Пролог

Альберт Норт сидел за массивным дубовым столом, положив седую голову на руку. Он медленно перелистывал документы. Снова одни имена. Сколько еще человеческих жизней он должен отнять, чтобы уничтожить тьму, окутавшую мир? Сколькими судьбами ему придется пожертвовать ради «высшей цели»?

Он сжал карандаш так сильно, что тот хрустнул. Его лицо покрывали глубокие морщины, а золотые глаза, некогда светившиеся энтузиазмом, потускнели. В душе Альберт кипел от ненависти и злости, питаемой горечью предательства. Но его осунувшееся лицо оставалось непроницаемым. Эмоции только мешали ему. Они смущали его, разрывали сердце и делали мягким и уязвимым. А он знал, что слабость ведет к поражению. Поэтому сегодня был готов пожертвовать всем, чтобы остановить череду страха и боли. Ему лишь нужно было найти в себе силы.

— Господин, всё готово, — голос помощника вернул старика к реальности. Коренастый мужчина в алой рясе вошел в комнату и вежливо кивнул, поправляя сползшие на кончик носа очки. — Все ждут вас в главном зале.

Пора.

Альберт глубоко вдохнул затхлый воздух, наполненный ароматами старых книг и свитков, и поднялся. Его ряса, украшенная золотыми нитями по низу, мягко колыхалась при каждом шаге, напоминая пролитую кровь на черном мраморе. Именно ее он был готов пролить снова.

Темные коридоры храма стали еще холоднее. Тяжелые шаги эхом отдавались от стен. С каждым шагом они углублялись в храм, приближаясь к его сердцу, где находили приют заблудшие души.

Все ради мира.

Он повторял эти слова как мантру, стараясь поверить в искаженную им же правду.

Впереди показались массивные деревянные двери с изящной нефритовой совой посередине. Два охранника, стоявшие у входа, поклонились Альберту и его ассистенту, затем распахнули двери, открывая путь в просторный круглый зал.

Советники, увлеченно обсуждавшие предстоящее очищение от грехов, внезапно замолчали и устремили взгляды на вошедших. Зал из белого камня с золотыми узорами напоминал старинную гробницу. Вдоль стен стояли высокие постаменты с зажженными свечами в подсвечниках. В центре находился широкий алтарь, покрытый атласной тканью. Рядом стоял низкий стол из белого дуба, на котором в особом порядке располагались хрустальный кубок и ритуальный нож с серебряным лезвием. На алтаре лежала молодая девушка с длинными каштановыми волосами, которые спадали по ткани вниз. Ее руки и ноги были прикованы железными цепями, а небесно-голубое платье висело на исхудавшем бледном теле.

Альберт медленно направился к алтарю, держа в одной руке нож, в другой — кубок. Девушка не замечала его. Её глаза, покрасневшие от долгих слез, теперь были сухими и безжизненными.

Он слышал, как бешено колотится сердце, как с губ срываются слова молитвы, которую она когда-то согласилась выучить. Кто мог предположить, что её путь закончится именно так? Пошла бы она тогда по пути света? Служила бы своему богу? Возможно, она не свернула бы с дороги, не подчинилась бы зову и не носила бы в себе дитя тьмы, способное уничтожить весь мир.

Альберт тяжело вздохнул. Он не знал ответов на эти вопросы и уже никогда не узнает. Он окинул бедняжку быстрым взглядом и не сразу понял, что изменилось. Что-то было не так. Мужчина нахмурился и снова посмотрел на нее, чувствуя нарастающую тревогу. Его лицо побледнело, а ладони стали липкими, когда он заметил ее плоский живот.

В глазах потемнело, в ушах зашумело. Казалось, его ударили по голове. Ледяная волна ужаса сковала тело, лишив способности двигаться. Вокруг зашептались люди.

— Где ребенок? — Он вздрогнул от своего незнакомого хриплого голоса. Девушка подняла на него глаза и легкая улыбка тронула ее бледные потрескавшиеся губы. — Что ты наделала?!

— У нее прекрасные золотые глаза, совсем как у тебя. — Она шептала. Каждое слово давалось с таким трудом, лоб покрылся испариной, но лицо выражало умиротворение. — Она там, где вы не сможете ее достать. Она с ним. Он позаботиться о ней.

— Глупая девка! Что ты натворила? Ты дала жизнь злу.

