Они сидели напротив друг друга за маленьким круглым столиком на летней веранде московского кафе. Полуденное солнце еще держалось, но свет уже стал вязким, как перед грозой. В воздухе висела смесь запахов — кофе, пыли, разогретого асфальта и чего-то сладкого со стороны соседнего столика. За ограждением лениво двигался поток машин, пытаясь перебить все запахи бензиновым смогом. Где-то играло радио.

Белая чашка — перед одним, черная — перед другим. Кофе был одинаково крепкий, безо всяких модных московских добавок. Классика.

— Надо заканчивать, — сказал первый.

Он провел пальцем по краю блюдца, будто проверяя гладкость фарфора.

— Давно пора, — ответил второй.

Он помешал кофе, ложечка тихо звякнула о стенку чашки и на мгновение заглушила гул улицы.

Пауза. Радио фоном выдало: «…напряженность в районе Ормузского пролива продолжает расти… Иран… возможные ограничения судоходства…»

— С ними стало скучно, — сказал первый.

Он слегка прищурил свои холодные голубые глаза, глядя куда-то поверх улицы и продолжил:

— Не просто скучно. Предсказуемо.

Ветер едва заметно дернул бумажную салфетку. Где-то вдали глухо прогремело.

— Хуже. Они все уже придумали.

— Не все, — возразил второй.

Он откинулся на спинку стула, и порыв ветра тронул его длинные темные волосы.

Конец ознакомительного фрагмента.