ТЫ ЧТО… ОФОНАРЕЛ?

— Да ладно, ребята… места достаточно… — Вначале я, как обычно, пытался решить дело миром. Но чаще всего это не прокатывало.

Тяжело выдыхая, начал слезать с подоконника. Телефон, чтобы тот не пострадал в потасовке, засунул в задний карман джинсов. Придётся навалять парням, у которых в подъезде был дармовой Инет — не в каждом его можно найти. Этот дом был ближе всего к моему, но я обычно сюда не ходил. Знакомые отговаривали, объясняли, что тут живёт пацан, который в свой двор никого не пускает. И это вполне нормально, когда местные не хотят делиться. Но про того парня говорили, что хоть он мой ровесник, из-за своего нрава уже успел побывать в колонии, а после неё стал полным отморозком и тем, кто ему не нравился, не стеснялся угрожать бабочкой. Жил со своим братом, который был его опекуном. Родители у них погибли, но старший брат был боксёр и, видимо, в боксе снимал стресс. А вот младший совсем съехал с катушек. Я всё же сочувствовал парню и не стремился нарываться. Но тут было срочное дело, и потому я махнул рукой и пошёл где ближе.

И это было совершенно напрасно. Наша встреча сразу же стала предопределена, и драка тоже. Ведь я не буду слушать, как меня оскорбляют, тем более когда маты затрагивают мою маму. Такое я никогда терпеть не стану. А местные парни, как и ожидалось, были не согласны с моим присутствием. И к сожалению, с ними явно был тот, который вышел из колонии. Такой грубый мат обычные парни не используют. Тут явно слышится глубокий опыт.

К тому же мой внешний вид вводил в заблуждение тех, кто любил помахаться. Когда я стал жить у бабки, мне пришлось подстроиться под её индивидуальное понимание внешнего вида парней. С этих пор драться я стал гораздо чаще.

Бабка у меня — интеллигентка. Она разрешает пожить у себя, пока я учусь в техникуме. Я уехал далеко от родного города. Ведь в молодости моя мама влюбилась и за своим любимым уехала жить к чёрту на куличики. Там он её и бросил. Беременную мной. А возвращаться к матери она не стала из гордости, хотя та уговаривала. Деньги высылала на все праздники и постоянно писала, пока телефоны не стали у всех в ходу. Теперь вот перезваниваются. А бабка взяла меня к себе жить, но только с одним условием: я должен выглядеть как ботан и быть полностью повёрнут на учёбе. Если она увидит со мной хотя бы одну девку, то тут же отправит назад.

В первый же день увидела, как я собираюсь на учёбу, и возмущённо закудахтала. Давай выговаривать, что вид у меня как у бандита. Я удивился: в косухах ходят многие. Но бабка не отставала. Джинсы она ещё стерпела, но остальное заставила переодеть. Принесла какой-то чёртов свитер с рубашкой. Свитер я в техникуме снимал. Но те, кто меня видел в нём, ржали в открытую. К тому же бабка зализала мне волосы. Со словами, что я «должен выглядеть аккуратно».

После взгляда на отражение понял: ненавижу слово «аккуратно». Ну и бабка обмолвилась, что мне не хватает очков, и тогда я — вылитый учёный. К моему удовольствию, от неё был бонус в виде карманных денег, и я за это был благодарен. А сдался в общем-то потому, что не хотелось обстановку нагнетать, всё же старый человек. Надоело, что то и дело при виде меня хватается за сердце. Так что я стал ходить так, как ей нравится, и даже — ей на радость — очки с обычными стёклами прикупил. Потому что было приятно, когда бабка радовалась, к тому же она становилась очень щедрой, и я это ценил.

Но всё же она — настоящий тиран. Потому что всё время следила, чтобы её условия соблюдались и я ни с кем не встречался. Постоянно проверяла мою переписку в телефоне. Не позволяла тот тариф, при котором на телефоне был интернет. Говорила, что дома есть комп с нетом и этого мне достаточно. Правда, комп она тоже проверяла.

А я не монах. На мать внешне очень похож. А она по молодости очень даже ничего была. Вот ко мне девки и липнут. Приходится шифроваться и переписываться — исключительно где найду дармовой Wi-Fi. Сейчас как раз договаривался с девкой. Учится в нашем техникуме, только в другой группе. Она давно мне глазки строила, а тут перешла к действиям. Подошла и телефон дала. От такой удачи не отказываются. Я уже почти назначил на завтра встречу. Ну и прервали нас на самом интересном.

