ГЛАВА 1. Златовласка

– Асфальт, мокрый как твои глаза…

Я напеваю замыленную донельзя рэп–балладу, бесшумно спускаясь по лестнице. Пританцовывая, захожу в кухню, открываю холодильник и достаю банку колы. В беспроводных наушниках повторяется ритмичный припев, и я выписываю бедрами восьмерку. Шлепок по заднице отрезвляет меня моментально. Я резко оборачиваюсь и вижу перед собой высоченного парня с взъерошенными темными волосами. Он пялится на меня с нахальной улыбочкой и через секунду клацает зубами перед моим носом.

Банка газировки летит на пол, взрывается и обрызгивает мои щиколотки ледяным фонтаном. Я подпрыгиваю, а он захлопывает холодильник, толкает меня в плечи, и я ударяюсь спиной о хромированную дверцу. Черт, как больно…

Его полные губы шевелятся с издевкой, но в моих ушах звучит голос Егора Крида. Выученный наизусть трек, следующий в моем плейлисте после нашумевшего хита. И я ни фига не понимаю… Кто этот парень? Что ему нужно? Деньги? Драгоценности? Отцовские раритетные тачки?

Просто замираю намертво и даже не моргаю.

Родители прилетают из отпуска только завтра. Кроме меня и домработницы никого нет. Мне даже на помощь позвать некого. Блин…я столько раз просила отца нанять охрану, а он твердил: у нас самая крутая сигнализация во всем загородном поселке. Вот тебе и самая. Какой–то упырь пробрался, пощупал мой зад и теперь таращится на меня в упор то ли с желанием поцеловать, то ли оглушить чем–нибудь тяжёлым.

– Ни звука, Златовласка, – выковыривает один наушник из моего уха и тот отскакивает куда–то, – или тебе пизда.

– Грабить будешь? – заикаюсь на каждой букве, запоминая его глубокие карие глаза, длинный нос и татуировку на шее. Рисунок странный. Похож на какой–то древний манускрипт.

– На хера мне вас грабить? Ты сейчас сама всё отдашь. По доброй воле.

Проводит пальцем по моей выпирающей ключице и получает хлесткий удар по руке. Гортанно смеется над моим жалким противостоянием.

Меня это дико выводит из себя.

И почему-то я перестаю трястись от страха. Первая реакция да, испуг, а теперь…хочется врезать ему в челюсть или по яйцам и вызвать полицию. В глубине души, я уже представляю себя красивую с грамотой за поимку опасного преступника в местных новостях.

– Пошел ты, – вздергиваю острый подбородок, который подрагивает слегка.

– Смелая? – нагибается и я вдыхаю аромат ванильной булочки. Свежеиспеченной. – В морду дать мне хочешь? Или может сюда.

Бедрами вперед качает. Я морщусь брезгливо.

Придурок этот снова смеется. Более низко и более дерзко. Со двора доносятся ржачные шепотки. Собаки соседские лают. Особенно шпиц из дома напротив. Мерзкий пес, визгливый.

– Скоро здесь будут менты. Если не хочешь загреметь в кутузку, сваливай немедленно.

– Оуч, – еще ближе ко мне придвигается. Обе руки в холодильник упирает, хвастается бицепсами, – пока не найду то, что ищу, никуда не свалю. Так что, захлопни свой сладкий ротик, Златовласка и не буди старушку Шапокляк, что прислуживает тебе и твоим предкам.

От животной наглости и терпкого запаха, и бурлящих эмоций у меня горло перехватывает. Дышать нечем. Подлец отступает и принимается рыться в шкафах. Буквально в каждом. Переворачивает верх дном всю посуду и валит на бок кофемашину. Я потихоньку переползаю к арке, ведущей в коридор и замечаю тупой взгляд бесцеремонного вора. Всего мгновение и по его широченной ухмылке, я понимаю, мне крышка.

