Frank Farrelly

Jeff Brandsma

Provocative Therapy

© Tim Farrelly, 2013

© Перевод на русский язык ООО «Прогресс книга», 2024

© Издание на русском языке, оформление ООО «Прогресс книга», 2024

© Серия «Мастера психологии», 2024

* * *

Предисловие 1 (Френк Фаррелли)

Раньше я не придавал значения предисловиям. Они казались мне невероятно скучными. Но после написания этой книги совместно с Джеффом мне хочется перефразировать Трусливого Льва из «Волшебника страны Оз»: «Я верю в предисловия… я правда верю в предисловия…»^[1]

Книгу можно было бы начать по-разному, но я ограничусь лишь некоторыми замечаниями о том, как она появилась.

Через несколько лет после начала занятия провокативной психотерапией Рэнди Паркер, друг и коллега по Мендоте, стал убеждать меня написать книгу о моем терапевтическом методе и предложил помочь транскрибировать сотни имевшихся у меня записей сессий. Поскольку в то время я был испуган и обескуражен грандиозностью задачи, я принял его помощь, и мы стали собираться каждую неделю у меня дома. Через год у нас (меня, Джун, Рэнди и его невесты Донны Готер) была уже целая кипа расшифровок сессий, достаточно хорошо иллюстрировавших метод, но книги всё ещё не было.

Рэнди и Донна вскоре переехали в другой город, и я почувствовал себя покинутым. Однако я продолжал вести записи, пытаясь упорядочить весь процесс. Растущая день ото дня пачка заметок стала почти сама собой распадаться на разные категории, которые превратились в черновые главы, и именно в это время я познакомился с Джеффом Брандсмой.

Он появился в Мендоте летом 1969 года вместе с двумя другими стажёрами-психотерапевтами, Гэри Эммануэлем и Брентом Дэвисом. Вскоре мы организовали семинар по провокативной психотерапии и вместе работали над некоторыми клиническими случаями. Драйв и энтузиазм этих «трех мушкетёров» пришлись весьма кстати. В мае 1971 года Джефф написал из Университета Кентукки о том, что хочет вместе закончить книгу. Он был предан этой идее, хотел быть соавтором и сразу же вызвал у меня массу противоречивых чувств: я был рад его помощи, однако не хотел делиться своим детищем, испытывал радостное волнение по поводу скорого появления книги, мучился от страха, что книга не сможет в полной мере передать суть провокативной психотерапии. Но самым сильным было чувство собственничества: провокативная психотерапия была моей, моей, МОЕЙ. Однако заверения Джун и Джеффа меня успокоили; я отправил ему почти три килограмма рукописей и заметок, и началась работа по написанию и переписыванию. Для меня были важны три вещи: ясность, ясность и ясность. И в этом, как мне кажется, мы преуспели.

По мере развития наших рабочих отношений стало ясно, что я отдал себя в руки высокоинтеллектуального Саймона Легри^[2]. Помню дни, когда я по четырнадцать часов писал, писал и писал, а Джефф безжалостно говорил: «Ладно, теперь я отдам это секретарю, а ты опять садись писать…» Но его неослабевающий интерес, энтузиазм и стремление довести дело до конца поддерживали меня. Его юмор, точные замечания и умение подстроиться под мой темп, стиль и настроение показали, что он не только соавтор, но брат и друг.

Книга закончена, и я думаю, что мы сумели точно объяснить суть провокативной психотерапии на бумаге. И всё же я не уверен. Буквально на днях студентка, заинтересовавшаяся провокативной терапией, сказала: «Я работаю с некоторыми “безнадёжными” клиентами, и мне хочется хорошенько их встряхнуть». Я вздрогнул, схватился за голову и сказал: «Минуточку. Подождите-ка. Провокативная терапия – это не способ “встряхнуть” клиента».

А поэтому цель нашей книги – объяснять, объяснять и объяснять.

Фрэнк Фаррелли,

26 августа 1973 года

Предисловие 2 (Джеффри М. Брандсма)

Я надеюсь, что эта книга оправдает своё название. Мы хотели, чтобы она была провокативной и порой возмутительной, но прежде всего чтобы она давала надежду. Мы знаем, что этот метод способен принести пользу тем, кто преподал нам самые главные уроки (т. е. нашим пациентам и клиентам).

