Глава 1. Дипломатия и пыль под диваном.

Стамбул пахнет не так, как его рисуют на туристических открытках. Забудьте про приторный аромат рахат-лукума и стерильную свежесть морского бриза. Настоящий Стамбул – это коктейль из жареной скумбрии, крепкого табака, вековой пыли византийских камней и легкого, едва уловимого оттенка кошачьего высокомерия. Я знаю это лучше любого гида, потому что мой нос находится в двадцати сантиметрах от мостовой, где и пишется истинная история этого города.

Меня зовут Бальтазар. В моем роду были сиамские аристократы и портовые разбойники, что подарило мне рыжую шкуру цвета пережженной карамели и характер, который мой подопечный Джулиан называет «невыносимым». Джулиан – человек, и этим всё сказано. Он программист, что в переводе на мой язык означает «существо, которое по двенадцать часов в сутки пялится в светящийся прямоугольник и забывает, что миска в углу уже подозрительно напоминает дно пересохшего Аральского моря».

– Бальтазар, если я не найду этот носитель, нас выселят прямо в Босфор, – Джулиан зарылся руками в стопку неглаженных рубашек. – Ты понимаешь? Это был не просто бэкап. Это «Византийская группа». Если они придут, они не будут спрашивать пароль. Они начнут отрывать нам части тела. Тебе – хвост, мне – ну, у меня список длиннее.

Я лениво облизнул подушечку лапы. Гравитация в нашей квартире в районе Галата работала избирательно: вещи Джулиана всегда падали в самые труднодоступные места, а я всегда приземлялся на четыре лапы.

Проблема Джулиана заключалась в том, что он считал себя владельцем этой квартиры. Наивный. Он был лишь арендатором пространства, которое я милостиво согласился патрулировать. А флешка о, эта маленькая серебристая щепка, пахнущая пластиком и страхом. Она лежала в моем личном архиве – в щели между плинтусом и полом, которую я называю «Бермудским треугольником Галаты».

В дверь постучали. Это не был вежливый стук разносчика пиццы. Это был тяжелый, металлический звук, от которого у меня внутри включился режим «боевой пружины».

– Джулиан, открой. Мы знаем, что ты дома. И мы знаем, что кот тоже дома, – раздался голос из-за двери. Холодный, сухой, как старый сухарь, забытый на солнце.

Джулиан замер. Его зрачки расширились до размеров кофейных блюдец.

– Стерлинг – прошептал он.

Я спрыгнул с подоконника. Если дело дошло до Стерлинга, значит, пора переходить от пассивного наблюдения к активному менеджменту кризисов.

Дверь не стали выбивать. Ее просто открыли своим ключом. В комнату вошел человек, который выглядел так, будто его вырезали из цельного куска льда и одели в костюм от итальянских мастеров, не знающих слова «скидка». За ним следовал Глыба – персонаж, чьи плечи занимали больше места, чем мой самый большой спальный коврик.

– Мистер Джулиан, – Стерлинг аккуратно снял перчатки. – Нам не нужны лишние движения. Нам нужен «Ключ». Массив данных, который вы так опрометчиво решили «подстраховать». Вы ведь понимаете, что шифрование \(AES-256\) бесполезно, когда к вашим пальцам применяют старые добрые плоскогубцы?

Джулиан сглотнул. Я почувствовал запах его пота – резкий, кислый, запах жертвы. Это мне не понравилось. В кошачьем кодексе чести есть правило: никто не смеет пугать твоего кормильца, кроме тебя самого.

– У меня его нет! – голос Джулиана сорвался на фальцет. – Прототип пропал. Квартиру ограбили кажется.

Стерлинг медленно обвел взглядом хаос в комнате. Его глаза остановились на мне. Я сидел на телевизоре, приняв позу египетского сфинкса, и смотрел на него с таким глубоким презрением, что любой нормальный человек уже бы извинился и вышел. Но Стерлинг не был нормальным.

– Обыщите всё, – приказал он Глыбе. – Даже кота.

Глыба двинулся в мою сторону. Это было его стратегической ошибкой. Люди думают, что коты – это просто декоративные элементы интерьера. Они забывают, что мы – идеальные хищники, чья реакция в семь раз быстрее человеческой. Когда его огромная лапища потянулась к моему загривку, я не убежал.

Я стал тенью.

Прыжок, короткий росчерк когтями по тыльной стороне его ладони – ровно настолько, чтобы оставить глубокий след, но не вызвать немедленную госпитализацию – и вот я уже на люстре, которая раскачивается под моим весом, как маятник судьбы.

– Ах ты, тварь рыжая! – взревел Глыба, зажимая руку.

– Оставьте животное, – поморщился Стерлинг. – Ищите чип. Он должен быть здесь.

Они провели в квартире три часа. Они вскрыли системный блок, перевернули диван (наконец-то достали мою потерянную в прошлом году игрушечную мышь, спасибо), заглянули в бачок унитаза. Стерлинг лично пролистал каждую книгу в библиотеке Джулиана.

Они не нашли ничего.

Потому что они искали как люди. Они искали логичные места. Они не учитывали, что маленькая серебристая флешка, упавшая со стола во время утренней суеты, была аккуратно загнана лапой под плинтус именно в тот момент, когда Глыба начал ломать замок.

– Слушай меня, Джулиан, – Стерлинг подошел вплотную к моему человеку и взял его за воротник. – У тебя есть двенадцать часов. Босфор большой, и у него очень илистое дно. Если завтра в полдень «Ключ» не будет у меня, ты проверишь это на практике.

Когда за ними закрылась дверь, в квартире воцарилась тишина, нарушаемая только тиканьем настенных часов и прерывистым дыханием Джулиана. Он сполз на пол, закрыв лицо руками.

– Всё кончено, Бальтазар. Мы трупы.

Я спрыгнул с люстры, бесшумно приземлившись на ворс ковра. Подойдя к углу у плинтуса, я запустил когть в заветную щель. Пара точных движений, и серебристый носитель выскользнул на свет, блеснув в лучах заходящего стамбульского солнца.

Я толкнул флешку носом прямо к руке Джулиана.

– Мяу, – сказал я, вкладывая в этот звук всю свою иронию. В переводе на человеческий это значило: «Вставай, кожаный мешок. У нас есть план, двенадцать часов и целый город, полный сообщников с хвостами. И, кстати, я все еще голоден».

Джулиан посмотрел на флешку, потом на меня. В его глазах медленно начал проступать не ужас, а безумная надежда. Он понял, что его единственный шанс выжить – это следовать за котом.

А я понял, что это будет самая длинная ночь в моей жизни. И, клянусь своими усами, за этот «Босфорский шифр» я вытрясу из этого мира лучший паштет из тунца, который только можно найти от Галаты до Ускюдара.