Как говорится «беру ноги в руки» и несусь в гостиную. Пытаюсь вырубить плеер и дозвониться до полиции. Гудок, второй и мой новенький Айфон летит в стену. Парень зажимает мне рот шершавой ладонью и перетаскивает к раздвижным панорамным дверям. Легко отодвигает одну створку и выводит меня во двор. Август на исходе. Земля холодная. Еще и мокрая после дневного дождя. На мне шелковая пижама со Снупи и больше ничего. Привыкла натягивать ее на голое тело.

Засранец встряхивает меня и несмотря на мои удары по его ногам и животу, заваливает на газон. Садится сверху, зажав запястья над головой.

– Реально Златовласка, – сплевывает влево, – долго такую гриву растила?

– Отвали!!! На помощь! На помощь!!!

В гостевом домике загорается свет. И я, и он улавливаем яркую вспышку. Только минуту спустя, снова воцаряется тьма. Блин! Сучу ногами, норовя скинуть его с себя, а ему хоть бы хны. Смотрит пристально, время от времени сужает чертовы нахальные глаза.

– Тебе не жить, козел! Остаток своих дней проведешь на зоне!

– Вай–вай, – опускается вплотную. Чувствую нехилую эрекцию, – какая грубая принцесска мне попалась. Разве можно так с будущей любовью всей своей жизни разговаривать, м?

– Чего? Ты чокнутый?

Локтями дергаю. Бесполезно.

– После всего того, что между нами было, я определенно готов посмотреть на то, как ты будешь сохнуть по мне, как будешь мастурбировать в ванне, вспоминая мою физиономию. О, да, Златовласка, ты кончишь от фантазий про меня.

Лижет мою горячую щеку и добавляет на ухо:

– Постарайся не двигаться пару минуток, окей?

Его «окей» выбешивает в край. Я нарочно ёрзаю по влажной траве, а он достает из кармана джинсовой куртки с черным капюшоном складной нож и одним нажатием выпускает лезвие наружу. Мой инстинкт самосохранения тотчас срабатывает. Я становлюсь неподвижной. Только разные голоса на бессознательном уровне впитываю. Похоже в моем доме целая толпа людей. Тот, кто прямо сейчас восседает на мне приводит с собой дружков. Они громят дом. Родителей хватит инсульт…Мама столько сил вложила в дизайн. А папа потратил на ее хотелки больше, чем на свой последний Мустанг, привезенный из штатов.

– Итак, Златовласка, чтобы ты навсегда запомнила своего будущего парня, оставлю кое–что на память, – задирает мою рубашку и возбужденно скалится. Острием ножа обводит пупок.

– Я никогда с тобой не буду! Ты сядешь!

– Прежде чем пиздеть всякую чушь подумай о мамочке и папочке. Они же такие уважаемые личности. Мамочка – крутая тёлка в сфере благотворительности, папочка – уважаемый чел, с миллиардами на счету и со связями в политике. Разве ты хочешь их огорчить, испортив годами создаваемую репутацию?

Вдавливает ножик мне в кожу под ребрами. Я закусываю боль, до крови продырявив клыком щеку.

Шум и звон битого стекла не дают мне усомниться в том, что в доме чужаки. Вскоре их дебильный смех уже нельзя игнорировать. Молюсь о соседской сознательности. Пусть вызовут полицию. Пусть хоть что–то сделают!

– Откуда ты знаешь о моей семье?

– Я много чего знаю, – рывком метит меня и ловко вскакивает на ноги. Я сворачиваюсь калачиком, зажав рану ладонью. Всеми силами пытаюсь не разреветься.

– Бро, уматываем! – в дверях показывается белобрысый парень с хвостиком на макушке.

– Рад был познакомиться, Златовласка, – обтирает нож о джинсы и сует его в рукав.

Ничего не могу ответить. В горле истошный крик удерживаю.

Белобрысый и этот шизик обмениваются «пятюней» и исчезают в темноте моего дома.

Вдалеке звучат полицейские сирены и абсолютны все псины в поселке устраивают позднюю перекличку…