Отзывы на книгу «Поправки»

"Поправки" - главный роман всея Америки начала нулевых, написанный интеллектуалом средних лет стал культовым по одной простой причине. У них нет Толстого.

У нас Толстой есть, поэтому жанр "семейная сага" в её классическом значении знаком всем, кто пробовал ходить в школу. Кому в школе нравилось - тот наверняка знаком и с другим образчиком этого жанра (который, впрочем, не злоупотреблял объемом - господином Достоевским). А те, кто после окончания школы забрел в гуманитарный ВУЗ, тот, возможно, даже что-то слышал о двух британцах - Голсуорси и Джойсе, которые написали две очень длинные книжки, которые каждый считающий себя интеллектуалом джентльмен прочитает за стаканчиком 18-летнего односолодового МакАланна лет через 35.. Вне зависимости от того, сколько ему лет на этот момент.

Но в 2001 году Америка наконец-то встала с коленок. Америка получила шанс наконец-то восхититься кем-то из своих, кто взял вот так и исписал буквами почти что 900 страниц. И тут важно сказать о двух важных вещах, чтобы было все еще яснее:

1) Американцы боятся больших объемов. Мы все в курсе - это стремительно развивающаяся страна, где нет места чему-то монотонному и скучному. Ты снимаешь кино? Взорви все и вся за полтора часа иначе зритель заскучает. Ты поешь в микрофон приятные песни? У тебя есть 3, максимум 4 минуты, потом слушатель включит другую радиостанцию, при этом

2) Американцы обожают большие объемы. Большие груди, большие гамбургеры, "Титаник". Те смельчаки, которые осмелились бросить вызов американской натуре стали богачами и успешными парнями. Это все утрировано, конечно.. Но американцы реально обожают Толстого и Достоевского. При чем, ни какой-то там Брет Истон Эллис, который пихает цитаты и отсылки к Dostoevskomu почти в каждом романе, а даже рядовые жители звездно-полосатой страны, которые раскупали "Войну и Мир" с такой скоростью, что она стала абсолютным бестселлером (!!!). Ровно, как и "Анна Каренина", "Преступление и Наказание" и так далее. Это все к тому, что

Джонатан Франзен - народный герой. Его рецепт оказался скандально прост. Это как джин и тоник, испортить такой коктейль более чем сложно. Так вот, записывайте:

Франзен взял Толстого; он взял его, простите, объем, он взял его "семейность", огромное количество героев, огромное количество сюжетных линий, героев, которые все одновременно являются главными (это 3/4 тоника Schweppes со вкусом имбирного эля)
и смешал его с Тургеневым, у которого взял главное - проблему "отцов и детей" (это джин Cadenhead’s Old Raj Gin крепостью 55° с содержанием небольшого количества шафрана) и
PROFIT!

Постойте, не забудьте налить воды, тьфу ты, положить льда, и как следует встряхнуть, что сделал бармен, тьфу ты, писатель Франзен. И все, с таким рецептом коктейль не может быть плох.

Читать всем, новая классика по старым рецептам.

Ваш CoffeeT

Осторожно! Токсично!
При чтении этого романа возможны проявления побочного эффекта - книжного отравления. Симптомы: общее разочарование людьми, чувство бессмысленности и тленности бытия, тошнота от мыслей о семейных застольях, желание уйти в монастырь, купить дробовик и другие признаки мизантропии.

Франзен достает из хроники семейной жизни малопривлекательную правду (опасно для романтиков, идеалистов и меланхоликов) раздевает её догола и лупит ею читателя прямо по глазам. Преступная жестокость с отягчающими обстоятельствами. Например, описание старости, от которого слабонервным петля может показаться желанным избавлением. Налицо все признаки превышения полномочий инженера человеческих душ. Инженер стал безумным вивисектором. Он жесток, масштабен, но в чувстве юмора не откажешь. Семья по Франзену - это сообщество людей, вынужденных общаться, но нахрен друг другу не нужных. Время, проведенное ими вместе, приравнивается к варке в кипящем адовом котле.

