Глава 1 Мелани

В ушах стоит звон, ноги несутся по неровной дороге, все тело пробивает предательская дрожь. Пробегаю несколько улиц, оглядываюсь по сторонам, но вокруг кромешная темнота, за исключением тусклого света фонарей.

Мне нужно убраться отсюда как можно быстрее.

С дрожащими руками я пытаюсь расстегнуть рюкзак, чтобы найти ключи от автомобиля, опасаясь быть замеченной. Мне удается быстро открыть дверцу, завести машину и уехать, будто за мной гонится свирепый зверь.

Как я могла его любить?

Почему именно я?

Неужели в своей гребаной жизни я недостаточно потеряла?

Я прокручиваю эти вопросы в своей голове снова и снова, события минувших лет и не могу найти хоть какой-то ответ.

В кромешной темноте пытаюсь посмотреть на приборную панель, вижу, что Джейсон действительно заправил полный бак у арендованной машины. Мне даже трудно представить, что его ждет, если мой жених выяснит, что он как-то содействовал моему побегу. Ему было невыносимо смотреть на те ужасы, которые я терплю ежедневно. Джейсон – единственный из его окружения, кто тайно пытался меня поддержать. Я ему многим обязана и, если появится шанс, отблагодарю его всем, что в моих силах.

Если Адам узнает…

Боже.

Дорога – просто сплошная чёрная линия, сменяющаяся расплывшимися указателями, знаками, заправками и мотелями, что не удивительно с учётом той скорости, с которой я еду уже пару часов.

Но я знаю, как бы я сейчас ни устала и каким бы ни был соблазн, мне ни в коем случае нельзя останавливаться, в моей ситуации это приравнивается к самоубийству. Я все же не настолько глупа, чтобы до своего конечного пункта назначения ехать на этой машине. Проезжаю ещё с десяток километров и вижу автобусную остановку на противоположной стороне дороги.

Паркуюсь на заправке, избегая всех камер слежения. Выбираюсь из машины, хватаю рюкзак с заднего сиденья, достаю оттуда влажные салфетки и протираю все, чего я касалась.

Зная Адама и его связи во многих структурах власти, он определит, что за рулем этой иномарки была именно я.

Бегу на остановку, ноги заплетаются так, что я почти падаю, но в последний момент мне все же удаётся устоять на несгибаемых ногах. Расписание сильно затерто, его сильно потрепало время, в точности, как и меня.

Трогаю кулон на шее в форме ангела, это одна из немногих вещей, которая осталась у меня от моей матери. Стоит лишь коснуться его и мое тело, сразу же наполняется огромным спектром самых светлых и ярких эмоций, подобно калейдоскопу с которым играются дети. Даже в такой нервозной ситуации улыбка непроизвольно так и нарочит появится на моих потрескавшихся губах.

Мамочка, помоги мне.

Натягиваю капюшон толстовки на голову и прячу под него свои длинные, слегка запутавшиеся, волосы. Я понимаю, что в будущем мне нужно перекраситься, отстричь их, но это вторая вещь, которая напоминает мне о ней, которая связывает меня с ней, словно если я что-то изменю со своими волосами, то потеряю этот канат нашей связи, за который мы держимся по обе стороны.

Точно так же, как если расстанусь со своей подвеской…я просто чувствую это, так она, как будто всегда рядом со мной.

Нащупываю в кармане толстовки пачку сигарет, достаю одну и прикуриваю. В который раз меня наполняет осознание того, что доверять сейчас вреднее, чем курить.

Делаю первую затяжку, вдох…и чувствую, как мои легкие заполняются дымом. Никотин моментально всасывается в кровь, приходит долгожданное успокоение. Пагубная привычка, от которой хочется избавиться, но события моей жизни так и подталкивают меня отравлять свой организм ещё и изнутри.

По ощущениям спустя целую вечность подъезжает автобус, двери которого открываются с ужасным скрипом, как врата ада, от которого я вздрагиваю.

Выкидываю сигарету и тушу ее ногой с небольшим усилием, направляюсь к дверям медленно поднимаясь по ступеням и смотрю на водителя.

– Доброе утро! Подскажите, этот маршрут следует до Нью-Йорка?

Водитель осматривает меня с головы до ног, останавливая свои маленькие глаза, словно бусинки, на моем лице, поднимает бровь.

