Глава 1. Исходный код

Воздух в нашей хрущевке был густым и тяжелым, как бульон. Он впитывал в себя все запахи жизни: вчерашней жареной картошки с луком, дешевого освежителя в туалете, маминого уставшего пота и папиного бензинового дыхания. Я лежал на диване, уткнувшись в потрепанный смартфон, и пытался не дышать. Не дышать этим. Не впитывать эту серую безнадегу, что просачивалась из щелей в паркете, сочилась с облупившихся обоев и висела неслышным гудением в проводах старой проводки.

За стеной на кухне шел вечерний ритуал.

– Света, ну что там? – доносился голос отца, глухой и усталый. Он только что вернулся с рейса, отвезал мебель по Подмосковью. От него пахло дорогой, машинным маслом и чем-то безвозвратно потраченным.

– Щас, щас, картошка дожаривается, – откликалась мама. Ее голос был тоньше, на изломе. Она заступала в семь утра, а сейчас уже восемь вечера. Двенадцать часов на ногах в отделении, где пахло хлоркой и болезнями.

Я представил их жизнь в виде простой, жестокой диаграммы. Деньги уходят быстрее, чем приходят. Силы заканчиваются раньше, чем наступает ночь. Мечты… а были ли они у них когда-нибудь? Или они сразу стали этими взрослыми, с потухшими глазами и вечным счетом в кошельке?

Меня от этих мыслей начинало тошнить. Буквально. Сжимало под ложечкой. Мне было пятнадцать, и весь мой горизонт планирования упирался в ЕГЭ, армию и… И что? Институт? Чтобы потом, как папа, возить чью-то мебель? Или, как мама, вытирать чужие задницы? Извините за прямоту. Но в моей голове это звучало именно так. Жизнь как бесконечный, бессмысленный цикл.

Я перевернулся на живот, уткнувшись лицом в прохладную кожу дивана. В школе сегодня была Лера Соколова. Из параллельного класса. Она прошла мимо, и от нее пахло не жареной картошкой, а чем-то цветочным и недоступным. У нее были длинные светлые волосы, которые переливались на солнце, и смех, как звон колокольчика. На меня она не посмотрела. Никогда не смотрела. Я для нее был пустым местом. Неуклюжим подростком в дешевых джинсах и потрепанной куртке.

От этой мысли стало еще более тошно. Не только от безнадеги будущего, но и от настоящего. От осознания своей невидимости, своей… никчемности в глазах тех, кто имел значение.

«Артем, иди ужинать!» – позвала мама.

Я с трудом поднялся с дивана и побрел на кухню. Тесная, заставленная старыми шкафчиками, с столом, застеленным клеенкой с выцветшим рисунком. Центр вселенной скромного отчаяния.

Мы сели. Тарелки с картошкой и сосисками. Чай в самых дешевых кружках из Икеи.

– Ну как, в школе что? – спросил отец, не глядя на меня, разминая вилкой пюре.

– Нормально, – буркнул я.

– «Нормально» – это не ответ, – он поднял на меня взгляд. Его глаза были такими же, как у меня, серо-зелеными, но в них не было ни капли любопытства, только усталая обязанность спрашивать. – Контрольные есть? Двойки?

– Нет двоек. Все нормально.

Наступило молчание. Прерываемое только чавканьем и звоном вилок.

– К Леонтьевне завтра на вызов иду, – проговорила мама, словно продолжая вслух свою внутреннюю повестку дня. – Опять с давлением. В восемь утра. Сереж, ты завтра во сколько?

– В шесть уже выезжать. В Люберцы, опять этот склад, – отец отпил чай и поморщился. – Опустили еще расценки, сволочи. Теперь за тот же рейс на пятьсот рублей меньше.

Я смотрел на них и видел не родителей, а двух загнанных лошадей, которые бегут по кругу, и этот круг с каждым годом становится все уже. И я следующий в этой упряжке. Эта мысль вызывала во мне тихий, но яростный протест. Нет. Нет, черт возьми. Я не буду как они. Я не хочу, чтобы от меня пахло бензином и усталостью. Я не хочу, чтобы моя жизнь измерялась скидками в «Пятерочке» и подержанными вещами.

– Я пойду, – отодвинул я тарелку с недоеденной сосиской.

– Уроки сделал? – автоматически спросила мама.

– Да, – соврал я. Сделаю. Позже. Когда они лягут спать.

Я закрылся в ванной. Включил воду, чтобы заглушить звуки из кухни. Посмотрел на себя в зеркало. Обычное лицо. Ни красивый, ни урод. Прыщик на лбу. Взгляд… взгляд был пустым. Таким же, как у отца. От этого стало страшно. Я резко отвернулся.