На этих страницах сделана попытка запечатлеть удивительного человека. В том виде искусства, которым до сих пор в значительной степени является психотерапия, художников немного, но Фрэнк Фаррелли – один из них. Его жизнь, стремления, поступки и ошибки стали искрой для этого труда, задача которого – рассказать об иной философии и показать разные модели поведения практикующим специалистам, ещё не подобравшим «ключик» к своим клиентам или самим себе. Провокативная психотерапия формирует более социально ориентированный взгляд на живого человека, опутанного сетями современных проблем и реалий нашего общества.

Мой единственный вклад в книгу заключался в том, чтобы придать структуру идеям этого человека. В разное время я был организатором, наблюдателем, критиком, респондентом и соавтором; вместе мы работали над тем, чтобы максимально структурировать и сформулировать концепции Фрэнка. Мы решили не обременять читателя мнениями авторитетов и ссылками на научные исследования, но полагаем, что наши утверждения могут быть подтверждены существующими или будущими исследованиями.

Читая эту книгу, вы, возможно, испытаете на себе действие провокативной психотерапии, хотя стиль и содержание реальных сессий несколько отличаются от приведённых здесь примеров. Надеюсь, вы продуктивно и приятно проведёте время.

Джеффри М. Брандсма,

26 августа 1973 года

Благодарности

Попытка всего на нескольких страницах выразить благодарность людям, которые на протяжении последних двадцати лет играли неоценимую роль в процессе моего профессионального роста, представляется невыполнимой задачей. Простое перечисление их имён не воздаст им должное. Их поддержка, доброта и понимание всегда были в моём распоряжении, когда я в них нуждался. А нуждался я в них часто на протяжении многих лет.

Перечисляя их имена, я вспоминаю конкретные слова, которые они говорили, вижу время и место, слышу их голоса, но формат этой книги не позволяет мне описать их во всей полноте.

Итак, перечислим имена не только коллег, но и друзей: Дом Джером (Джим) Хейден; Кэтлин Коул; покойный Джон Паласиос; покойный Чарли Тру; Карл Роджерс; Джек Райли; Шарлотта Хаббард; Форест Орр; Джо Биллид; Джин Гедлинг; Алин Робертс; Велма Гинзберг; Ли Лизерс; покойная Вирджиния Фрэнкс; Билл Джексон; Джон Томас; Ив Оуэнс; Рэнди и Донна Паркер; Дик Кроссман; Эм Людвиг; Карл Уитакер; Ленни Стайн; Сэл Гамбаро и Ли Элкленд. Не могу не упомянуть и моих студентов, интернов и ординаторов в области социальной работы, психиатрии, психологии, сестринского дела и профессиональной реабилитации. На протяжении последних десяти с лишним лет они задавали сложные вопросы, спорили со мной, вызывали меня на «интеллектуальные» дуэли и помогали объяснить мою позицию другими бесчисленными способами.

Я также хочу поблагодарить весь персонал Государственной психиатрической больницы Мендоты, недавно переименованной в Институт психического здоровья Мендоты, с которым мне удалось поработать за последние пятнадцать лет. Многие из них помогали мне в качестве вторых психотерапевтов и вдохновляли меня во время наших бесед после сессий с пациентами и их семьями.

И в дополнение ко всем вышеперечисленным я хотел бы поблагодарить Бога. Делать это в книге такого рода более чем неловко, но вместе с тем я не хочу, чтобы Он получил все лавры за содержание или стиль – они моя заслуга. Он и так получает их сполна, а мне нужно совсем немного. Добавлю также, что иногда Он запаздывал со своими консультациями.

Мы также хотим выразить благодарность нашим секретарям за то, что они с недюжинным терпением разбирали наши каракули и проявляли исключительную выносливость, работая с огромными текстами: Мэри Гилбертс, Соне Йохансен и Яну Дугласу.

И наконец, мы хотим поблагодарить наших жён, Джун и Анну, за их терпение, неизменную поддержку, еду и… впрочем, мы сами поблагодарим их, когда вернёмся домой.