И коли уж принято сравнивать Франзена с Толстым, представьте себе такую картину. Старый граф Болконский не овдовел. Жена ему покорна. Подобно княжне Марье, она его побаивается, но уважает. Его слово в доме - закон. Граф живет по своему кодексу чести и правильности и домашних впихивает в его рамки. Вместо поместья неплохой, но немного обветшалый дом в чистеньком американском пригороде.Старик пытлив умом. В своем оборудованном под мастерскую подвале долгие годы занимался опытами и наукой. Достаточно успешно, несколько патентов служат тому доказательством. На ласку скуп. По характеру угрюм.

Сын его - Андрей - женат и имеет троих сыновей. Он организован и целеустремлен, богат и перспективен. И, как обычно, он находится в состоянии пограничном с депрессией. Жизнь успешна, благополучна, но чувства удовлетворения нет. Преследуют навязчивые идеи и черные тени разочарования. Про небо и дубы подумать некогда. Семейный кризис в разгаре, жена проводит масштабную военную компанию по диверсии поездки на рождество к “старшим Болконским”. Да еще опять кто-то спер табличку охранной системы с газона. Гадские добропорядочные с виду соседи, мать их.

Княжна Марья не изолирована от общества в поместье. Она лидер по жизни. Быть первой, быть лучшей во всем во имя Великого Папы. Папу она любит. Очень. Правда лучше всего любить его на расстоянии. Тем более, что в его кильватере вечно маячит брюзжащая мамочка с её благими намерениями. Она везде таскает за собой “ржавую пилу”, сделанную из попреков, укоров, замечаний, нравоучений, желания навести порядок и гранитной уверенности в своей правоте. Распространенное орудие родительской пытки, которое давно пора запретить какой-нибудь там конвенцией. Добравшись до объекта она с порога пускает свою пилу в активное действие. Отчасти такое поведение можно объяснить её моральной деформацией за годы жизни с мужем, который в туалетной бумаге видел больше смысла и пользы, чем в её мнении. Дети - её мишени, её полигон, где она тренируется в стрельбе из авторитета. Княжна Марья размышляет о своих неудачных романах с мужчинами и приходит к мысли, что она, скорее всего, лесбиянка.Вот только романтические отношения быстро остывают и заветриваются независимо от половой принадлежности партнера. Их, конечно, можно периодически подогревать, но это уже не то, первозданную свежесть не вернуть, как ты не старайся. А итог один - угли. Сколько еще раз ей придется “травануться” просроченными отношениями, чтобы осознать, что она скорее всего одиночка по жизни?

Представьте, что Пьер Безухов - родной младший брат Андрея. Он сексуально активен, порой излишне, за что после мучается от чувства стыда, что привело его скорее к набоковскому развитию событий, но позже он найдет в себе силы вернуться к толстовской степенности нравов. Он гуманитарий, теоретик, почти состоявшийся профессор, почти законченный неудачник. Любит рассуждать об идеалах, литературе и сиськах. То, о чем Пьер-оригинал лишь стыдливо думал, его американская версия 200 лет спустя открыто говорит.

А теперь представьте, что все эти люди должны собраться в отчем доме на последнее Рождество. Чувствуете, какое веселье намечается? В меню вечера большая индейка, фаршированная старыми обидами, салат из упреков и имбирные пряники, чтобы заедать горький привкус раздражения, гоголь-моголь, чтобы протолкнуть обратно в горло крики ярости. Пряников и коктейля понадобиться много.

Франзен очень дотошен и основателен. Уж если изучать персонажа, то до мозга костей. Уж если погружаться в его мир, то по самую макушку. Обстановка, окружение, события детальны, всё и все перед читательским взором наизнанку. Очень точно, очень глобально, очень грустно.

Чудовищная книга, просто отвратительная. Книга глубочайшего разочарования в жизни. У меня тряслись руки, хотелось курить, рыдать, истерить, убивать - себя, окружающих, снова себя, забиться в угол шкафа и сидеть там, пока мир не рухнет к чертовой матери. Фу. Омерзительная книга, которая неизгладимый след оставляет в душе.