Давно я не общалась с обычными людьми, и из-за отсутствия привычки начинаю ощущать ещё большее напряжение. Любое незначительное действие, направленное в мою сторону, делает меня настолько нервной, что кажется, будто я натянутая струна, готовая в любой момент лопнуть.

– Да, милочка! Двадцать пять долларов в одну сторону, – отвечает он.

Киваю водителю, одновременно залезаю рукой в потайной карман в рюкзаке и не понимаю, что я нащупала своими пальцами.

На ощупь это что-то толстое и грубоватое. Я немного отодвигаю рюкзак от себя, чтобы лучше разглядеть находку при слабом свете лампы у входа в автобус.

Это что пачка денег?

На скорую руку расплачиваюсь наличными и прохожу в самый конец, подгибаю ноги под себя и пытаюсь выдохнуть, нормализовать свой пульс. После этого вновь открываю карман рюкзака, чтобы убедиться, что это не плод моего воображения, вызванный стрессом и утомлением. Я пересчитываю деньги.

Пять тысяч долларов.

Мне удалось накопить всего лишь пятьсот баксов.

Боже, это все Джейсон.

Спасибо тебе.

Наконец, закрываю глаза, и все, что я вижу это мрак, от которого я пытаюсь убежать уже несколько лет, но впервые за это время, у меня действительно пока получается это сделать.

***

По всему телу пробегают мурашки, усиливая ощущение чужого прикосновения к моей руке. Я открываю глаза и мгновенно прищуриваюсь от яркого солнца, пробивающегося сквозь стекло автобуса и светящего прямо в лицо. Передо мной возвышается мужчина, подобно великану.

– Парень, конечная остановка, водитель просил тебя разбудить.

Вся кровь отливает от лица, сейчас, скорее всего, я выгляжу как живой мертвец. Беру свой рюкзак, вес которого увеличился, как оказалось, на несколько тысяч долларов и накидываю его лямку себе на плечо, следуя на выход.

Как только я ступаю на землю с последней ступеньки автобуса, делаю глубокий вдох. Несмотря на присутствие в воздухе странного запаха – смеси испарений автобуса и горячего асфальта, я отчетливо ощущаю насыщенный аромат свободы. Кажется, что стоит лишь протянуть руку, и я смогу коснуться её, крепко ухватиться и никогда не отпускать…

Свобода. Незнакомое слово для того, у кого ее нет. Желание, загаданное летящей в темноте ночи звезды.

Я пошла на очень высокий риск и решила спрятаться прямо у него под носом. В том месте, куда он знает, что я не отправлюсь ни под каким предлогом и что бы ни случилось.

Нью-Йорк.

Адам знает, что я не люблю большие города после смерти родителей. Хотя, если подумать, я всегда не любила плотные сборища людей, многолюдные улицы, высотные здания. Все просто ухудшилось после их ухода.

Мое состояние.

С родителями мы жили в пригороде в Чарлстоне, Южная Каролина. А погибли они в Джексонвилле, в ужасной автокатастрофе, которая унесла с собой целых пять человеческих жизней, включая моих родителей.

Авария произошла на мосту, водитель грузовика не справился с управлением после того, как его тормоза отказали. Возможно, эта авария так сильно повлияла на меня, возможно, тот город, возможно то, что я осталась совсем одна, но я подала документы в учебные заведения в самые удаленные штаты, чтобы уехать как можно дальше, чтобы залечить свои раны.

Залечить своё сердце.

Я получила стипендию в Бостонском университете, собрала свои вещи и переехала.

Сбежала.

Ради учебы в Бостонском университете мне пришлось переступить через себя, и когда появился Адам, мне стало легче решиться на этот шаг и адаптироваться к жизни в новом городе.

Я почувствовала в себе силы ежедневно бороться со своими страхами, возникшими после смерти моих родителей. По нашему уговору мы должны были жить там, в Бостоне, до окончания моей учебы. А дальше переехать в пригород, как и мои родители. Не знаю, почему конкретно я ненавижу большие города, скорее всего, мне нужна помощь специалиста, мне нужно разобраться в себе, в своих страхах.

Адам говорил, что у меня агорафобия (прим. Агорафобия – это сложная фобия, проявляющаяся в виде боязни открытых пространств, больших скоплений людей, перехода широких улиц и площадей, пребывания в местах, которые невозможно покинуть быстро и незаметно для окружающих и т. д.)