Мой побег был всегда под рукой. Старый ноутбук дяди Вани. Он гудел, как трактор, загружаясь минуты три. Пока он хрипел и потягивался, я смотрел в окно. За ним был такой же унылый район, такие же панельные коробки. Мир, состоящий из серых прямоугольников.

Наконец, система загрузилась. Первым делом – Discord. Пара ребят из класса уже были в сети.

Ваня: Артем, залетаешь в Standoff? Новый сезон, катки просто атас!

Я: Не, инфу надо доделать.

Ваня: Да брось, нафиг эту инфу! Ты что, ботаном решил стать?

Я усмехнулся. Ботаном. Да я уже, наверное, им был. Пока Ваня и другие тратили вечера на виртуальные стрелялки, я… я искал что-то. Не знал что. Но чувствовал, что это «что-то» должно было быть здесь, в этой сети.

Я закрыл Discord и зашел в ВК. Откинувшись на стул, я случайно ткнул пальцем в рекомендации. Сработала карусель, и на экране возникла неброская, но стильная картинка: стопка книг на фоне старого деревянного стола и чашка чая. Заголовок паблика гласил: «Тихие миры». Имя автора – Катя. Я на секунду задержался взглядом. «Блогерша-интеллектуалка», – с легкой насмешкой подумал я и пролистал дальше. Мне было не до чужих «тихих миров»; мне нужен был мир громких побед.

Я зашел в TikTok. Лента предлагала бесконечный карнавал: девчонки под попсу трясли волосами и задами, пацаны строили из себя крутых в дорогих тачках, блогеры делились «шокирующими правдами». Потребление. Чистое, бесполезное потребление. Я листал, и во рту появлялся горький привкус. Я был частью этой серой массы. Один из миллионов, кто листал, ставил лайки и тратил свое время, свое внимание на этот цифровой фаст-фуд.

Случайное движение пальца – и я попал в другую часть TikTok. Не такая яркая, не такая шумная. Здесь парни и девушки, немногим старше меня, говорили о другом. О бизнесе. О деньгах. О создании.

Я замер. Один ролик. Парень в простой футболке, в своей, видимо, комнате. Никакого пафоса.

«Смотрите, – говорил он, показывая на графики на экране. – Вот статистика паблика кофейни до моей работы. 100-200 просмотров на пост, ноль вовлеченности. А вот – через две недели. Охват 5000, десятки комментариев, прямые заказы».

Он не орал, не обещал золотых гор. Он спокойно объяснял: SMM. Контент-план. Таргетинг. UGC. Для меня это были пока еще просто слова, странные аббревиатуры. Но за ними чувствовалась система. Железная логика.

Я впился в экран. У этого парня в глазах горел не огонь халявы, а холодный, расчетливый свет. Свет контроля. Он не просил денег, он их создавал. Он брал чужой неудачный аккаунт и превращал его в инструмент. Он заставлял цифры работать на себя.

И тут в моей голове что-то щелкнуло. Тихо, но отчетливо. Как будто мой мозг, до этого спавший мертвым сном, вдруг получил пинка под зад и загрузил новую операционную систему.

Я посмотрел на экран ноута. На этого парня. Потом обвел взглядом свою комнату. Старые обои, шаткий стол, доставшийся по наследству стул.

Их мир – это долги, цены и усталость.

Их интернет – это диван, чтобы забыться.

Мой мир… мой мир мог быть вот этим. Стройплощадкой. Орудием. Билетом отсюда.

Я представил себя на месте того парня. Не просто пассивным зрителем, а творцом. Тот, кто управляет вниманием тысяч людей. Кто может заставить их хотеть то, что он им показывает.

И я представил Леру Соколову. Представил, что она смотрит на меня не как на пустое место, а с интересом. С уважением. Потому что я не просто Артем Камаев, неудачник из хрущевки. Я – тот, кто что-то может. Кто чего-то стоит.

Эта мысль была подобна наркотику. Сладкому и опьяняющему.

«Артем, спать! Десять часов!» – донесся из-за двери голос отца.

– Сейчас! – крикнул я, не отрываясь от экрана.

Я уже искал в Google: «SMM для начинающих», «что такое таргетинг», «как вести инстаграм для бизнеса».

Мои пальцы бежали по клавиатуре. Впервые за долгое время во мне не было апатии. Была энергия. Жгучая, нервная, полная решимости.

Их мир засыпал. Мой – только что проснулся. Я еще не знал, с чего начать. Но я уже знал, чем закончу. Этот унылый сценарий «школа-работа-пенсия» был не для меня. Я только что нашел исходный код для взлома своей жизни. И первая строка этого кода была написана сегодня. Прямо сейчас.