— Нет. Я дала жизнь своей дочери.

Лицо Альберто исказилось в гневе. Она даже не подозревала, какую ошибку совершила, и что теперь будет, но он всё знал. Тьма проникла в мир и начала медленно, но верно распространяться по земле, отравляя ее. Лезвие сверкнуло в воздухе.

— Да простят тебя предки наши. Грехом отпускаю, спи спокойно, дочь моя.

Глава 1

— Чертова келпи, — процедила я, отрывая порванный в клочья рукав совсем еще новой блузы, намертво прилипший к глубокой ране.

Шелк затрещал, легко поддавшись под моим напором и я бросила лоскут в мусорный бак. Кровь с новой силой потекла по коже. Игнорируя пульсирующую боль, откупорила бутыль с заранее приготовленным спиртом и плеснула его на рану. В глазах тут же засверкало и я стиснула челюсти, чтобы не взвыть от нахлынувшей боли.

Казалось эта пытка никогда не кончится. Я продолжала глубоко дышать, пытаясь сосредоточиться на других, более тонких ощущениях, чтобы хоть как-то отвлечься. Раны полученные от водных фей не были опасны, но кто знает, как их яд мог подействовать на полукровку? Нельзя. В прошлый раз, когда я использовала силы, случилась трагедия, которую не желаю больше повторять.

«Но ведь тогда была твоя вина?. Чего страшиться своей истинной сущности?»

Я замерла, уставившись в зеркало. В миг вокруг все перестало иметь значение, тишина обрушившаяся на меня, обволакивала, затаскивая в зеркальную гладь, где я вновь видела тусклый силуэт. От него веяло теплом. Как и всегда. Сколько себя помню, моя незримая тень, что защищала и была на моей стороне.

Но не в этот раз.

Тишину нарушил звук мобильника, заставив меня подскочить на месте. Рана продолжала ныть. В попыхах, я пыталась найти кофту, которую оставила, как считала около раковины, но бросив тщетные попытки ее найти, прокашлялась и быстро схватила гаджет, нажав на кнопку «принять вызов».

— Где вас черти носят? — послышался разъяренный возглас Эббота и мои губы тронула еле заметная улыбка. — Я же просил не делать опрометчивых поступков! Это опасно.

— Все в порядке, честно. Мы лишь проверяем одну теорию.

Отчасти это правда. Смяв в кулаке клочок бумаги, на котором написан адрес богом забытой деревни и имя водной феи, от которой кстати, я и получила свою рану, посмотрела на разложенные на столе документы.

— Кто «мы»? Ты не одна? Ава, прошу, скажи, что это не твоя идея!

— Прости, не могу. Ты же знаешь. Вся эта история приняла слишком личный характер.

В трубке послышался долгий вздох. Эббот являлся моим наставником, который спас меня из мрачного мира фейри, дал крышу и позволил участвовать в жизни Химер. Он стал моим другом и буквально заменил отца.

— Ава, прошу, не нужно рисковать. Я разрешил помогать, но не участвовать. Ты ведь знаешь, что будет, если совет прознает о твоих намерениях и действиях!

— Знаю. Поэтому и хочу найти этого убийцу. Я слишком хорошо помню всю ненависть фейри. Если они вновь что-то замышляют против людей…

Настала моя очередь судорожно сглатывать. Верно. Люди давно смирились, что они не одни. Им просто не дали шанса поверить в свое превосходство, когда границы между мирами рухнули и перед перепуганным человечеством появились бессмертные. Миры столкнулись и теперь мы хоть и живем бок о бок, но все еще оставался страх, что вновь наступят времена, когда хаос и ненависть наполнят улицы, а в переулках снова начнут твориться бесчинства.

И то, что происходило сейчас — верное тому доказательство. Гибли люди. Убийства и нападения, происходящие в округе легко можно было бы списать на простых серийных убийц, если бы не магический след, который оставался на телах несчастных.

— Все под контролем, — заверила я Химера и кивнула, больше для себя. — Я тебе позже перезвоню.

Сбросив звонок, только чтобы не дать разразиться новой обеспокоенной за мою жизнь тирадой, я направилась в ванную. Мне отчаянно требовалось смыть с себя всю эту липкую кровь и грязь, напоминавшую об очередном провале.