Не знаю, насколько были верны его догадки, но сейчас мне кажется, что моя фобия ухудшилась в несколько раз, ведь я даже не помню, когда последний раз выходила из дома.

Я была заложницей своей судьбы, своих страхов, своих чувств.

Была его заложницей.

Здесь он будет искать меня в последнюю очередь. Самая лучшая маскировка, как вам кажется, не в малонаселенных пунктах, а в городах миллионниках. Я найду в себе силы, чтобы побороть свои страхи.

Я справлюсь.

У меня в наличии пять тысяч долларов, и необходимо тщательно их расходовать, пока не устроюсь на работу. В первую очередь следует заплатить хотя бы за один месяц аренды самого недорогого жилья. Мне нужно мое укрытие.

Придётся обдумать, с чего начинать, так как телефон я оставила дома. Хочу попробовать удачу и найти газету или журнал с объявлениями о сдаче квартир. Интересно, публикуют ли здесь объявления в газетах или это уже устарело?

Двигаюсь в сторону метро, удача на моем пути, я вижу киоск с прессой, где и покупаю необходимую газету. Звонить придётся из будки, но это не проблема. Спустя три часа и обзвона по ощущениям тысячи объявлений, собираю в себе силы и еду на осмотр квартиры. Возможно все же судьба позволит мне вырваться из этого лабиринта, в котором, как мне казалось нет выхода.

Или все же мне удалось его найти?

Глава 2 Мелани

Уже начинает смеркаться, и при таком освещении этот район выглядит ещё хуже, если это вообще возможно. Я читаю мантру в своей голове.

Я справлюсь, ты сильная, все получится.

Подхожу к невзрачному дому в районе Квинс, к ужасу, понимаю, что здесь живет весь сброд Нью-Йорка. Плохие районы имеют вкус горьких слёз, запах просроченной пищи и человеческих отходов.

Оказаться тут ночью одной, будет не самое приятное, что может случиться. Чувствую, что войдет в привычку каждый раз насторожено оглядываться и нервно вздрагивать, реагируя на каждый вой сирен полицейских машин, патрулирующих эти кварталы.

Меня встречает мужчина лет пятидесяти, с седыми сальными волосами и большим толстым животом, который выпирает сверху его джинсов. Он проводит рукой по волосам, стараясь скрыть свою лысину, но к его неудаче, это его уже не спасёт.

– Это ты звонила насчет ренты по объявлению из газеты? – осматривая меня, интересуется он.

– Здравствуйте! Да я…я...

– Я Тони, владелец квартиры 2В. Сразу предупреждаю тебя, никаких клиентов, животных, наркотиков и уж тем более курения в этой квартире, – перебив меня, начинает перечислять правила проживания он.

О каких клиентах он вообще говорит? По его мнению, только проститутки могут снимать здесь жильё? Его предупреждения заставляют меня задуматься о контингенте, который населяет этот дом.

– Да, сер…я…

Он снова не даёт мне возможности представиться, видно, что ему это совсем неинтересно.

– Оплата строго первого числа каждого месяца, если хоть на один день просрочишь выплату, вылетишь на следующий же день, это ясно?

– Кристально, – удаётся ответить мне.

Мужчина тут же открывает дверь в многоквартирный дом, я следую за ним. Запах сырости сразу же наполняет мои легкие не с кончаемым потоком неприятного тошнотворного воздуха, моя голова немного кружится.

Поднимаемся по мерзкой грязной лестнице и останавливаемся напротив квартиры 2В. Слышу какие-то стоны в соседней квартире и шум.

Тони тянет за собой шаткую дверь, мы заходим внутрь, и, если честно, я надеялась, что мои глаза просто выпадут, чтобы избежать зрелища этого ужаса.

Потрёпанные и грязные обои, потолок в трещинах, мебели почти нет, пол облезлый и… что это, запах табака? И, вероятно, животных, просто очаровательно. Придётся как-то приспособиться и попытаться это исправить.

– Сколько за это? – снова пробежавшись глазами по этому пространству, спрашиваю я.

– Тысяча долларов, милочка.

– Ох, – вздыхаю я с пониманием того, что сейчас нет времени искать что-либо ещё, скоро стемнеет, и я просто-напросто не могу остаться на улице.

Но больше чем на месяц в этой дыре я точно не останусь. Клянусь я себе.

– Идёт.

После подписания договора на аренду, решаюсь тщательней осмотреть квартиру и открыть окна для проветривания. Надеюсь, уличный воздух сможет хоть немного освежить этот спертый запах квартиры.

