Пролог

Она вздрогнула и пришла в себя, взгляд из-под спадающих светлых волос скользнул по просторной, погруженной в полумрак гостиной, руки были связаны. Ева пыталась вспомнить, где находится. Напротив сидел новый знакомый. На мужчине были серые спортивные брюки и футболка, за ним – диван со смятым одеялом и порванной простыней. За стенами дома шумела Ангара. Девушка опустила глаза на руки, привязанные к подлокотникам массивного кресла, попыталась освободиться, но простыня, скрученная веревкой, оказалась слишком крепкой.

– Что ты со мной сделал? Развяжи!

– Позже. Сначала мы должны закончить.

– Что закончить? – она еще раз обшарила глазами комнату. – Ты просто больной на голову.

– Многие так говорили, – усмехнулся мужчина и встал, – но все они ошибались. Впрочем, это неважно. Ты начала слишком сильно реагировать на препарат, прости – пришлось прибегнуть к фиксации, когда ты отрубилась.

– Ты меня и вырубил, – прошипела она, глядя недоуменно.

Ева забилась в кресле. Голубая облегающая майка промокла, на лбу выступила и запульсировала маленькая вена. Девушка закричала и начала отчаянно звать на помощь.

– Ева, ты же помнишь, мы приехали одни, – сказал мужчина спокойно. – Не будем тратить время на ненужные эмоции.

Пленница быстро выдохлась и молча смотрела перед собой, тяжело дыша. На столе она заметила невысокий штатив с закрепленной экшен-камерой. Открытый объектив был направлен на нее.

– Зачем ты это снимаешь? Прекрати немедленно! – потребовала она, но тут же смолкла и уставилась в дальний угол, куда свет настольной лампы почти не попадал.

– Кого ты еще привел?

Мужчина обернулся, следуя за ее взглядом в пустое пространство. В его прежде невозмутимом голосе послышалось волнение:

– Что ты видишь?

– Не делай из меня сумасшедшую, как будто там никого нет. Господи! Да их много. Мне плохо. Целое собрание. В голове все плывет.

Не ответив, мужчина подошел к панорамному окну и слегка отодвинул плотную штору. Тяжелые ветви высоких сосен затеняли утреннее июльское солнце, лучи которого ослепительно отражались в неспешных водах текущей почти у самого коттеджа реки. Постояв некоторое время в задумчивости, он решительно вернулся к столу. Отточенными движениями открыл мягкий черный бокс, достал похожую на пулю от ПМ ампулу, вскрыл и наполнил желтоватой жидкостью шприц.

– Сейчас я сделаю тебе инъекцию, досчитаю до десяти, и ты наконец обретешь покой.

Зрачки девушки расширились, она опустила голову и зубами рванула скрутку, удерживающую запястье. В этот момент игла вошла в обнаженное плечо, ее голова безвольно склонилась набок.

Часть I

Глава 1

Тверь. Кристина

Кристина Савельева после работы шла по мощеной набережной Волги в ресторан «Старый саквояж». Она давно не виделась с подругами. Теплый летний ветер с реки играл ее длинными светлыми волосами. Кристина вернулась к своему натуральному цвету после долгих лет экспериментов. Она была и рыжей, и брюнеткой, и с розовыми прядями, и красила волосы в синий. Когда-то прокалывала нос – к ужасу родителей. Сделать татуировку ее все же отговорили, чему сейчас она была несказанно рада. Впервые Кристина ощущала потребность знать, что ее ждет дальше. Для этого требовалось вернуться к истокам, очиститься от всего наносного и понять – кто она такая и чего хочет?

Кристина была симпатичной девушкой, можно сказать красивой. Стройная фигура, правильные черты лица, большие голубые глаза – настоящая, классическая, но какая-то поверхностная красота, по крайней мере она так считала, не находя в себе ничего особенного. Окружающих же удивляло, что Кристина всегда одна. Ни мужа, ни парня, ни даже близкого друга. Поклонники не в счет. Кристина и сама чувствовала себя неполноценной – просто никогда не влюблялась по-настоящему, а встречаться с кем попало было не в ее правилах.

Родители вот уже несколько лет как окончательно перебрались за город, оставив дочери квартиру в центре. Это было уютное жилище в трехэтажном кирпичном доме на несколько семей. Когда-то исторический район частных домов назывался Мещанской слободой. Квартира состояла из трех комнат, но пользовалась Кристина только одной – с балкончиком, где на широком подоконнике любила, развалившись кверху пузом и выставив вперед лапы с белыми носочками, спать кошка. Алиса, которую девушка подобрала на улице, была черная и пушистая, с зелеными глазами.

Из окна комнаты Кристины открывался вид на спокойные воды могучей Волги, здесь, в верховье, набирающей свою силу большой реки. Кухня не пользовалась популярностью у хозяйки – готовить Кристина не любила и обходилась доставкой, перекусывала на работе, ходила в соседнюю чайную. Ну какая же ты будешь жена, причитала мама: срочно учись готовить, мы с папой хотим внуков! Как одно связано с другим несколько укрывалось от Кристины.

