Georgette Heyer

THESE OLD SHADES

© Перевод, ООО «Гермес Букс», 2026

© Художественное оформление, ООО «Гермес Букс», 2026

Глава 1
Герцог Эвон покупает живую душу

По парижской улочке не спеша шел богато одетый господин, возвращавшийся от некоей мадам де Вершуре. Он семенил мелкими шажками, поскольку на нем были туфли на очень высоких красных каблуках. Длинный лиловый плащ с розовой подкладкой был небрежно откинут назад, и из-под него виднелся пурпурный атласный камзол с золотым шитьем, жилет из цветастого шелка и безукоризненно облегавшие его ноги панталоны. На шейном платке и груди сверкали многочисленные украшения. Поверх напудренного парика была надвинута треуголка, и в руке он держал длинную трость, украшенную лентами. Конечно, на нее было мало надежды в случае нападения грабителей, и, хотя у господина висела на поясе небольшая шпага, ее рукоятку было бы трудно быстро отыскать в складках плаща. Идти одному без охраны по пустынной улочке в столь поздний час, да еще выставив напоказ драгоценности, было невероятной беспечностью, но господину это как будто не приходило в голову. Он спокойно шел по улочке, не глядя по сторонам, поигрывая тростью и явно ничего не опасаясь.

И вдруг из темневшего справа переулка, как ядро, вылетел какой-то человек и ударился в роскошного джентльмена. Ухватившись за элегантный плащ, чтобы не упасть, человек испуганно вскрикнул.

Герцог Эвон круто обернулся, схватил нападавшего за кисти рук и с силой, неожиданной в этом, казалось бы, изнеженном денди, дернул вниз. Его жертва, охнув от боли, опустилась на колени.

– Месье, пожалуйста, отпустите меня! Я не хотел… я не знал… я не стал бы… отпустите меня, месье!

Герцог наклонился к мальчику и в свете фонаря вгляделся в бледное, искаженное страхом лицо. На него с ужасом смотрели огромные лилово-синие глаза.

– Не слишком ли ты молод для таких занятий? – спросил герцог. – Или ты надеялся захватить меня врасплох?

Лицо мальчика вспыхнуло, и глаза потемнели от негодования.

– Я вовсе не собирался вас грабить! Честное слово! Я убегал от… Пожалуйста, месье, отпустите меня!

– Успеется, юноша. От кого же ты убегал? Напал на кого-нибудь и не справился?

– Нет! Пожалуйста, отпустите меня. Вы… вы не понимаете! Он за мной гонится. Пожалуйста, пожалуйста, милорд!

Герцог пристально глядел на лицо мальчика из-под полуприкрытых век. Вдруг его глаза расширились, и в них засветился интерес.

– А кто это «он», юноша?

– Мой… мой брат. Пожалуйста, милорд…

Тут из глубины аллеи выбежал мужчина и резко затормозил, увидев герцога. Мальчик задрожал и прижался к руке Эвона.

– Ах вот ты где! – гаркнул его преследователь. – Ну, черт побери, если этот щенок пытался вас ограбить, милорд, он за это поплатится! Ах ты, негодяй! Неблагодарная скотина! Я с тобой сейчас разделаюсь. Пожалуйста, извините, милорд! Это мой младший брат. Я хотел побить его за то, что он отлынивает от работы, а он убежал…

Герцог поднес к носу надушенный носовой платок.

– Отойди от меня подальше, приятель, – высокомерно сказал он. – Я не отрицаю, что детей надо наказывать.

Мальчик еще теснее прижался к нему. Он больше не пытался вырваться и убежать, но его руки конвульсивно вздрагивали. Герцог опять окинул мальчика странным взглядом, задержав его на медно-рыжих встрепанных кудрях.

– Как я сказал, детей полезно наказывать. Ты говоришь, это – твой брат? – спросил он, взглянув на грубые черты преследователя.

– Да, милостивый государь, это – мой брат, и я воспитываю его с тех пор, как умерли наши родители. Но не вижу за это никакой благодарности. Это наказание, а не мальчишка!

Герцог, казалось, задумался.

– А сколько ему лет?

– Девятнадцать, милорд.

Герцог опять смерил взглядом мальчика.

– Девятнадцать? Что-то он мелковат для девятнадцати лет.

– Ну я тут ни при чем, милорд! Я его хорошо кормлю. И пожалуйста, не слушайте, что он вам тут наговорил. Этот парень – паршивец, висельник, наказание за мои грехи!

– Я могу избавить тебя от этого наказания, – спокойно произнес герцог.

