Три дня чтения в подарок
Зарегистрируйтесь и читайте бесплатно

Рецензии и отзывы на Биг-Сур

Читайте в приложениях:
533 уже добавили
Оценка читателей
4.12
Написать рецензию
  • hick_bum
    hick_bum
    Оценка:
    101

    Можно разобрать эту книгу на несколько основных тем, но не хочется, потому как она какая-то всеобъемлющая. Но читать её себе дороже — есть риск заразиться тоской, запечатанной в эти страницы. Биг Сур — живописнейшее место на западном берегу Соединенных Штатов, превратившееся для короля битников в символический гефсиманский сад, где он пытался смириться с отсутствием ответов на его молитвы.

    По началу брюзжащий Джек вызывает даже умиление, а затем вдруг накрывает понимание, что все эти остроумные шуточки и смех — на грани истерики. А потом и вовсе хочется пройтись ему кувалдой по щам за то, что он со мной сделал на протяжении этой книги. Разбередил душу, как осиное гнездо и инфицировал сознание острейшим экзистенциальным ужасом. При чём так и не сказал, что со всем этим делать, как с этим справляться, ведь, что самое ужасное — он сам не знает. Последний пассаж книги в духе и повторится всё как встарь: аптека, улица, фонарь, и так же будут стоять эти несокрушимые деревья, под которыми будут с ума сходить существа наделенные сознанием, но лишенные надежды найти ответы, просто убивает.

    Сумасшествие заразно, как зевота. Даже просто читая про зевоту уже хочется зевнуть, но кто даст гарантию, что когда читаешь про безумие, не становишься безумным? Сначала посмеиваешься над спившимся писакой, потом тебе неловко от жалости к нему, а потом тебя сковывает этот же ужас. От осознания того, что ты слышишь всё это от легенды своего поколения. Человека, который созидал, много читал, путешествовал, знал, шёл другим путём, протаптывая собственную тропинку. Человека, который искал! И вдруг ты видишь его корчащимся, стонущим, разбитым. Он сравнивает свои муки с болями ракового больного на предсмертном одре. К такому нельзя быть готовым, это парализует.

    С мазохистским удовольствием наблюдаешь за его метаниями. То он бежит от цивилизации в лес, то тащит туда своих друзей, пытаясь воссоздать атмосферу былых времен. То, идя по дороге и заметив едущее на машине семейство, с омерзением вздрагивает при виде подкаблучника — мужа, радуясь, что избежал такой участи, то привозит в свою избушку девицу с её ребенком, создавая подобие семьи. Но уже слишком поздно, он не чувствует вкуса жизни, как и вкуса алкоголя. Чтобы оценить степень его отчаяния, надо сказать, что он разочаровался в словах. Писатель разочаровался в словах! Не людским словам описать эту знаково-древнюю скорбь, - говорит он. Уж конечно он хотел бы быть как Коди (Дин Мориарти / Нил Кэссиди), потому что для того жизнь священна и он просто живёт её, но он не такой.

    ...я понимаю, что все просто живут своей жизнью, один я сумасшедший.

    Ни аскетизм, ни гедонизм не принесли счастья. Ни попытка быть частью семьи, ни одиночество, ни любовь, ни дружба не дали удовлетворения. Ни наркотики, ни алкоголь не успокоили. Ни признание, ни слава, ни намотанные по миру километры не принесли независимости. Ни одно из изученных духовных учений ни на дюйм не приблизили к истине. Где мудрость, которая должна была придти с годами, где знание? Какой дорогой ни пойди, будь кем или никем — конец один, а главное - ты так и не узнаешь, зачем всё это было — книга о моменте смирения с этим. Коктейль из русской тоски и калифорнийской истерики, после которого трудно протрезветь и ещё сложнее продолжать шевелиться, ибо зачем?

    Читать полностью
  • shieppe
    shieppe
    Оценка:
    54

    Джек Керуак – писатель и поэт, важнейший представитель бит-поколения Америки 50-х годов, считается, что именно его язык и манера изложения вдохновили таких людей как Боб Дилан и Кен Кизи.

    Керуак один из ярчайших классиков современности, а некоторые критики даже говорят, что его книги выступили катализатором контркультуры 60-х. И вот в 2011 году издательство Азбука переиздает его роман «Биг-Сур». Наконец-то в полном переводе, включая знаменитую поэму «Море», которую Джек написал во время своего отшельничества в Биг-Суре. Каждую ночь он приходил на берег моря в расщелине каньона и слушал шепот волн, дрожа от страха перед могущественной стихией, записывал их говор, переводил его на человеческий язык.