В коридоре стоял велик, по выходным Кристина ездила к родителям на дачу.

Пока девушка с трудом представляла, как рядом с ней в ее комнате, которая почти не изменилась со времен детства, заставленной горшками с цветами и книгами, где по утрам все вокруг заполняют лучи рассветного солнца, поселится какой-то посторонний мужчина. Вообразить, что он станет ей близок и не будет мешать, она не могла. Никогда ни к кому Кристина не испытывала тех чувств, что заставляют людей стремиться друг другу, преодолевать препятствия, соединять жизни.

Ее подружки влюблялись, выходили замуж, светили круглыми животами в соцсетях, потом звали на годик первому ребенку, затем второму. Она слушала вопросы: «Когда же ты? Не все же работать!» – и мягко улыбалась, убирая пальчиком прядь светлых волос за аккуратное ушко, как будто не желала это слушать. Работу Кристина любила не настолько, как хотела показать окружающим. Когда-то она поступила на маркетинг – потому что хватило баллов, а вовсе не потому, что чувствовала призвание рекламировать товары и услуги.

После университета успела поработать барменом, туристическим гидом по Золотому кольцу, тренером по йоге в фитнес-зале, занималась разработкой рекламных компаний и нигде подолгу не задерживалась. Дядя Кристины говорил, что всегда боялся, как бы ей не взбрело в голову однажды утром зафрахтоваться юнгой на один из кораблей, проходивших по Волге, – и только они и видели бы тогда свою девочку.

Тем не менее знакомые и друзья считали, что Кристина живет полной жизнью, в которой стремится все попробовать – хобби у девушки имелись в избытке. То она ходила на курсы по вокалу, то записывалась к местному рокеру, чтобы научиться играть на гитаре, почему-то это было ее мечтой, хотя дома никто не увлекался музыкой. Получила права, но недолго гоняла на мотоцикле, потому что однажды упала и сломала ногу, больше не каталась по просьбе матери. Хотя, ее саму ничего не пугало. Она лезла в горы и опускалась с аквалангом на морское дно. В общем, искала себя где только возможно, и подруги искренне восхищались, признавались, что завидуют.

Вот только Кристине казалось, что все ровным счетом наоборот – все вокруг счастливы, кроме нее. Петь она не научилась, слуха не было. Кристина любила слушать старую музыку, особенно любила "Битлз" и по утрам ставила свою любимую песню Here Comes the Sun. Путешествовала только ради красивых фото в соцсетях. Она чувствовала себя клоуном на моноцикле, жонглирующим цветными мячиками на потеху публике. Внутренняя пустота не исчезала от импульсивных решений. Добиться чего-то настоящего у нее не получалось, потому что она не знала, что настоящее в ее жизни, а что нет.

Когда появилась «Синхрония», свободных подруг в окружении не осталось. Тревога и ощущение уходящего времени усилились. Поэтому Кристина была рада встретиться с девочками и хотя бы на вечер избавиться от чувства всепоглощающего одиночества, с которым она почти срослась, смирилась и даже научилась получать от него удовольствие.

Сколько себя помнила, она всегда была такой – единственный ребенок в семье. В детстве проводила много времени за чтением. «Может быть, моя жизнь была бы другой, будь у меня брат или сестра?» – задавалась она вопросом. Но родители лишь пожимали плечами – им было достаточно ее одной, а потом стало поздно думать еще о детях.

Кристина шла мимо Старого моста, остроконечные черные чугунные столбы впивались в вечереющее небо. Там, где река Тверца впадала в Волгу и проходил путь из варяг в греки, изумрудные газоны вдоль набережной тянулись к горизонту. Девушка всегда любила этот город, но никогда не чувствовала его полностью своим. Размышляя о путешественниках, ищущих счастье в других краях, она понимала – там его тоже нет. Оно где-то внутри, и пришло время вернуться к себе прежней, чтобы понять, какой путь ждет ее.

Особняки екатерининской эпохи закончились на улице Крылова, как раз напротив ресторана, где они любили собираться. Там стоял маленький замок. Аваевская богадельня XIX века – стилизованная под средневековую готику, всегда привлекал ее внимание. Над двумя этажами возвышалась башня с маленькими шпилями по четырем углам. Богадельня. Раньше таким одиночкам, как она, туда была прямая дорога. Будет ли у нее любимый человек – или она так и останется одна в вечерней круговерти городского веселья, словно готическая крепость?

Кристина подошла к подругам, те сидели на летней веранде. Девушку встретили объятиями. Вика – приятельница еще со школы, яркая, харизматичная, длинноногая, всегда хотела стать моделью, высокий рост и внешность позволяли, но после «Синхронии» она остепенилась и родила сразу двоих замечательных малышей от своей «половинки» Олега. Полненькая Маша была однокурсницей Кристины, но с бесшабашной Викой сдружилась даже больше. Подруги наперебой начали выкладывать свои новости.

– Я буду игристое, – заявила Вика, когда подошла официантка. – Мне уже можно, кушают теперь мои сами.

Вика громко рассмеялась какой-то шутке Маши. Кристина бросила задумчивый взгляд на шпили богадельни.