Старший брат непонимающе вытаращился на него.

– Как это?

– Ты согласен его продать?

Холодная рука сжала его руку.

– Продать, милорд? А вам он зачем?

– Будет у меня пажом. Сколько он стоит? Луидор хватит? Или висельники никакой цены не имеют? Вот любопытная проблема.

Глаза старшего брата вдруг блеснули жадностью.

– Он хороший парень, милорд. Его можно заставить работать. Вообще-то мне он очень даже нужен. И я к нему привязан. Я…

– Тогда я дам тебе за твоего висельника гинею.

– О нет, милорд! Он стоит больше! Гораздо больше!

– Ну и оставайся с ним, – сказал герцог и шагнул вперед.

Мальчик побежал за ним и схватил за руку.

– Милорд, возьмите меня. Пожалуйста, возьмите меня! Клянусь, я буду стараться! Пожалуйста, умоляю, возьмите меня!

Герцог остановился и как будто задумался.

– Может быть, я делаю глупость, – проговорил он по-английски, извлек из шейного платка булавку с бриллиантом и показал его старшему брату.

В свете фонаря камень сверкал и переливался.

– Ну, ты! Этого хватит?

Старший брат завороженно смотрел на камень. Казалось, он не верил своим глазам. Он протер их и подошел ближе, не сводя глаз с бриллианта.

– За это я покупаю твоего брата – и душу и тело. Согласен?

– Да, – прошептал старший брат, протянув руку. – Забирайте парня.

Эвон бросил ему булавку.

– Я же тебе, кажется, велел не подходить ко мне близко, – сказал он. – От тебя дурно пахнет. Иди за мной, юноша.

И они пошли по улице – герцог впереди, а молодой человек – в нескольких шагах позади него.

Наконец, они дошли до улицы Сент-Оноре, где находился дом герцога. Он вошел в ворота, даже не оглянувшись, идет ли за ним его новое приобретение, прошел через двор и подошел к парадной двери. Открывший ее лакей с изумлением вперился в возникшую из-за спины герцога потрепанную фигуру.

Герцог сбросил плащ на руки другому лакею и вручил свою треуголку третьему.

– А где мистер Давенант? – спросил он.

– В библиотеке, ваша светлость.

Эвон пошел через холл к двери в библиотеку. Лакей открыл ее перед ним, и он кивком предложил юноше следовать за ним.

Хью Давенант сидел в кресле у камина, читая сборник стихов. Он поднял глаза на хозяина дома и улыбнулся.

– Добрый вечер, Джастин. – И, увидев у двери смущенно жавшегося мальчика, спросил: – Боже правый, а это что такое?

– Сам толком не знаю, – ответил герцог и, подойдя к камину, протянул к огню элегантно обутую ногу. – Каприз. Этот грязный и голодный человечек теперь принадлежит мне.

Он говорил по-английски, но мальчик, очевидно, его понял: он вспыхнул и опустил кудрявую голову.

– Тебе? – Давенант переводил взгляд с герцога на мальчика. – Что ты хочешь сказать, Элистер? Неужели это… твой сын?

– Ни в коем случае! – Герцог улыбнулся. – На этот раз нет, дорогой Хью. Я купил этого крысенка за булавку с бриллиантом.

– Но зачем он тебе, во имя всего святого?

– Понятия не имею, – спокойно отозвался герцог. – Поди сюда, крысенок!

Мальчик робко приблизился к нему и позволил повернуть себя лицом к свету.

– Хорошенький мальчик, – заметил герцог. – Он будет моим пажом. Так интересно иметь пажа, который принадлежит тебе душой и телом.

Давенант встал и взял мальчика за руку.

– Ну ладно, когда-нибудь ты мне это объяснишь. А пока надо бы накормить бедного ребенка.

– Как ты всегда здраво мыслишь, – вздохнул герцог. Он повернулся к столу, где для него был накрыт холодный ужин. – Вот и отлично! Ты словно знал, что я приведу гостя. Садись ешь, крысенок.

Мальчик робко поглядел на него:

– Я могу и подождать, милорд. Я не хочу съесть ваш ужин. Я лучше подожду, если… если вы не возражаете.

– Я возражаю, юнец. Садись и ешь.

Сам он тоже опустился в кресло и принялся крутить в руках свой лорнет. Мальчик минуту помедлил, потом подошел к столу. Хью отрезал ему ножку холодной курицы. Удовлетворив нужды «крысенка», Хью вернулся к камину.

– Ты, случайно, не сошел с ума, Джастин? – с легкой улыбкой спросил он.

– Да нет как будто.

