зажжено не менее четырех тысяч свечей: сияние их, отраженное и умноженное зеркалами, было поистине ослепительно. Величественная анфилада комнат заполнилась масками во всевозможнейших костюмах.
Конечно, я прихватил в дорогу пару книжек, но, как известно, не во всяком состоянии духа человек расположен к чтению. Начатый роман валялся на диване меж пледом и тростью, и пускай бы его герой вместе с героинею потонул в дождевой бочке, что виднелась во дворе под моим окном, – их судьба не трогала меня.
Когда время тянется и тянется; когда мы томимы ожиданием, нетерпением и одиночеством; когда минутная стрелка ползет медленнее часовой, а часовая и вовсе застыла на месте; когда мы зеваем, барабаним пальцами по столу и с тоскою глядим в окно, расплющивая о стекло свой благородный профиль; когда насвистываем себе под нос давно уже опротивевший мотивчик и, коротко говоря, не знаем, что с собою поделать
Не знаю, отчего я так печален. Мне это в тягость; вам, я слышу, тоже.Но где я грусть поймал, нашел…[2] Дальше забыл. У меня такое чувство, будто нам грозит какая-то большая беда. Думаю, это имеет отношение к горестному письму бедного генерала.
своему удивлению, увидела у края кровати строгое, но очень красивое лицо, смотревшее на меня. Это была молодая женщина, которая стояла на коленях, положив руки на одеяло. Приятно пораженная, я перестала хныкать. Женщина приласкала меня, легла в мою постель и с улыбкой притянула меня к себе. Сладостное чувство покоя сразу же овладело мной, и я снова заснула.
Замок стоит на небольшой возвышенности в лесу. Дорога, очень старая и узкая, проходит перед подъемным мостом (он ни разу на моей памяти не поднимался); наполненный водой ров обнесен частоколом и служит пристанищем множеству лебедей и белым флотилиям водяных лилий. Над всем этим красуется schloss: многооконный фасад, башни, готическая капелла. Перед воротами замка лес отступает, образуя очень живописную, неправильных очертаний поляну, а направо крутой готический мост переносит дорогу через речной поток, петляющий в густой тени леса.