    «Все, что я пишу, складывается в одну большую сагу вроде прустовской, с тем отличием, что мои воспоминания зафиксированы на бегу, а не через много лет больным в постели»,

    - этими словами начинается «Биг-Сур».

    Да что он о себе возомнил, возмутитесь вы, тот, кого называли «королем битников», ярчайший представитель разбитого поколения Америки, что отрицало все культурные ценности и традиции нации, не слишком ли самонадеянно сравнивает он себя с Прустом?! Но уже на пятой странице романа от вашего скепсиса не останется и следа, ему просто не будет места в ваших мыслях, которые окажутся полностью захвачены повествованием.

    Это роман исповедь, не крик о помощи, но попытка выговориться, история одного безумия, повесть о человеке чье творческое начало бьется с темными демонами белой горячки. Керуак хватает нас, будто бы за шиворот тащит за собой в этот бурелом из мыслей, чувств и озарений, которые перемешиваются с похмельными синдромами и приступами отвращения к самому себе и всему сущему, что его окружает. На страницах книги царит хаос, сумбур, полнейшая каша из имен, событий и случайных встреч – это создает особую атмосферу, позволяет проникнуться этим духом битничества, вечного бродяжничества, поиска самого себя, среди этих скал, среди этого моря и чужих людей.

    Роман был написан Джеком в тяжелые времена, его депрессия становилась все глубже, алкогольные загулы все чаще и страшнее, пробуждения по утрам все более мучительными. Он устал от людей и от самого себя, он бежит. В лес, в каньон. Подальше ото всех, здесь в хижине наедине с природой ему кажется, что он сможет восстановиться, он даже чувствует необычайный прилив сил и вдохновения, много пишет и размышляет. Но в одну из ночей все ломается, портится как старая пластинка, и жизнь дает трещину, начинает заедать.

    В каждой строчке, за каждым словом и предложением таится огромная печаль и горькое одиночество. Мрачное и душное одиночество души.
    Я устал, я больше не вынесу этого, кричит он с каждой страницы книги, как я могу быть королем, какого бы то ни было движения, если сам я еле двигаюсь, едва раскрываю глаза по утрам. Посмотрите на меня, я превращаюсь в развалину, скоро от меня не останется ничего...
    Сам Джек пишет, что просто сошел с ума. Его побег вместо очищения принес ему лишь новые страдания, просветления не случилось, все кончилось запоем по барам Сан-Франциско.

    Несмотря на то, что в своем романе-исповеди Джек предстает скорее отрицательным персонажем (постоянные алкогольные возлияния, баловство наркотиками и разгульный образ жизни еще никому не добавляли очков) его стиль запоминается, отдельные фразы хочется цитировать, и, не доверяя обманщице памяти, вы, возможно, схватитесь за карандаш, блокнот – записать, не забыть, поймать момент. Даже, если до этого из книг никогда и ничего не выписывали.

    «Этот мир слишком стар, чтобы мы могли говорить о нем своими новыми словами»

    Эта книга слишком неординарна, чтобы мы могли написать о ней своими стандартными фразами.

    Читать полностью
  • kinojane
    kinojane
    Оценка:
    21

    Если "Бродяги Дхармы" - вдохновенное, хоть и несколько надуманное просветление, то "Биг-Сур" - всхлипы агонии, едва различимые солнечные зайчики среди безумных хаотических всполохов. Дочитывать книгу было просто страшно: настолько погружаешься в кишащую черным страхом и смертью яму нервного срыва писателя. Видишь, до чего довел себя умный вроде бы и добрый мужик, Керуак (ну ясно же, что это все о нем, как дневник) - и понимаешь, что он сам виноват, но почему-то очень жалко и грустно, хочется излечить его, даровать свободу от пагубных привычек. Но надо ли ему это? Не он ли сам выбрал такой путь, путь разрушения и опустошения, начинавшийся так весело и свободно?

    Все, что в "Бродягах..." было так легко и весело, от чего наступала эйфория, больше не лечит, не работает, не дает крыльев за спиной. Теперь это лишено ореола бродяжеской романтики и развеселого слегка анархистского битничества, а восторженные юные последователи кажутся пустыми и глупыми; теперь вино и прочие напитки - просто способ держаться на плаву. Только вот с ними плохо, а без них - невыносимо. И ничего уже совсем не хочется: ни любви, ни секса, ни прогулок, ни дружеских посиделок, ни вкусной еды. Зато иногда хочется, чтобы шуршащее тысячами звуков море поглотило тебя. Или упасть со скалы, над которой тянется тоненький белый мостик к спасению.