– Зачем же ты это сделал? Это совсем на тебя не похоже.

– Я думал, что он меня позабавит. Ты же знаешь, что я умираю от скуки. Я устал от Луизы. А это, – он махнул рукой в сторону жадно поедавшего курицу мальчика, – меня развлечет. Мне его сам Бог послал.

Давенант нахмурился.

– Но ты же не собираешься усыновлять его?

Герцог надменно поднял брови.

– Да ты что, Хью! Мальчишку с помойки? Он будет моим пажом.

– И какое это доставит тебе развлечение?

Джастин улыбнулся и поглядел на мальчика.

– Кто знает, – тихо сказал он.

– Ты что-то замыслил?

– Как ты мудро заметил, Хью, я что-то замыслил.

Давенант пожал плечами и оставил эту тему. Он смотрел, как юноша ест. Вскоре тот разделался с курицей и подошел к герцогу.

– Я поел, сударь.

Эвон поглядел на него в лорнет.

– Да?

И тут, к удивлению Давенанта, мальчик опустился на колени и поцеловал герцогу руку.

– Да, сударь. Большое спасибо.

Эвон отнял у него руку, но мальчик остался стоять на коленях, глядя на красивое лицо герцога преданным взглядом. Герцог взял из табакерки щепотку табака.

– Милейшее дитя, тебе следует благодарить вон того человека, – махнул он рукой в сторону Давенанта. – Мне бы никогда не пришло в голову тебя покормить.

– Я благодарил вас за то, что вы спасли меня от Жана, милорд, – пояснил мальчик.

– Погоди, может, тебя ждет что-нибудь похуже Жана, – сардонически ответил герцог. – Теперь ты принадлежишь мне – душой и телом.

– Да, сударь, вам, – проговорил мальчик и бросил на него восторженный взгляд из-под длинных ресниц.

Тонкие губы слегка искривились.

– И ты этому рад?

– Да, сударь, я буду рад служить вам.

– Но ты ведь меня совсем не знаешь, – с усмешкой сказал герцог. – Я жестокосердный хозяин, правда, Хью?

– Тебе не стоит брать на себя ответственность за этого юношу, – тихо проговорил Хью.

– Верно. Может быть, мне отдать его тебе?

Дрожащая рука тронула его за манжету.

– Сударь, пожалуйста…

Джастин поглядел на своего друга.

– Нет, Хью, я его тебе, пожалуй, не отдам. Так забавно и… и ново – выглядеть святым в глазах неоперившегося птенца. Пусть уж он остается у меня – пока не надоест. Как тебя зовут, юнец?

– Леон, сударь.

– Какое очаровательно короткое имя! – Непринужденная речь герцога все время была окрашена легким сарказмом. – Леон. Всего-навсего Леон. Так что же нам делать с Леоном, Хью? Ты наверняка знаешь.

– Положить его спать.

– Естественно. Но сначала, наверно, ему надо принять ванну?

– Обязательно.

– Ну ладно, – вздохнул герцог и тряхнул стоявший у его локтя колокольчик.

Вошел лакей и низко поклонился.

– Что прикажете, ваша светлость?

– Пришли сюда Уокера.

Лакей исчез, и вскоре в библиотеку вошел седовласый чопорный дворецкий.

– Уокер! Зачем-то я тебя позвал. А, вспомнил. Видишь этого юношу, Уокер?

Уокер посмотрел на стоящего на коленях мальчика.

– Да, ваша светлость.

– Видит! Великолепно! – проговорил герцог. – Его зовут Леон. Постарайся не забыть.

– Ни в коем случае, ваша светлость.

– Ему нужна в первую очередь ванна, а во вторую – постель.

– Слушаю, ваша светлость.

– В-третьих, ночная рубашка.

– Слушаю, ваша светлость.

– И в-четвертых, черная одежда.

– Черная, ваша светлость?

– Сплошь черная. Как подобает моему пажу. Достань такую одежду. Я уверен, что ты сделаешь все, как нужно. А сейчас забери юношу, покажи ему ванну, постель и ночную рубашку. И потом оставь его в покое.

– Хорошо, ваша светлость.

– А ты, Леон, вставай с колен и иди с бесценным Уокером. Я позову тебя завтра.

Леон встал на ноги и поклонился.

– Слушаю, монсеньор. Благодарю вас.

– Не надо меня все время благодарить, – с зевком проговорил герцог. – Это меня утомляет.

Он поглядел вслед удалившемуся Леону и повернулся к Давенанту.

Хью посмотрел ему в глаза.

– Что это означает, Элистер?