Квартира совсем маленькая. Между спальней и кухней нет никаких стен или перегородок, по одной стороне стоит небольшая двуспальная кровать, без подушек и одеял. По той же стороне стоит деревянный шкаф, у которого одна дверь съехала с петель. На кухне холодильник и пару шкафов с духовкой и микроволновой печью.

Несмотря на то что на улице уже поздний вечер, думаю сходить в супермаркет, купить свежее постельное белье и средства первой необходимости. Решаю все же не таскать крупную сумму денег с собой в этом районе, поэтому прячу все сбережения в духовую плиту.

Подхожу к мутному зеркалу в углу комнаты и смотрю на девушку в отражении.

Как же я похожа на неё.

Светлые длинные волосы цвета серебра, маленький носик, скулы, губы, даже родинка почти что в том же месте, на правой щеке.

Единственное отличие – это голубые глаза отца.

Снимаю одежду и смотрю на своё изувеченное тело, начиная с ног и заканчивая моей шеей.

А потом я сделала это для всех, кто не мог.

Я сделала это для каждого синяка на моем теле.

Каждого шрама.

Каждого удара по моему лицу.

Но больше всего я сделала это, потому что мне этого хотелось.

Я закричала.

Глава 3 Дэниел

Я просыпаюсь от прикосновения её маленьких мягких рук, они легко касаются моей шершавой кожи, как будто это летающие перья. На губах мгновенно появляется улыбка. Улыбка только для неё.

Приподнимаю веки и сначала бросаю взгляд на часы на прикроватной тумбе, время ещё очень раннее.

– Малышка, ты опять сегодня рано, что случилось? – смотрю на свою крошку в розовой футболке.

– Папочка, мне приснился плохой сон, – грустным голосом тихо щебечет Хлоя.

– Иди ко мне, – хриплым голосом говорю ей, и приподнимаю одеяло в приглашающем жесте. – Давай ещё поспим, солнце.

Накрываю нас пуховым одеялом, обхватываю ее рукой. Вдыхаю сладкий аромат ее детского шампуня и проваливаюсь в сон. Но как такого сна я не вижу, они мне не снятся. Я этому, несомненно, рад, так, как если бы было иначе, боюсь представить, что все эти нескончаемые поступки, совершенные мной, преследовали бы меня там. Однако, мое подсознание сильнее всех тех поступков, которые я совершал на протяжении всего своего взросления.

Мы совершали.

Спустя, как кажется, несколько часов, приоткрываю глаза и осознаю, что остался в постели один. Вероятно, Роза забрала Хлою на завтрак. Удивительно, что я не проснулся, ведь обычно мой сон чуток. Во всём виноват прошедший вечер и обилие выпитого алкоголя.

Я снова напоминаю себе, что необходимо снизить своё увлечение им, ничем хорошим это не закончится. Быстро принимаю душ, чтобы смыть с себя вчерашние впечатления, и готовлюсь навестить братьев, ведь сегодня у нас важная встреча. Спускаясь по лестнице, замечаю, что они уже в гостиной, одеты в черные костюмы и почти закончили завтракать, так как посуда почти пуста.

– Брат, как спалось после вчерашней ночи? – с ухмылкой спрашивает Остин, намекая на то, что он все же видел то, что происходило в моей машине поздно ночью.

– Хорошо. Вы готовы? – спрашиваю я, потирая виски и получая в ответ кивки братьев.

Остин, опираясь на дверной косяк, продолжает с насмешкой следить за мной, явно ожидая, что я расскажу больше о том, что случилось накануне. Николас, как обычно, находится в своих мыслях.

– Дэниел, ты не будешь завтракать? – интересуется Роза, наша домохозяйка и няня Хлои.

– К сожалению, сегодня нет. Нет времени, нам пора ехать.

– Дорогой, я предполагала это, поэтому упаковала тебе пару моих булочек с собой.

Я же аккуратно взял пакет из рук Розы и почувствовал тепло её заботы.

– Пора ехать, – говорю я своим братьям.

Почти машинально проверяю оружие перед выходом – уже долгие годы я не ступаю на улицу без него. Когда есть что оберегать, необходимо постоянно быть настороже и спать вполглаза. Никому неизвестно, когда возникнет угроза, и придётся защищать себя и свою семью. Мы часть этого мира. Часть опасного существования.