Джен Уильямс
Сестра грифонам

Посвящается Марти – вперед, в Дикий лес!

Jen Williams

TALONSISTER

Copyright © 2023 by Jen Williams

All rights reserved

Оформление обложки Татьяны Павловой

Иллюстрация на обложке Ольги Закис

© Н. Маслова, перевод, 2026

© Издание на русском языке. ООО «Издательство АЗБУКА», 2026

Издательство Азбука^®

Часть первая. От «Губы» до Логова нежити

Пролог

Наше начало – йенлин, медленное созревание внутри оболочки. Каждый йенлин – общая ответственность. Невылупившийся йенлин не принадлежит ни к клану львиного когтя, ни к клану орлиного когтя, его нельзя связать клятвой, на него не распространяется кровная месть.

Символ веры грифона, начертанный Фионоваром Красным на пике Серебряной Смерти

Запах крови красной лентой пронизывал небо, ускользающе стремительный, но безошибочно узнаваемый. Флейн повернулся к Т’вору, чтобы понять, заметил тот или нет. Т’вор уже складывал крылья, направив свою узкую, по-змеиному гладкую голову к земле. Они были на самом краю страны грифонов; здесь горы переходили в предгорья, а за ними, на юге, лежали человеческие земли Бретлении, хотя большинство грифонов предпочитали не называть остров так. Прямо под ними простиралась ничейная земля – трава, снег и редкие деревья.

Т’вор плюхнулся на землю шумно, разбрасывая грязь и снег. Флейн аккуратно сел рядом.

– Кровь, – сказал Т’вор без всякой необходимости.

Флейн приоткрыл клюв, пробуя воздух на вкус. Зима была в самом разгаре, но день выдался необычайно теплым, и воздух пропитался ароматами хвои, талого снега, лишайников, к чему добавился острый запах Т’вора. А поверх всего этого пахло кровью, насилием. Флейн захлопнул клюв.

– Человек, – сказал он. – А еще…

Тишину разорвал пронзительный крик. От неожиданности Т’вор вздрогнул и шагнул назад, а у Флейна перья на шее встали дыбом. Рядом с ними кто-то вопил, визжал, пронзительно и страшно. Вдруг Флейн заметил шевеление на самом краю поляны. Что-то копошилось прямо на земле – что-то мелкое и, скорее всего, несъедобное, ибо что же еще может пресмыкаться так низко? Любопытство взяло верх над грифонами, и они плечом к плечу двинулись на звук.

– Что это?

Сначала Флейн решил, что вопит комок тряпок, в которые любят кутаться люди, но, приглядевшись, увидел внутри свертка существо с маленькой круглой мордой, голой и мягкой на вид, и крошечными руками, крепко сжатыми в кулаки. Посередине морды находилось широкое отверстие, откуда шел крик, зато глаза совсем закрылись от натуги.

– Это детеныш, – сказал Флейн. – Человек, только совсем маленький.

Он поднял голову и огляделся. Люди обычно не отпускают своих детенышей одних, особенно таких мелких, но в заснеженном лесу он не уловил больше никакого шевеления.

– Их йенлин? – Т’вор опустил голову и поводил клювом по снегу, сначала одной стороной, потом другой. Клюв заблестел, как старый речной лед. – Отнесем его Т’руук. Она уже давно не йенлин и способна питаться свежатинкой.

Заметив, что Флейн колеблется, он нетерпеливо фыркнул:

– Давай быстрее, мне надоел этот шум. Порви его, принесем ей каждый по половине, чтобы ты не был ее любимчиком, как всегда. А хочешь, так съешь его прямо сейчас. Лишь бы он заткнулся.

Тут визг буквально удвоился, как будто детеныш понял, о чем они говорят. Флейн положил лапу на грудь маленькой твари и медленно выпустил когти. К его удивлению, кулачок детеныша сомкнулся вокруг его когтя, словно маленькое существо то ли отталкивало его, то ли, наоборот, хотело поприветствовать. В зимний день молодая свежатинка с мягкими упругими внутренностями пришлась бы как раз кстати. Да и косточки, хотя их и мало, будут приятно похрустывать при еде.