Парни были настроены агрессивно. Тот психованный их подначивал. Он сразу обложил меня матом в три этажа. Ну и, видя, что не действует, стал задевать родных. Он меня не знает, и видно, что ему на меня наплевать, просто парню надо подраться, а я оскорбление матери терпеть не намерен. В своём городе c самого детства отходил на самбо. Поэтому в ситуациях, где надо помахаться, не пасую. Сейчас снял очки. Маскировку надо беречь.

— Проваливай давай. Чужакам здесь не рады, — один из сопутствующих парней сказал что-то без матов.

Вообще, их трое. Но я вполне могу надавать и троим. Главное — не теряться. А потом сваливать, не теряя времени.

— Я уйду, но вначале ты ответишь за свои слова, — протянул, всматриваясь в противников, а потом быстро метнулся вперёд.

Самый сильный удар кулаком в скулу того, психованного. Прогиб и уход с разворотом от кулака бокового парня. Ему я успел ответить в корпус. Но места в подъезде мало, и третий всё же вскользь достал меня в бок. Натренированное тело справилось, и, приняв удар, я снизу заехал ему в челюсть. Вот теперь надо уматывать. Маловероятно, что в другой раз меня здесь встретят теплее, и я сюда больше не ногой, но тем не менее напоследок крикнул:

— Я ещё приду! — после этого сжал тело, как пружину.

Сразу отпустил себя и перескочил через перила. Широким прыжком преодолел ступени — и новый перелёт через перила. И вот я на улице и несусь в другой двор. Там я уже отстоял своё право на место и на уважение. В каждом дворе такая история происходит заново. Но потом, после пары махачей, уже принимают как своего.

Бок даёт о себе знать. Наверняка будет синяк. Главное, чтоб бабка не увидела. Но я не щеголяю перед ней раздетым. Так что буду сдерживаться в квартире и не кривиться при движениях. Тогда она ничего не поймёт. Не впервой.

Пришёл в другой двор, где меня нормально встретили, и сел с компанией.

Мы, как обычно, сидели каждый в своём телефоне. Тут подвалили из того двора. Те парни, с которыми я сейчас махался. И чего им не хватает? Так сильно охота зарядить мне в торец? Знают же, что я первый им наваляю. Ого, да они подмогу притащили. Того взрослого парня, брата этого психованного, который ходит на бокс. Нехилый качок…

— Ты что, офонарел — моего брата бить?..— спросил боксёр.

Коротко и понятно. Значит, будем драться. Отказываться выйти, даже если знаю, что мне прилетит, — ниже моего достоинства. Ну не могу я упасть в своих глазах. А тут мне явно светит трёпка. Мы сразу кинулись друг на друга, и скулу тут же ожёг удар. Но я привычным движением тоже ударил парня с размаха в торс. Жаль, в солнечное сплетение не попал. А то бы сейчас уже всё закончилось. Но он опытный и вовремя успел переместиться.

Теперь я поставил руки, и он меня метелит почём зря. А я только лицо прикрываю. От бабки будет трудно спрятать фингалы. Но надо показать, что тоже не лыком шит. Вытерпел до подходящего момента и нашёл способ хорошенько врезать. Парень покачнулся от удара и отступил, мотая головой. Я заехал снова, и вот боксёр уже лежит.

Вокруг — уважительные взгляды. Нападать больше никто не собирался. Наоборот, руку тянут. Признали силу. А вот он, этот отмороженный пацан, вначале кинулся к своему брату, а потом каким-то хищным движением метнулся мне за спину. И никто не ожидал от брата того боксёра такого офигительного финта. А я если бы видел его глаза, то понял бы и успел среагировать. А так…

Острая вспышка боли в уже получившем до этого боку. Я разворачиваюсь и непонимающе смотрю в глаза парня. Его лицо искривлено ненавистью.

— Какого *****?.. — успел прохрипеть.

Кто-то выбил нож из его руки и вовсю орал на него. А мне уже не до того. Я падаю. Удар об землю. Вижу небо. Понимаю, что умираю. Я реально понимаю, что сейчас умираю.

— Мама… — прохрипел я.