Художественное изложение сеансов психоаналитика.
«Я такой несчастный, потому что меня не любила мама. Я упоротый трудоголик, потому что папа только так умел спасаться от семейных проблем. Мне плохо, потому что я никому не нужен». И так далее, до бесконечности. Любая внутренняя загогулина каждого из героев – как из учебника по психопомощи.
Сначала я невольно ухмылялась – врешь, меня этим не проймешь. А потом началось… Меня штырило и колбасило так, что я всерьез подумавала о: 1) разводе; 2)самоубийстве; 3)тщетности бытия.

Каждая сцена в романе настолько отчетливо является симптомом невроза и признаком разлада в семье, что поневоле хочется зажать уши и спрятаться в темном чулане - подальше, подальше от ссорящихся родителей.

Каждую гребаную страницу романа вас окунают в самый настоящий зловонный семейный ад, без передышки или сна - дах, дах, дах, грязными пеленками твоего детства по морде. И размазать по лицу.
А ты сиди и улыбайся. Потому что заплакать - выше твоих сил. У слез есть еще какая-то надежда.

Конечно же это фарс. Но такой чудовищно правдоподобный в мелочах, что липкий ужас продирается сквозь все слои рациональности и расплющивает тебя о книгу до размера микрона. Оттуда невнятный писк – «Как же мне дурно! Как погана эта гребаная жизнь».

С этой книгой ты проходишь все стадии любви. От страха влюбленности, эйфории взаимности, к постепенному разочарованию, усталости, тупой необходимости разорвать эту высасывающую все силы связь, но нет, невозможно - и наконец к слегка обреченному принятию – да-да, вот такой ты, мудак Франзен, который меня всю расколошоматил. Ну иди же сюда, ага, ага, вот так. И еще разок.

При всей своей реалистичности "Поправки" , на мой взгляд, полны такого первосортного отчаяния, что окружающая реальность превращается в мерзкое болото, равнодушно засасывающее любые мечты и планы, вносящее свои издевательские поправки во все, что окружает героев.

Абсолютно обыденная сюжетная завязка: пожилая пара приглашает в свой дом на Рождество уже взрослых и живущих самостоятельной жизнью детей. И вот, как картинки калейдоскопа, перед нами проносятся фрагменты пяти жизней. Инид – мать семейства, всю жизнь дрожавшая при мысли "а что скажут люди?", сделавшая целью своей жизни поддержание иллюзии счастливой, благополучной, преуспевающей во всех отношениях семьи. Альфред – ее муж, жаждущий вернуть себе ускользающий контроль над своей жизнью и сохранить хотя бы видимость приличий. Гари – старший сын, успешный банкир, многодетный отец, так отчаянно боящийся стать похожим на отца. Чип – непутёвый средний ребенок, вечно бунтующий подросток, застрявший то ли в проблемах пубертата, то ли в кризисе среднего возраста. Надежда семьи – лапочка дочка Дениз, будто в насмешку растаптывающая все материнские планы относительно себя. Каждый из них – паршивая овца и в то же время – самая логичная часть семьи, недостающий кусочек пазла, при попытке исправить который портится вся картинка.
Эта книга о многом, что касается каждого из нас, поэтому читать ее нелегко. Нереализованные юношеские мечты. Хрупкие жизненные иллюзии. Старые ошибки, которые уже невозможно исправить. Изуродованные отношения с родителями. Бесконечные манипуляции в отношениях. Ситуации, которые кажутся такими решаемыми со стороны и такими безвыходными изнутри. Ощущение собственной беспомощности. Невозможность признать поражение и смириться с ним. Торг, отчаяние, уступки и практически полное отсутствие надежды. История семьи Ламбертов обыденна, но в то же время невероятно депрессивна: постоянно ждешь катастрофы и даже удивляешься, когда она не происходит или не соответствует масштабам тревожного ожидания конца.
Из несомненных заслуг автора отмечу поразительную внимательность к деталям и способность сказать о многом, описав в подробностях одну сцену. Например, все детство Чипа ясно представляется читателю после блестяще описанного семейного вечера, который мальчик проводит за столом над бесконечной порцией ненавистных овощей: "Пока не доешь – из-за стола не выйдешь". И вот уже все семейство отправляется по своим вечерним делам, старший брат забавляется с игрушечной железной дорогой, мать упивается своей ролью незаслуженно обиженной хозяйки дома, отец погружен в свои научные эксперименты – и только маленький Чип томится, как невинно приговоренный заключенный, над остывшим ужином. Вывод вправе делать сам читатель, а каким будет этот вывод – о строгом воспитании в семье, о необходимости держать слово и не отступать от принципов, об эгоизме или о жестокости – решать вам.
В целом, хорошая история, которая многому учит. Быть внимательнее и добрее по отношению к своим близким. Быть внимательнее и критичнее к своим желаниям. Учиться принимать решения и нести ответственность за них. На мой взгляд, несмотря на свою актуальность и жизненность, эти морализаторства выглядят излишне прямолинейно и чуть надуманно, при этом каждый герой вызывает жалость, а не симпатию, хотя полифоничность истории не превращает их в картонные фигуры. Можно слегка презирать их, глядя со стороны, но однозначно не хочется оказаться на их месте, потому что расхлёбывать все их проблемы совсем не просто. Впрочем, сколько бы планов герои ни построили, жизнь все равно внесет свои поправки.