Герцог закинул ногу на ногу.

– Я и сам удивляюсь, – миролюбиво сказал он. – Я думал, ты мне скажешь. Ты же у нас всеведущ.

– Я знаю только, что ты что-то задумал, – с уверенностью заявил Хью. – Я достаточно хорошо с тобой знаком, чтобы не сомневаться в этом. Для чего тебе понадобился этот мальчик?

– Иногда ты бываешь ужасно докучлив, – жалобным голосом произнес Джастин. – Особенно когда напускаешь на себя добродетельную суровость. Пожалуйста, не надо наставлений.

– Я не собираюсь выговаривать тебе. Я только скажу, что ты не должен делать этого мальчика своим пажом.

– Отчего же? – спросил герцог, задумчиво глядя на огонь.

– Во-первых, он совершенно очевидно благородного происхождения. Это видно по его речи, тонким чертам лица и изящным рукам. Кроме того – весь его облик дышит невинностью.

– Как это прискорбно!

– Будет очень прискорбно, если он лишится этой невинности – по твоей вине, – сурово сказал Хью.

– Как ты изящно формулируешь свои мысли.

– Если хочешь сделать для него доброе дело…

– Дорогой Хью, ты же, кажется, сказал, что хорошо меня знаешь!

Давенант улыбнулся.

– Ты можешь сделать мне одолжение, Джастин? Отдай мне Леона, а сам поищи другого пажа.

– Мне очень жаль тебя разочаровывать, Хью. Мне всегда хочется поступать согласно твоим желаниям. Нет, Леона я оставлю у себя. Невинность в черном одеянии будет следовать по пятам за Злом – видишь, я предупреждаю твои обвинения.

– Зачем он тебе – скажи мне хотя бы это.

– У него потрясающие волосы, – невозмутимо ответил герцог. – Рыжие волосы меня всегда… восхищали. – В карих глазах герцога мелькнула стальная искра, но он быстро прикрыл их веками. – Неужели ты этого не можешь понять?

Хью встал и подошел к столу. Он налил себе бокал бургундского и стал пить его неторопливыми глотками.

– А где ты был сегодня вечером? – наконец, спросил он.

– Точно не помню. Сначала я отправился в игорный дом де Тороннов. Да, припоминаю, что я там выиграл. Странно.

– Почему странно? – спросил Хью.

Джастин щелчком сбросил с манжеты пушинку.

– Потому, Хью, что не так давно, когда все знали, что благородное семейство Элистеров находится на грани разорения, – да-да, Хью, – даже когда мне взбрела в голову безумная мысль жениться на наследнице, которую сегодня зовут леди Меривейл… так вот, в то время я неизменно проигрывал в карты.

– Я видел, как ты за один вечер выигрывал тысячи, Джастин.

– Но я неизменно спускал их на следующий день. Помнишь, мы с тобой поехали – куда? Да, в Рим! Разумеется, в Рим.

– Помню.

Тонкие губы насмешливо изогнулись.

– Да. Я был отвергнутый поклонник с разбитым сердцем. По-настоящему, мне следовало бы пустить себе пулю в лоб. Но я уже вышел из романтического возраста. Вместо этого я из Рима направился в Вену. И там крупно выиграл. Это была, мой дорогой Хью, награда за порок.

Хью поднял бокал, наблюдая, как темное вино переливается в свете свечи рубиновыми бликами.

– Я слышал, – медленно сказал он, – что человек, которого ты обобрал до нитки, – молодой человек, Джастин…

– С незапятнанной репутацией.

– Да. Так вот, этот молодой человек, как я слышал, действительно пустил себе пулю в лоб.

– Это неправда. Он погиб на дуэли. Награда за добродетель. По-моему, мораль вытекает сама собой.

– И ты приехал в Париж богатым человеком.

– Да, довольно богатым. Я купил этот дом.

– Неужели тебя не тревожит совесть?

– Но у меня нет совести, Хью. Я думал, что ты это знаешь.

– Когда Дженнифер Бичем вышла замуж за Энтони Меривейла, в тебе было нечто, напоминавшее душу.

– Ты так думаешь?

Герцог смотрел на Давенанта, пряча в глазах усмешку. Хью твердо встретил его взгляд.

– И мне хотелось бы знать, как ты относишься к Дженнифер Бичем сейчас.

Джастин поднял ухоженную руку.

– Дженнифер Меривейл осталась для меня напоминанием о неудаче и о кратковременном припадке безумия.

– Однако с тех пор ты неузнаваемо изменился.

Джастин встал, пренебрежительно скривив рот.