Но Флейн не стал есть маленького человека. Он склонился, разглядывая его сердитую мордашку, а потом негромко спросил его на человечьем:

– Ты потерялся?

Т’вор весело воскликнул:

– Ты бы еще с коровой поговорил, прежде чем ее зарезать! Мол, приятная сегодня погодка, и все такое.

– Странно.

Флейн снова окинул взглядом темные деревья перед ними, а потом стал разглядывать грязь у них под лапами. Там, где ее не вспахали когти Т’вора, были видны отпечатки – следы человеческих ног. Расстояние между отпечатками было длиннее, чем йенлин.

– Человеческих детенышей обычно не оставляют одних на морозе. И от них не пахнет кровью. Где же те, кто положил его здесь? Умерли или прячутся?

Т’вор встрепенулся. Человеческий детеныш – хороший обед для их детеныша, но двоих взрослых людей с лихвой хватило бы им троим. Большой черный грифон опустил голову и открыл клюв, принюхиваясь, и вскоре уже скрылся за деревьями позади орущего йенлина. Там он сначала потоптался туда-сюда, отчего к его синим чешуйчатым лапам прилипла земля с сосновыми иголками, потом остановился на одном месте и начал рыть.

– Здесь что-то закопали, – коротко пояснил он.

Когда к нему подошел Флейн, он уже закончил раскопки и чистил свои длинные маховые перья, маслянисто-черные в пятнистом лесном свете. На земле перед ним лежала голова взрослого человека, мужчины. Кожа на ней была землисто-желтой, а в черных волосах, которые росли у него на макушке и на нижней половине лица, застряли комья грязи.

– Он что, умер?

– Люди обычно не расстаются с головой, Флейн. – Т’вор насмешливо щелкнул клювом. – А у этого голова отдельно, а тело – отдельно: вот, смотри, лежит.

Флейн подошел ближе и тоже встал над мертвым. Земля вокруг него покраснела от крови. Пахло, разумеется, мертвечиной, но и чем-то еще. Чем-то неправильным.

– Это сделал кто-то из наших? – спросил Флейн.

На этот раз Т’вор не стал фыркать. Похоже, его тоже волновал этот вопрос.

– Судя по ранам, да. От наших когтей человеческие тела начинают гнить особенно быстро. Но судя по запаху…

– Судя по запаху, не мы. Если бы это были мы, то разве он остался бы целым? Мы бы его съели, и все.

Наклонив голову, Флейн разорвал нижнюю часть тела мертвеца, погрузил клюв во внутренности и принюхался.

Позади них йенлин уже не орал, а только тихо икал от усталости. Витающий в воздухе пряный, густой аромат человеческой крови, как обычно, будил в грифоне голод, но другой запах, какой-то холодный, неправильный, мешал приняться за еду.

Флейн поднял голову и пощелкал клювом, пытаясь определить, откуда идет этот дух, но ответ оставался где-то за пределами досягаемости. Почему-то ему вспомнился Костопад – высокая уединенная скала, куда уходят грифоны, когда наступает их последняя боль. Флейну стало жутко.

– Не нравится мне это, – сказал он. – Ядом не пахнет, но, по-моему, нам все же не стоит его есть.

Т’вор раздраженно встряхнул шерстью и перьями, отчего капли сверкающим каскадом забарабанили по листьям.

– Отлично. Поверю тебе на слово, форвин.

Флейн удивленно поднял голову. Обычно Т’вор называл его «возлюбленным мудрецом» в шутку, но сейчас в этом обращении не было и следа нежного поддразнивания. Значит, странный вид человеческого трупа подействовал и на него.

– Мы найдем другую дичь, Т’вор.

– Или съедим йенлина. Хотя лучше отнести его Т’руук.

Т’вор отвернулся и направился к поляне, где опустил свой мощный клюв к крошечному тельцу, корчившемуся на земле.

– Подожди.

– Что еще?