Кто-то может сказать, что Франзен – на любителя. И будет абсолютно прав. Кого-то отпугивает объём его рукописей, кому-то претят остро-социальные темы, неизбежно поднимаемые в его романах, а кто-то просто не любит, когда автор просто до неприличия обнажает хрупкие души своих порочных героев.

Да, читая Франзена, создаётся впечатление, что хороших людей на этом свете просто не существует. Такое впечатление у меня сложилось ещё после чтения "Перекрёстков". Но с другой стороны, он честно показывает все неприглядные стороны своих созданий, как бы говоря "а кто в этом мире совершенен?". Автор рискует, ведь таким образом у читателя вряд ли получится симпатизировать героям. И это правда, ни один из персонажей безусловной симпатии не вызывает. Но риск оправдан: таким образом каждый понимает, что личность без недостатков – это утопия.

В центре повествования – семья Ламберт. Их пятеро: родители Инид и Альфред Ламберт и трое их взрослых детей, давно покинувшие отчий дом и не особо жаждущие поддерживать внутрисемейные отношения. Впрочем, они настолько разные, что их невозможно в этом винить. Старшему сыну Гари сорок три года, он успешный банкир, счастливо женат и имеет троих детей. Чипу тридцать девять, он с треском вылетел с университетской должности, мечтает продать свой уникальный киносценарий, а во всех своих неудачах винит родителей. Дениз тридцать два, она работает замом шеф-повара в новом филадельфийском ресторане, престижном и процветающем. Она настолько запуталась в своей личной жизни, что вскоре это станет её большой проблемой.

Инид и Альфред живут скромно и без излишиств. У Альфреда прогрессирующая деменция, и развитие его болезни мы наблюдаем глазами Инид. Франзен постепенно рассказывает нам историю семьи, и мы понимаем, насколько много было скрыто от детей и от посторонних взглядов. Вот уж действительно, "в каждой избушке – свои погремушки". Но разбор семейных отношений – это то, на чём построен весь роман. И говорить об этом можно бесконечно. Поэтому речь не об этом. Выделяя идею романа можно сказать, что Инид во что бы то ни стало хочет провести Рождество всей семьёй. Проблема в том, что этого хочет только Инид. У взрослых детей своя жизнь, а Альфред тихо погружается в свою болезнь. Любое общение Инид с детьми по телефону сводится к тому, что она их практически шантажирует, отчего те ещё больше стараются избегать совместного общения. Да и ситуации у всех не простые: Кэролайн, жена Гари, терпеть не может его родителей и даже слышать не хочет о том, чтобы ехать к ним с детьми на Рождество; Чип застрял в Литве, осуществляя сомнительную избирательную кампанию; а Дениз запуталась в личной жизни, грозящей поставить крест на её профессиональной карьере.

Смогут ли они собраться на Рождество? И есть ли в этом смысл? Многослойный роман Франзена об этом: о чувствах, о семье, о непростых решениях и душевной близости, которая иногда возникает там, где казалось бы её никто не ждал. Здесь нет нравоучений, но есть мораль. Ведь так просто не ценить то, что имеем, и так тяжело осознавать это, потеряв навсегда.