Темнота была не просто отсутствием света. Она была абсолютной, плотной, вязкой, словно вар, заполняющий уши и легкие. И тишина – не спокойная тишина ночи, а режущая, искусственная, пронизанная едва слышным, назойливым гулом. Где-то на грани восприятия что-то потрескивало, как старый винил, но вместо музыки был только белый шум.

Первым не выдержал Виктор.

– Есть кто? – Голос сорвался на хрип, отскочил от невидимых стен эхом и увяз в пустоте. – Эй! Я слышу, как вы дышите. Не прячьтесь.

Рядом, совсем близко, слишком близко, раздался торопливый выдох и нервный смешок.

– Да не тычу я никуда! – голос был молодым, девчачьим, но с истеричной ноткой. – И дышу я нормально. Просто… где мы?

– Это вопрос на миллион, – раздался третий голос. Спокойный. Гладкий, как полированное стекло. – Визуальный модуль отключен. Мы в слепой зоне.

Виктор напряг зрение. Ничего. Ни проблеска, ни теней. Только ощущение тесного пространства, давящего на плечи.

– Я – подполковник Битов, – рявкнул Виктор, пытаясь нащупать почву под ногами. – Виктор Викторович. Требую объяснить, что происходит! Почему темно? Кто вы такие?

– Ох, бросьте, подполковник, – спокойно отозвался третий голос. – Я – Кирилл. Архитектор. А дама, судя по всему, в панике. Дышите глубже, девушка, гипервентиляция нам не нужна.

– Я не дама! – взвизгнула девушка. – Я Лена! И я не в панике, я в ужасе! Это «Сфера», да? Нейрошлем? Мы в сети!

Виктор замер. В голове вспыхнула картинка: вечер, дождь, мокрый асфальт, машина, отчет о закрытом деле… и темнота.

– В какой сети? – прохрипел он. – Я вчера сдавал документы.

– Вчера? – Лена горько усмехнулась. – Для меня было пять минут назад. Я сидела за терминалом, мы взламывали порт корпорации… всё поплыло, и… всё.

Внезапно гул в ушах превратился в пронзительный скрежет. Голос, лишенный человеческих интонаций, металлический и холодный, прошелся по нервам, как ножом по стеклу.

Конец ознакомительного фрагмента.