– Я думаю, йенлина тоже не стоит есть. – Флейн тоже подошел и встал над детенышем, уже чувствуя себя глупо. – Давай лучше возьмем его с собой, позволим ему немного подрасти и посмотрим, что из этого получится. Что бы ни убило этого человека, я чувствую, что оно представляет опасность и для нас.

Долгое мгновение Т’вор молчал, в замешательстве щуря огромные желтые глаза.

– Ты хочешь сказать, что мы должны… вырастить его? В своем собственном гнезде?

– Послушай, мы ведь уже не раз поступали так, как подсказывало мое чутье, и еще ни разу не пожалели об этом, правда? Надо сначала узнать, что здесь случилось. И вообще, это же йенлин. – Флейн отвернулся, прекрасно понимая, что приведенный довод ничтожен. – Каждый йенлин – общая ответственность.

– Да что ты несешь! Это же человеческий йенлин! У него даже перьев нет! Просто мясной ошметок, прилипший к земле. Он не достоин марать наше гнездо, разве только в качестве еды для Т’руук. Рано я назвал тебя форвином – ты не хуже меня знаешь, что мы, грифоны, почти не помним себя йенлинами, куда уж там людям с их крошечными мягкими мозгами! Эта штука вырастет и станет доставлять все больше хлопот, но мы никогда не узнаем от нее ничего нового.

Т’вор уже готов был с отвращением отвернуться, когда Флейн боднул его головой в плечо.

– А по-моему, ты ошибаешься. Ну что, будем стоять здесь и спорить до заката или сразу перейдем к тому моменту, когда ты, как всегда, позволишь мне поступить по-своему? У меня есть предчувствие насчет этого йенлина, Т’вор. И очень сильное. Клянусь своими костями.

– Хм. – Т’вор снова встряхнулся.

Кости – дело серьезное, ни один грифон не станет клясться ими всуе. И Т’вор уступил.

– Что ж, ладно. Но кормить его будешь ты. И объяснять королеве, почему кусок живой еды ползает у нас в гнезде, хотя это негигиенично, будешь тоже ты.

* * *

Они летели обратно. Сверток заливался плачем, бережно зажатый в мощных когтях Т’вора.

Флейн заметил небольшое стадо горных коз, которые осторожно взбирались по отвесному склону Серебряной Смерти. Он подождал, когда животные достигнут вершины, подлетел и, схватив пару, быстро и умело свернул им шеи. Надо же и поужинать чем-то, а этого мяса им хватит на вечер.

Вершина, известная как пик Серебряной Смерти, входила в гряду туманных гор, к северу от которых лежала Эльвиния – страна грифонов, а к югу в многочисленных поселениях обитали хищные твари – люди. Эльвиния являлась для них запретной землей; любого, кто по злому умыслу или просто по глупости вторгался туда, грифоны убивали на месте, а их головы разбрасывали по южным предгорьям в качестве предупреждения другим нарушителям. Но люди, похоже, были глупы и не умели учиться на чужом примере, так что в южных предгорьях скопилось множество черепов, выбеленных морозами и выжаренных солнцем.

А уж чтобы грифон принес с гор живого человека, пусть и маленького, было неслыханно, так что Флейн мог лишь гадать, как отнесутся к этому кланы. Наверняка найдутся те, кто потребует немедленно убить эту тварь, будь она хоть трижды йенлином; если им совсем не повезет и кто-нибудь заикнется о том, что это тяжкое оскорбление самому Великому Твину-ловкачу, за которое тот может наслать проклятие на все кланы, то их выгонят из гнезда, всех троих, вместе с Т’руук, которая еще слишком юна даже для того, чтобы учиться летать.

– Королеве незачем возиться с нашим изгнанием, – сказал Т’вор, как будто читая мысли Флейна. – Она просто порвет нам глотки, и дело с концом.

– Вряд ли, – ответил Флейн.

Королева Феллвин тоже принадлежала к клану львиного когтя, как и он сам, и он надеялся, что она прислушается к соплеменнику.

– Т’вор, это существо связано с нами нитями судьбы. А может, и со всеми грифонами тоже.

– Чепуха. Вот еще, ведун-провидец нашелся.

– Я это нутром чую.