Фрэнк Фаррелли, Джеффри Брандсма

Институт психического здоровья

Мендоты Мэдисон, штат Висконсин

Зарождение провокативной психотерапии

Студенты, изучающие психотерапию, демонстрируют различные паттерны и темпы обучения. Некоторым нравится читать книги о теоретических основах психотерапии. Так они получают зачаточное понимание, в рамках которого пытаются систематизировать клинические явления, а затем применить его в беседах с клиентами или пациентами. Другие кажутся наглядным примером максимы «Подражание – самый быстрый способ обучения». Они предпочитают наблюдать за опытными психотерапевтами, проводящими сессии с пациентами или клиентами. Третьи предпочитают аудиальные способы обучения, например прослушивание записей терапевтических сессий и бесед. Существует ещё одна группа, которая любит смотреть видеозаписи терапевтических сессий. Наконец, есть те, кто быстрее учатся, когда применяют знания на практике, проводя терапевтические сессии с клиентами, а затем анализируя их с квалифицированным супервизором или консультантом.

Я (Ф. Ф.) изучал психотерапию с помощью всех этих методов, в том числе и будучи сам объектом лечения, но наиболее полезным способом обучения для меня были психотерапевтические сессии с клиентами. За многие годы я провёл тысячи сессий с самыми разными пациентами, которые стали моими «профессорами»; за свой рост и развитие как психотерапевт я благодарен тем урокам, которые они мне преподали.

Таким образом, эта глава – хронологический и в высшей степени личный отчёт о клиническом опыте, который я приобрёл, и уроках, которые я из него извлёк. Однако я не накапливал этот опыт последовательно и логично, неделя за неделей. Некоторые из этапов моего становления, возможно, пропущены в этой «саге». В течение долгого времени крупицы моего опыта представляли собой разрозненные, сломанные кусочки головоломки странной формы, которые, казалось, невозможно собрать в единую картинку.

Имена, внешность и иные характеристики пациентов были изменены в целях конфиденциальности, но имена моих сокурсников, руководителей и коллег были сохранены, поскольку именно они помогли мне сформулировать и уточнить мои идеи. Я могу с трудом вспомнить пять предметов, которые моя жена просит меня купить в продуктовом магазине по дороге с работы, но я практически не испытываю трудностей с запоминанием точных деталей времени, места, ситуации, выражения лица, тона голоса и интонации, а также конкретных слов, которые клиенты говорили мне в ходе сессий и которые я считал значимыми для себя как специалиста. Добавлю также: моей памяти помог тот факт, что я записал на магнитофон примерно 90 % моих сессий за эти годы.

Мой самый первый пациент

Когда в 1956 году я проходил клиническую практику, учась на факультете социальной работы Католического университета, меня направили в Детский центр округа Колумбия в Лореле, штат Мэриленд. Я был в группе, состоявшей из шести или восьми студентов, которые ходили туда три дня в неделю, и работал под руководством миссис Кэтлин Коул. Я очень обрадовался предстоящей практике и не мог дождаться, когда у меня появится первый пациент. Моя руководительница подобрала мне случай и провела установочную беседу перед первой сессией. Когда я спросил, о чём следует говорить, она посоветовала мне изучить семейное окружение пациента. Я её не понял, и она перечислила вопросы, которые я мог бы задать. Со страхом и трепетом я вошёл в комнату, чтобы провести первую сессию с крепким на вид 15-летним белым мальчиком из трущоб Вашингтона, округ Колумбия. Я представился, мы сели, и я сказал ему, что хочу поговорить о его «семейном окружении».

(Пример № 1: c. 1)

Пациент (с непониманием на лице): А?

Психотерапевт (очень напряжён, но пытается казаться спокойным): То есть я хотел бы поговорить о вашей семье.

Пациент (кивает): Ладно, сразу так бы и сказали.

Психотерапевт (украдкой поглядывая на карточку с записями): Как вы ладите со своим отцом?

Пациент (резко): Нормально.

Психотерапевт (озадаченно): Ну а с матерью?

Пациент: Хорошо.

Психотерапевт (обильно потеет): Как я понимаю, у вас есть старшая сестра – как вы с ней ладите?

Пациент (пожимая плечами и глядя в окно): Мы ругаемся, но в целом ничего.

Психотерапевт (профессионально кивает): Понятно. (после паузы) А как вы ладите со своим младшим братом?

Пациент (резко): Хорошо.

Этот разговор длился примерно 60–90 секунд; я был в панике, потому что все мои вопросы были исчерпаны. Пациент, громко чавкая жвачкой, уставился в окно, и остаток часа прошёл в мёртвой тишине. Если коротко, эта сессия стала для меня катастрофой, но я понял одно: мне нужно было учиться. И учиться многому: как разговаривать с пациентами и как правильно и разнообразно реагировать на их слова. Я твёрдо решил никогда больше не допускать подобного.