Из душа потекла грязная ржавая вода. Подавив рвотный позыв от противного запаха, я стянула с себя остатки одежды, и тело мгновенно покрылось мурашками. Ступив на ледяной пол, подставила тело под режущие струи и мигом расслабилась, позволив потоку унести переживания и тревоги.

Вымывшись, завернулась в полотенце, любезно предоставленное мне горничной, и вышла из душа, оставляя на плитке мокрые следы. Вторая комната встретила меня полумраком и перегаром, доносившимся из соседнего номера. Я уже множество раз пожалела, что согласилась на предложение Кая снять номер в этом богами забытом месте, где, по его мнению, меньше всего людей.

Мысленно я представляла роскошный номер с выходом на море, чистый воздух и нормального цвета воду в широкой белоснежной ванне, где можно было понежиться после трудного дня. Но вот перед глазами был затхлый номер старого мотеля на окраине пересечения дорог. Маленький пластиковый столик с таким же стулом, грязные окна, которые, по всей видимости, не открывали уже очень давно, старая кровать, накрытая тканевым серым покрывалом и одним-единственным комодом. Как еще существовал это место, для меня оставалось загадкой, как и то, почему он построен на месте, где пересекались два мира, один из которых явно не желал быть увиденным.

Откинув нависшие на лицо мокрые пряди каштановых волос, я прошлепала к рабочему месту. Капли упали на разбросанные по столу фотографии. Я достала из-под завала тонкий листок. На нем от руки нарисованы линии, соединяющиеся в улицы и тайные проходы. Поместила его поверх остальных, на которых красными метками обозначены места обнаружения тел погибших.

Я прекрасно понимала, что узнай Эббот об этих убийствах, не допустил бы меня к расследованию. И не только потому что я являюсь полукровкой, Эббот буквально вырастил меня, когда я подростком, бежала от своего отца в мир людей. Он спас мне жизнь, взяв на себя ответственность за мою безопасность.

Я бы тоже на это не стала обращать внимание, если бы не одно «но». Вновь расправила записку и уставилась на красиво выведенные буквы. Адрес и имя жертвы. Такие записки я стала находить за несколько дней до убийства, и в них всегда говорилось о волшебных существах. За исключением последнего. Мужчина живший на краю этой деревушки и тесно водивший связи с местным фейри. Дом, я так и не обнаружила, зато столкнулась с водной фейри, которая видела как вдоль пруда, где она обитает шнырял странный мужчина, облаченный в черное. Это могла бы быть нашей единственной зацепкой и пока Кай искал дом, моей задачей было выяснить у келпи все, что она знает. Но вместо ответов, я получила испорченную блузу и рану.ю, наткнувшись на разъяренную келпи.

Усталость сковала ноги и я тяжело уселась на стул, устремив взгляд в темное окно. Странное предчувствие не отпускало меня с того самого момента, стоило нам въехать в эту злополучную деревню. Осуждающие взгляды прохожих, а порой среди них, я читала и ярость, проникали под кожу, вызывая чувства стыда и неловкости. Я прекрасно понимала, что они видели перед собой: своего врага, который посмел посягнуть на их свободу и жизнь. И пусть прошло достаточно большое количество лет, их память никуда не делась, а лишь укреплялась в потомках и взращивалась поколениями.

Отвлекшись на размышления о мире, которое вероятно никогда не случится между двумя народами, я не сразу заметила внизу, возле входа странную тень.

Он был высокий, худой, с короткими рыжими волосами и его голая на руках кожа светилась серебром при свете луны. Он стоял, прислонившись к стене почти возле самых дверей. Расслабленная поза, руки скрещены на груди, а одна нога подпирала стену. Он кого-то ждал или, быть может, выжидал. Я не заметила, как придвинулась вплотную к стеклу, медленно вдыхая осевшую пыль на подоконнике. Словно почувствовав, что я смотрю на него, незнакомец поднял голову и я тихо выругавшись, отпрянула. Два голубых горящих глаза и едкая ухмылка. Внутри все противно сжалось от нахлынувшего ужаса и воспоминаний.

Один из прихвостней отца не скрывал своего отвращения ко мне, желал причинить как можно больше боли. И тогда, когда мне было всего десять лет, и я впервые познала вкус тьмы.

Я хотела бежать. Все внутри кричало, что нужно уходить немедленно. Но я не могла. Где-то здесь бродил Кай. Он все еще не вернулся, и оставлять его одного было бы опасно. Для него.