    И хотя заканчивается роман жизнеутверждающими словами о том, что все когда-нибудь обязательно будет хорошо, становится очевидно, что герою (=Джеку) вряд ли когда-нибудь будет хорошо, если он не сделает что-то со своей ,свалявшейся в клубок алкогольных вымученных вечеринок и безделия, жизнью. Ну или будет - но не здесь.

    А после книги реально нехорошо, какая-то зияющая экзистенциальным ужасом дыра внутри. Но вещь сильная, потому что от начала и до конца личная, искренняя. Мне кажется, в этом есть что-то от раскаяния.

    Читать полностью
  • matiush4388
    matiush4388
    Оценка:
    16

    Сбегаешь в глушь, говоришь, что от толпы, но на самом деле от себя. Но от себя не убежишь. И сам себя ешь, даже море может запугать, ввести в ужас. И все что было, все что пытаешься поймать или пытался - все ничто. И ты ничто . И только море сильнее. Сколько угодно можно макать голову в ручей, все равно она не станет чистой, как вода в нем. А такая и будет, отравленная керосином и жизнью. И душа, обреченная висеть между мостом и пропастью, раздираемая чувством вины за всех мертвых коланов, котов, золотых рыбок, и рыб съеденных на ужин....Обреченность жуткая.
    А если еще ты для кого -то последняя надежда "выйти за нормального мужика", давай уедем в Мексику, давай будем ужинать вместе, спокойно, это то, что тебе нужно. Тебе нужно поспать, чувак. Тебе нужно поесть, чувак. Тебе нужно меньше пить, чувак. Заканчивай. Все знают, один ты не знаешь ничерта и болтаешься эдаким говном в море. Только осел Альф священный знает, ревя где-то там вдали. Даже мышь умерла. Зачем открывал эту банку с ядом...
    ну и фильм скоро выйдет(трудно быть слоупоком, вышел уже ). Хрень, наверное. Типа "Вопля" в очках.

    Читать полностью
  • the_unforgiven
    the_unforgiven
    Оценка:
    10

    С того момента, как читала его первый раз, я ничего не помню, кроме моста со скелетом машины под ним и того, что в целом понравилось. С тех пор несколько изменилось моё восприятие и хотелось вернуться к старине Джеку и вот наконец волшебный пендель меня постиг и я перечитала Биг Сур.
    С возвращением меня!
    В начале книги показалось, что я понимаю, почему его так бесследно забыла - атмосферность, но всё дзен-размышления, довольно психоделичные и складывающиеся скорее в целостное мировоззрение, нежели в сюжет и запоминаемые картины. Потом стало ясно, что есть логичное и развивающееся повествование, которое забыла, потому что склерозник я неимоверный.
    Раньше все истории Джека были для меня одной нескончаемой дорогой (за исключением Мэгги и Видений Жерара), где-то с закосом в буддизм, где-то больше в джаз, где-то с остановками на пару месяцев. А здесь путешествие по большому счёту скорее внутреннее, чем пространственное. Теперь всё становится на свои места, многочисленные персонажи обретают лица, потому что ты успел о них что-то узнать. Один из близких друзей мистера Моррисона МакКлюр и Ферлингетти, который воплощает собой совесть всея разбитого поколения. Интересно, что его свело с этими безумными бродягами? По тому, что можно прочитать в Антологии Поэзии Битников, он вообще классик. Приличный, классичный классик. Возвращается осознание, первый раз пойманное в начале Дороги, что неунывающий Нил всегда был на ступень безумнее Джека, как бы тот ни старался и сколько бы лет не провёл с ним бок о бок.
    Вспомнилось, как Х., прочитав Сур первый раз, сказал: "какое неоднозначное чувство - один мой любимый писатель обложил другого!" (Керуак там назвал Гессе с его Степным Волком жалкой пародией на Достоевского).
    Который раз уже замечаю, что во всех битнических историях немало кайфа ломают женщины. А без них никак. Понятно, что они существа с вечными непостижимыми заморочками, но странно, что так и не нашлось тех, что были бы своими в доску и во всём поддерживали этих бродяг. Ни в их времена, ни после. Вернее, у них была Каролин Кэссиди, которая в начале была той ещё типичной женщиной-истеричкой, но потом стала, наверное, самой офигенной в истории битников. После... возможно, такой могла бы стать Патти Смит, повернись её судьба чуть иначе.
    Где бы нас не носило, какие бы моменты мы не переживали - неудержимая тяга дорог, медитации и дзен, сумасшествие и джаз, отчаяние и тишина, домашнее затворничество или безудержное веселье, фонтаны вдохновения или книжный запой... иногда надо возвращаться в Биг Сур...

    Читать полностью