Глава 1: Мертвый переводчик.

Дождь стучал по крыше культурного центра "Хэйан-кё" с той настойчивостью, которая свойственна только осенним ливням в Киото. Детектив Алексей Воронов стоял у входа в главный выставочный зал, наблюдая, как полицейские заканчивают осмотр места преступления. Двадцать лет в Японии научили его читать скрытые смыслы в движениях местных коллег – и сейчас их скованность говорила о том, что дело это не простое.

Инспектор Танигути подошел к нему с тем осторожным выражением лица, которое японцы надевают, когда вынуждены просить помощи у гайдзина – иностранца. В его руках был пластиковый пакет с уликами.

– Воронов-сан, благодарим за быстрый отклик, – произнес он на безупречном английском, слегка склонив голову. – Обстоятельства необычные.

Алексей кивнул, стряхивая капли дождя с плаща. В пятьдесят два года он по-прежнему сохранял ту внимательность, которая когда-то сделала его одним из лучших следователей Санкт-Петербурга. Высокий, с седеющими висками и проницательными серыми глазами, он давно перестал выглядеть чужим на улицах древней столицы. Японский язык он освоил до такой степени, что мог различать региональные диалекты, а местные традиции стали для него второй натурой.

– Покажите, что у нас есть, – сказал он, переходя на японский.

Танигути заметно расслабился, услышав родную речь.

– Юки Танака, тридцать четыре года, переводчица. Специализировалась на древних текстах и произведениях искусства. Работала с несколькими крупными аукционными домами и частными коллекционерами.

Они прошли через вестибюль, где еще витал аромат благовоний от вчерашней церемонии открытия выставки "Мосты культур: Россия и Япония". Стены украшали репродукции знаменитых гравюр укиё-э рядом с фотографиями российских музейных экспонатов. Ирония момента не ускользнула от Алексея – женщина, посвятившая жизнь созданию мостов между культурами, погибла в месте, символизирующем это единение.

Тело обнаружили в малом выставочном зале, среди стеклянных витрин с древними каллиграфическими свитками. Юки Танака лежала на полу в традиционном кимоно цвета морской волны, руки сложены на груди в молитвенном жесте. На первый взгляд могло показаться, что она просто заснула, но темное пятно на шелковой ткани в области сердца рассказывало иную историю.

– Время смерти? – спросил Алексей, приседая рядом с телом.

– Между одиннадцатью вечера и полуночью. Охранник нашел ее в семь утра. Дверь была заперта изнутри, никаких признаков борьбы.

Воронов внимательно осмотрел кимоно. Шелк был дорогим, с ручной вышивкой в виде летящих журавлей. Не тот наряд, в котором переводчица пришла бы на работу.

– Она переоделась здесь?

– Похоже на то. В ее сумочке нашли обычную одежду – джинсы и свитер.

Алексей поднялся и обошел тело по кругу. Что-то в этой картине его беспокоило. Слишком уж театрально, слишком символично. Он подошел к ближайшей витрине и внимательно изучил выставленные в ней свитки. Большинство относилось к периоду Эдо, тексты в основном философские – отрывки из произведений Конфуция и буддийских сутр.

– А что это? – он указал на пустое место в центре экспозиции.

Танигути заглянул в свой блокнот.

– Свиток XVIII века, "Размышления о вечности" мастера Хакуина. Один из самых ценных экспонатов выставки. Стоимость около трех миллионов иен.

– И где он сейчас?

– Исчез. Мы предполагаем, что это ограбление, которое пошло не по плану.

Алексей покачал головой. В этом не было логики. Профессиональный вор не стал бы убивать свидетеля в таком месте, да еще и переодевать жертву в церемониальное кимоно. Он снова присел рядом с телом и заметил то, что упустили коллеги – под ногтями Юки были едва заметные следы черной краски.

– Инспектор, вы проверяли ее руки?

Танигути нахмурился и приблизился. Воронов осторожно приподнял руку покойной. На внутренней стороне ладони, едва различимые, были нанесены тонкой кистью два иероглифа.

– 血債, – прочитал Танигути, и его лицо побледнело. – "Кровавый долг".

– Знакомо?

– Это это выражение из старых якудза. Клятва мести. Но кто мог.

Их разговор прервал звук шагов в коридоре. В зал вошел мужчина в дорогом костюме, с лицом, которое не выражало никаких эмоций. За ним следовали двое в черных костюмах, державшихся на почтительном расстоянии.

– Инспектор Танигути, – произнес новоприбывший, едва заметно кланяясь, – я Сато Кендзи, управляющий культурным центром. Могу ли я узнать, когда мы сможем возобновить работу выставки?

Алексей изучал Сато внимательно. Мужчина был явно нервозен, несмотря на попытки сохранить самообладание. Его взгляд то и дело скользил к пустой витрине.

– Боюсь, это займет некоторое время, Сато-сан, – ответил Танигути. – Нам нужно провести полное расследование.

– Конечно, конечно. Просто понимаете у нас запланированы важные мероприятия, и многие экспонаты застрахованы на очень крупные суммы.

– А вы хорошо знали Танака-сан? – перебил его Алексей.

Сато обернулся к нему с удивлением, словно только сейчас заметил присутствие иностранца.

– Она консультировала нас по атрибуции некоторых произведений. Очень компетентный специалист. Трагическая потеря для всего культурного сообщества.

– Над какими конкретно проектами она работала в последнее время?

Лицо Сато стало еще более непроницаемым.

– Боюсь, эта информация конфиденциальна. Наши клиенты ценят приватность.

Алексей почувствовал, как что-то щелкнуло в его сознании. Двадцать лет работы частным детективом научили его распознавать ложь, и сейчас этот человек врал так явно, что это было почти оскорбительно.

– Понимаю, – сказал он мягко. – Но теперь это дело об убийстве.

Сато заметно вздрогнул.

– Убийстве? Я думал, это несчастный случай во время ограбления.

– Откуда такие предположения? – быстро спросил Танигути.

– Я ну, пропал свиток, и простите, мне нужно вернуться к работе.

Он поспешно вышел, его спутники беззвучно последовали за ним.