Неважно, что выгляжу, как тряпка. Теперь уже ничего не важно. Вспомнил её голубые глаза. Она редко плакала. Я почти не видел в них слёзы. Только по ночам, когда она думала, что я сплю. Тогда раздавались тихие всхлипы. Но утром она вела себя как обычно. Я не хотел, чтобы она из-за меня плакала.

— Не плачь, мама… — прошептал я из последних сил. Всё потемнело.

Я уже ничего не видел. Чернота. А потом неожиданно — какая-то воронка. Меня с силой потянуло туда. Непонятный звук рвущейся струны… На странном уровне, где я его слышал. Хотя понял, что это уже вне моего тела. И меня утянуло в эту воронку.

Полёт был короткий. А потом — падение. Я просто врезался во что-то. Упал, и меня снова втягивало. Только теперь не воронка. Что-то похожее на магнетизм. Вероятно, так притягивает к магниту железо. Вот только я не железо. Значит, примагнитило меня к чему-то другому. И тут же я перестал себя ощущать.

Наступила другая тьма. Тьма забытья.

ОЧНУЛСЯ

Очнулся… Моё тело швырнуло вперёд… Я чувствовал нестерпимую потребность кинуться на кого-то… рвать зубами… кусать… разрывать когтями… Замахал лапами… Что?.. Лапы?..

Рычу… Или даже, скорее, реву… Я?..

Заставил себя остановиться. Стою… на четырёх лапах. Бока с шумным дыханием ходят ходуном. Издаю грозный рёв. А передо мной девушка. Глаза голубые. Как у мамы. Я дёрнулся назад. Заскулил. Сразу всё вспомнил. Осмотрел её. Надеюсь, я не причинил ей вред.

— Дик! Не пугай меня. Превращайся уже! — эмоционально воскликнула девчонка.

«Дик»? Это я? Всё-таки живой… «Превращайся»? В кого?

— Быстрее становись человеком. Давай! Сейчас отец придёт. Увидит, что ты не в себе. Проучит. У него рука тяжёлая.

Девушка, кажись, моя сестра. Как же она похожа на маму из той жизни! Маму, которой я не смог сказать «прости». И я, видимо, куда-то попал. В чьё-то тело. Парень-то, наверное, умер. И душа вылетела. А я почему-то вселился. Ладно. Раз у меня есть шанс пожить ещё, то надо им пользоваться. Пусть даже мне досталось такое непонятное тело.

Девушка всё говорила, не унимаясь. Что она там причитает? Надо превратиться в человека? Попытаюсь, раз надо. Выходит, я — оборотень. Посмотрел на свои лапы. Вспомнил, как ревел. Понял, что я — медведь. Только шерсть почему-то серая. Даже скорее серебристая. Но это другой мир. Тут, видимо, есть серые медведи. Сконцентрировался на внутренних ощущениях и со всей силы захотел стать человеком. Рванул своё сознание наружу из этого медвежьего форм-фактора.

Кажется, получилось…

Теперь снова — все ощущения привычного человеческого тела. Уже не хочется никого кусать и сдерживать дикие желания. Но внутри ощущаю ту медвежью силу. Она словно распирает. Непривычно как-то.

Поднялся. Новая внешность более массивная, чем моя бывшая. Не только внутренней силой. Теперь у меня есть нехилые бугры мышц. Но двигаюсь я с лёгкостью. Видно, что тренированный. Конечно, надо привыкать, но я сумею. И даже постараюсь приноровиться к странным тряпкам.

Правда, возникло недоумение: что за хрень на мне надета? Что-то, похоже, средневековое. Явно не одежда будущего. Значит, Инет и вайфай мне не светит.

Осмотрелся. Мы в небольшом помещении. Наверное, это моя комната. Не похожа на бабскую. Девчонка, моя сестра, раздражённо спросила, как я себя чувствую. Торопила с ответом.

— Нормально всё… — буркнул. Голос не мой прежний. Но это понятно. Тоже придётся привыкать.

Девушка сердито сверкнула глазами и вдруг сказала:

— И надо было так напиваться и потом ломать себе шею из-за того, что тебя отправляют в Корпус?

Так… ещё одна инфа.

Я попал в тело парня, который боится какого-то Корпуса. Даже убился из-за этого. Только не говорите мне, что я трус.

— Ты же знаешь, что в нашей семье все туда идут на обучение. Даже я.

Этим словам девчонки я удивился. Она тоже попадёт в Корпус? Такую малявку — во всякие Корпуса? Окинул её взглядом с ног до головы.

— Ты слишком мелкая. Таких нельзя отправлять… в Корпус, — выговорил, стараясь подстраиваться под новые непривычные звуки, слова и названия. Речь тоже не моя прежняя. Язык другой. Я его хорошо понимаю и говорю тоже хорошо, но привыкать надо.

— Головой так сильно ударился? А как же твои слова о том, чтобы я поступила вместо тебя?

О-о-о как интересно… Я — точно трус.

— Ладно, — махнула на меня сестра. Ей явно было не до моих странностей.

— Я поступила раньше срока, чтобы тебя поддержать. А ты больше не кисни. Ты долго готовился, и у тебя всё получится! — подбодрила она меня.

Я снова вспомнил оставленную в том мире маму. Она такая же была. Всегда взваливала на себя больше, чем надо. Гадом буду, если не смогу защитить свою обретённую сестру. Пусть раньше этот парень и был чмо, но теперь вместо него — я! И девчонку в обиду не дам!

— Крошка… — начал я. Хотел сказать, что понял её и справлюсь, и тут же сразу схлопотал по морде.

От удара ладонью голова дёрнулась. Инстинкты сразу бросили моё новое тело и руки в атаку. Совершенно не мои инстинкты. Таких у меня раньше не было. Я морально просто задавливал нового себя, когда заставил резко замереть. Внутренний зверь даже заскулил, настолько жёстко я себя зажал. Рука не дотронулась до лица девчонки. А она, оказывается, была готова к удару. Блок руками — перед лицом. Натренированная у меня сестрёнка. Молодец.

— Ты чего?.. — нарычал я на неё.

Отодвинулся и опустил руки. Она тоже расслабилась, понимая, что я не ударю. При этом окончательно осмелела и, чуть ли не подпрыгивая, раскричалась:

— Какая я тебе «крошка»? Я не твоя девка, которых ты тискаешь по углам. Никогда не называй меня так. Я — Диана.

Ну вот… выяснил, как зовут сестру. Примирительно поднял руки:

— Диана, угомонись. Иди к себе.

Она тут же успокоилась и, соглашаясь, пробубнила:

— Да. Надо готовиться к ужину. Не забудь переодеться, Дик. А то отец опять сердиться будет.

И она вышла. Пока я шарил взглядом по комнате, появилась служанка.

— Господин, я помогу вам переодеться, — были её слова.

Но, закрыв дверь, она вдруг вместо этого с поцелуем запрыгнула на меня. Впилась в мои губы и крепко обхватила ногами мою талию. Я инстинктивно откинул её от себя. Она полетела на пол, а я, ошалело глядя на неё, вытер рот.

Вот это передряга… Я ещё, оказывается, бабник. Вряд ли служанка — невеста или девушка. Парень мутил со всеми подряд. Как там Диана сказала? Обжимался… Треш! Как мне не повезло. Легче лёгкого проколоться. А мне надо продержаться до того сраного Корпуса. А там уже все странности спишут на перемены после обучения. Этот Корпус, наверное, нечто вроде военного учебного учреждения. После такого все меняются.

Служанка обиженно поднималась с пола. Поджав губы, она бубнила:

— Я только разок с Илей поцеловалась. Вы же сами сказали, что у нас ничего серьёзного.

Я молчал. Предоставлю ей самой додумать всё, что придёт в голову. Она робко стала помогать мне одеваться и периодически гладила. Типа невзначай. Это уже порядком надоело. Поэтому, потребовав все нужные вещи, прогнал её. Кажется, она убегала, всхлипывая. Ну вот зачем мне такое! Не время сейчас думать о влюблённой служанке.

Быстро оделся и вышел в коридор. Пошёл вперёд и наткнулся на слугу. Потребовал, чтобы он меня проводил в столовую. Задрал подбородок повыше, как будто всё делаю как надо.

Обстановка вокруг — очень шикарная. Видимо, я богатый. Может, я даже какой-то лорд или граф. Стало ещё неприятнее от того, что парень мутил со служанками. И я теперь за него отдуваюсь. Жесть, одним словом.

Пришёл в столовую и посмотрел в глаза отца этого парня. Он даже потемнел лицом от злости. Поднялся и с размаха как даст кулаком по столу! Тот раскололся, и все приборы с грохотом полетели на пол.

— Где мой сын? — проорал папаня.