребаный Дэвис! Не удивлюсь, если Макс – их внештатный сотрудник!

Внизу сообщение: “Он целуется лучше тебя”.

Дерьмо! Дерьмо!

– Дальше нужно объяснять? – ухмыляется коп, убрав телефон, чтобы я не разбил его нахрен.

Доминик мог бы смириться с любым мудаком рядом с бывшей, но не со мной…

Особенно не со мной!

Медленно поднимаю взгляд, наконец, осознав, что мать обложила меня со всех сторон.

– Вы и ее взяли в оборот?

– Мы помогли, – продолжает Дэвис. – Твой приятель не давал ей жизни, поэтому… она с радостью согласилась подставить тебя.

Приподнимаюсь и начинаю орать:

– Я убью вас! Всех! Вы конченые ублюдки!

– Решение, Харт! – сержант хватает меня за шею и смотрит в упор. – Я могу запустить цепную реакцию в любой момент, но в моей власти и остановить ее.

Знаю, о чем он говорит! Натравить Доминика на Лорен – самое гнусное из всего, что до сих пор сделала мать!

Я ненавижу ее! Ненавижу эту мерзкую двуличную тварь!

Перед глазами возникает моя малышка. Она говорит мне: «Будь моим первым, Кейден» и “я люблю тебя”. Затем я вижу Париж, нашу ночь в капсульном отеле и яму…

Все эти обрывки прошлого мелькают передо мной, заставляя кровь вколачиваться в виски.

– Оставьте ее, я сделаю все, чего хочет эта стерва…

– Вот и отлично. Условия просты: ты завязываешь с боями, переезжаешь из своей квартиры в семейный особняк, бросаешь Лорен Джонс и никогда больше не приближаешься к ней. А еще играешь помолвку с девушкой, которую выбрала твоя мать.

– Дочь судьи? – догадываюсь я.

– Она самая.

Я опускаю голову.

– А что с психом Гаррисоном?

– Считай, что его уже нет, – в глазах копа появляется зловещий блеск. – Буквально.

Они убили свидетеля?

Черт бы ее побрал… Столько лет мы играли в пинг-понг вместо разговоров и всегда оставались при своем.

Почему же сейчас мать так вцепилась в меня?

Дэвис достает из кармана ключ от особняка, снимает с меня наручники и с довольной рожей возвращается на стул.

– Уиллоу-роуд, семь, если забыл. Приведи себя в порядок и готовься к встрече с невестой. Сегодня вечером она с отцом приедет посмотреть на будущего мужа.

Пошли они оба!

Я знаю, что должен делать, и все же не могу заставить себя протянуть руку. Пальцы не слушаются. Они все еще дрожат, а сердце не бьется, потому что больше незачем.

Поднимаюсь и собираюсь выйти, но Дэвис останавливает меня.

– Еще не все. Осталось записать сообщение, – он достает диктофон и кладет передо мной. – Для твоей девушки. Чтобы она поверила в разрыв.

– Не поверит, – мой голос впервые дрогнул. Всего раз, но с такой болью, что я срываюсь на крик. – И ваши фокусы не помогут!

– Значит, скажи все так, чтобы поверила, – он грозно сдвигает брови. – Это для ее же блага.

Гори в аду, ублюдок!

Я выдерживаю паузу, чтобы выровнять дыхание, резко возвращаюсь за стол и начинаю нести какой-то бред: