Читать книгу «Эпидемия» онлайн полностью📖 — Дмитрия Сафонова — MyBook.
image
cover

Дмитрий Сафонов
Эпидемия

Пролог
День поросенка

Сибирь. 287 километров от Красноярска. Спецобъект "Заслон-2". 29 декабря 2004 года. 9 часов 08 минут.

Предновогодний снег кружился мягкими пушистыми хлопьями и медленно оседал, окутывая огромные разлапистые ели в праздничный наряд. Между деревьями пролегла едва заметная, шириной в одну полосу, дорога, ведущая к въездным воротам.

Снаружи объект ограждал высокий забор из толстых бетонных плит. Никакой колючей проволоки, которая могла бы привлечь излишнее внимание – только миниатюрные камеры видеонаблюдения, укрепленные на опорных столбах с промежутками в сто – сто пятьдесят метров.

В наружном заборе были только одни ворота, но зато такие огромные, словно они закрывали целый город. Впрочем, это было не далеко от истины – на территории спецобъекта вполне мог бы разместиться мегаполис с миллионным населением.

От ворот дорога вела ко второму, внутреннему забору из ажурной сетки-рабицы, образовывавшему в плане почти идеальный круг диаметром три километра. Дорога прерывалась полосатым шлагбаумом, открывавшимся, по всей видимости, автоматически, потому что никакой будки рядом с ним не было.

В центре круга стояло невысокое здание, почти до самой крыши занесенное снегом. Его размеры волей-неволей наводили на мысль, что самое главное здесь спрятано под землей.

Маленький колесный трактор, бойко выпуская черный выхлоп, очищал от снега подъезд к спецобъекту. Только радостное тарахтение дизельного двигателя нарушало вязкую, застывшую тишину.

С высоты птичьего полета "Заслон-2" выглядел, как огромное безжизненное поле, покрытое идеально ровной и чистой простыней снега. Ни вышек, ни деревьев, ни следов, – только прямой луч дороги, ведущей от приземистого здания к воротам в бетонном заборе.

Серое мглистое утро постепенно прояснялось, готовясь уступить права такому же серому и наверняка не менее мглистому дню.

Казалось, само ВРЕМЯ, устав пробираться сквозь трескучий сибирский мороз, осело в глубокий сугроб и замерзло, превратившись в ледяную статую.

* * *

Однако суматоха, творившаяся внутри спецобъекта, не шла ни в какое сравнение с безмятежностью, царившей снаружи. Не удивительно; сегодня, 29 декабря, был, как любили здесь выражаться, "днем поросенка".

– Как именинник?

Мужчина, задавший вопрос, сам чем-то неуловимо напоминал поросенка. Невысокий, плотный, на затылке – редкая рыжая щетина, подстриженная "под машинку".

Несвежий белый халат был ему немного велик, и мужчина закатал рукава до локтей. Под мышками проступили влажные круги; в широком вырезе виднелся небрежно завязанный галстук очень рискованной расцветки – по крайней мере, ни в один приличный ресторан обладателя такого галстука ни за что бы не пустили.

– Все нормально, Валентин Алексеевич, – отозвался его собеседник – высокий черноволосый красавец, словно сошедший с экрана немого кино. – Прошло уже шесть часов, а он только похрюкивает.

– Похрюкивает, говоришь? – Валентин Алексеевич широко улыбнулся, и его уши, дрогнув, смешно устремились к затылку. – Интересно, что бы он сказал, если б знал, что его ожидает?

– А ничего бы не сказал, – преувеличенно весело отозвался красавец; но эта напускная веселость не могла скрыть напряжения в голосе. – Он бы, скорее всего, сам обмазался сметаной и прыгнул в духовку.

Низенький захихикал и ткнул высокого локтем в бок.

– Хорошо, что "Гринпис" тебя не слышит.

– Ох, Валентин Алексеевич… Еще лучше, что он нас не видит.

Мужчина с цветастым галстуком поднял глаза к потолку и помахал видеокамере.

– Ребята! Вы еще не вступили в общество охраны животных?

Он знал, что на центральном пульте четыре пары глаз круглосуточно наблюдают за всем, что происходит на объекте. Еще он знал, что старший смены охраны наверняка сочтет подобное обращение несколько фамильярным, но… Для Валентина Алексеевича Ильина, вирусолога с мировым именем, такая вольность была вполне позволительной.

Черноволосый, напротив, опустил голову и, почти не размыкая губ, тихо сказал:

– Они охраняют не животных. Они охраняют нас.

Вот с ним-то охрана режимного объекта точно не стала бы церемониться. Ассистент ведущего разработчика – невелика фигура. Он был неженат, а родители думали, что их сын трудится в "почтовом ящике" где-то под Арзамасом. К тому же – на спецобъекте был великолепный цех утилизации отработанного биологического материала; птиц, мышей, крыс, морских свинок, кроликов и свиней. Тело ассистента, вздумай он нарушить внутренний распорядок или, не дай Бог, ляпнуть что-то не то, без труда сошло бы за двух поросят.

Мужчины подошли к массивным бронированным дверям, и здесь их веселье сняло, как рукой.

Ильин приложил ладонь к сканирующему устройству; через несколько секунд кнопка лифта зажглась зеленым огоньком, показывая, что функция вызова стала активной.

Ильин вызвал лифт, и дверь полуметровой толщины медленно отпозлзла в сторону. Мужчины вошли в кабину, черноволосый нажал на кнопку с цифрой "4". Им надо было на четвертый подземный этаж, в святая святых спецобъекта. Лифт мягко дрогнул и поехал вниз.

На четвертом этаже дверь лифта открылась в длинный коридор, залитый ослепительно-ярким молочным светом. Коридор казался бесконечным; мужчины шли, а он все продолжался и продолжался.

Они шли около пяти минут, ощущая, что кто-то наблюдает за ними через объективы видеокамер. Наконец они уперлись в металлическую стену, блестевшую, как новая дешевая раковина.

Ильин стал в одном углу; ассистент – в другом. Они переглянулись и одновременно достали пластиковые карточки – магнитные ключи.

– Ну, с Богом! – сказал Ильин. Голос его звучал хрипло.

Черноволосый поморщился, словно хотел сказать, что едва ли Он одобрил бы их действия. Хотя… Как сказать. У Господа нет случайных тварей, равно как и случайных дел – просто Его пути неисповедимы.

Они вставили карточки в прорези считывающих устройств. Послышалось приглушенное гудение электродвигателей, и в десяти метрах позади них из пола показалась плита, двигавшаяся навстречу такой же, выехавшей из потолка.

Несколько секунд – и плиты сомкнулись точно посередине, отсекая мужчин от коридора и лифта. Эту преграду нельзя было разрушить даже прямым выстрелом из танковой пушки; плиты были сконструированы таким образом, что при любом сильном воздействии их намертво заклинивало, а приводы выходили из строя, навеки замуровывая четвертый подземный этаж.

Затем раздалось шипение; стена перед ними раздвинулась, и мужчины почувствовали легкий ветерок, взъерошивший волосы и неприятно холодивший затылок – давление за стеной было ниже, чем в коридоре.

Они быстро шагнули в узкую щель, разорвав паутину тонких голубоватых лучей. Двери за ними мгновенно закрылись.

Здесь работало только дежурное освещение; ассистент щелкнул тумблерами, и небольшое помещение озарилось таким же ярким светом, как и в коридоре.

– Ну что, Коля, – сказал Ильин. – Переоденемся? Для вечеринки?

Черноволосый Николай кивнул и направился к нише, утопленной в боковой стене.

Мужчины достали два скафандра из толстой резины, натянули их на себя и стали похожи на неопрятных космонавтов. Баллоны со сжатым воздухом матово поблескивали за спинами.

– О'кей! – сказал Ильин. – Заходим?

Они направились вглубь помещения и оказались у стеклянной двери, ведущей в переходный шлюз. Дверь открылась, повинуясь нажатию на кнопку в полу. Мужчины вошли в шлюз; чуткий пол, почувствовав неподвижную тяжесть людских тел, отдал команду о герметизации. Давление стало падать; складки на скафандрах расправились, толстая резина раздулась, и с потолка полилась дезинфицирующая жидкость.

Это длилось несколько минут; затем поток жидкости прекратился, и давление выровнялось. Противоположная дверь отъехала в сторону, и мужчины перешли в помещение центрального пульта.

Поражало полное отсутствие каких-либо острых углов в помещении; здесь не было ничего, обо что можно было бы порвать резину скафандра. Даже стулья имели плавные закругленные обводы и выглядели как декорация к фантастическому фильму.

Крупные кнопки на пульте далеко отстояли друг от друга – чтобы человеку в перчатках было удобно на них нажимать.

Ильин надавил на красную – включил дублирующую аудио- и видеозапись.

– Сегодня 29 декабря, 5 часов 08 минут по московскому времени, 9:08 – по местному, – начал Ильин. – Начинаем эксперимент по активации штамма А-Эр-Си – 66. Эксперимент проводят Ильин Валентин Алексеевич, личный номер 004128, и Кудрявцев Николай Владимирович, личный номер 012152. Для этого в лабораторном помещении объемом 100 кубических метров был распылен опытный образец штамма объемом два миллилитра, что соответствует объему мокроты, выделяемому при чихании среднестатистическим человеком. Концентрация вируса взята с расчетом минимально допустимой концентрации поражающего агента в условиях мегаполиса в безветренную погоду.

Распыление штамма произведено шесть часов назад, что соответствует удвоенному инкубационному периоду, однако клинических симптомов и вообще – каких-либо признаков заболевания у подопытного животного пока не наблюдается.

Можно предположить, что вирус циркулирует в крови животного, взятого для эксперимента. Его нейраминидаза находится пока в неактивной форме, что затрудняет проникновение вируса внутрь клетки.

Для активации предполагается посылать сигнал условленной частоты. Предельная выходная мощность сигнала ограничена 2 Ваттами, что в точности воспроизводит требования, предъявленные к разработчикам…

Ильин повернулся к ассистенту.

– Ну что, Коля? Я пошлю ему "валентинку"?

Говорить это не стоило; чуткие микрофоны ловили каждый звук, преобразуя его в цифровую форму, но Ильин не мог удержаться от немудреного каламбура. В конце концов, штамм А-Эр-Си – 66 был его произведением. Первая и пока единственная молекулярная форма, управляемая электромагнитным импульсом.

Николай кивнул.

Ильин сместился вправо и откинул прозрачный пластиковый колпак, скрывавший зеленую кнопку. Рука его не дрожала.

Передатчик, установленный в лабораторной комнате, надежно защищенной от всех видов электромагнитных волн, послал короткий повторяющийся сигнал.

– Теперь будем ждать, – сказал Ильин, поймав вопросительный взгляд ассистента.

Они сели рядом и стали ждать, уставившись на огромное, от пола до потолка, стекло, отделявшее их от лаборатории.

* * *

10 часов 35 минут. Один час двадцать семь минут спустя.

– Смотри-ка! – первым это заметил Ильин. – По-моему, началось!

Мужчины вскочили со стульев и подошли к стене. Прозрачная стеклянная преграда была вполне надежной, но, тем не менее, они не решались подойти к ней ближе, чем на метр.

– Что-то я ничего не вижу, – признался Николай. – Склеры нормальные, кожа цвет не изменила…

– Господи, да при чем здесь склеры? Ты смотри на поведение! Он уже не жрет свою баланду! Пятачок воротит!

– Да?

– Коля, поверь мне: ему не по себе. Неужели ты думаешь, что свинья без веской причины откажется от еды?!

– Ну-у-у…

Ильин махнул рукой и подошел к пульту.

– 10 часов 35 минут. Прошел один час и двадцать семь минут от момента начала эксперимента. Воздуха в баллонах пока достаточно, и я надеюсь, что этот хрюша околеет раньше, чем мы задохнемся… – он коротко рассмеялся и сменил интонацию. – Наблюдаем изменение поведенческих реакций подопытного животного – в частности, отказ от пищи.

Рука в резиновой перчатке потянулась к синей кнопке. Лампа под потолком лаборатории вспыхнула и погасла.

Нежно-розовый поросенок внезапно подпрыгнул, словно его ударило током. Он сделал три резких скачка и, уткнувшись в боковую стену лабораторной комнаты, упал. Затем он тяжело поднялся на ноги и стал дрожать – всем телом.

Это продолжалось недолго – около пятнадцати секунд, после чего поросенок, как ни в чем не бывало, подошел к бадье с баландой и принялся есть.

Ильин и ассистент переглянулись. Сквозь стекло скафандра Николай разглядел довольную улыбку шефа.

– Наблюдается период "черного пятна", – надиктовывал Ильин, – зафиксированный ранее в экспериментах с кроликами и морскими свинками. Девиация в привычном поведении, отказ от пищи, бурная единичная реакция на мощный световой раздражитель, проявление немотивированной мышечной активности, неконтролируемый тремор, после чего все приходит в норму, – он улыбнулся иезуитской улыбкой. – Правда, ненадолго. Диагноз: первичная вирусемия. Бурная репликация вируса и устойчивое персистирование продуктов распада клеток организма в крови. Через пятнадцать, самое позднее – двадцать минут ожидаем проявления вторичных признаков инфицирования.

Он хлопнул Николая по плечу и показал на стулья: мол, занимай места в партере. Где еще такое увидишь?

В этом он был прав. Нигде, кроме как на спецобъекте "Заслон-2", увидеть такое было невозможно. Управление смертоносным вирусом с помощью слабого сигнала фиксированной частоты – это что-то из области фантастики.

Либо – ежедневная реальность из работы фабрики по созданию бактериологического оружия, запрятанной в глухой сибирской тайге.

И то, и другое было пугающим. И величественным.

Россия, к тому времени почти потерявшая статус сверхдержавы, продолжала оставаться таковой – хотя бы потому, что на пути возможной агрессии стоял надежный заслон.

"Заслон-2".

* * *

10 часов 54 минуты. Один час сорок шесть минут от начала эксперимента.

– Ну вот, а теперь, кажется, и склеры… – удовлетворенно сказал Ильин.

Мужчины снова приблизились к стеклу.

Поросенок уже отошел от кормушки; она его больше не интересовала. Он уловил какое-то движение и увидел странных существ – за всю свою короткую жизнь ему не приходилось видеть ничего подобного. Поросенок громко завизжал, но не двинулся с места.

– Да, склеры… – согласился ассистент.

Глаза у поросенка выкатились из орбит и сделались алыми. Он несколько раз моргнул, и его белые пушистые ресницы окрасились кровью.

Ильин хлопнул в ладоши и вернулся к пульту.

– Так, теперь каждая минута пойдет под запись. А я уже вспотел, как мышь, и не прочь сходить в туалет. Ну да ладно, чем только не пожертвуешь ради торжества науки. Диктую… – он прочистил горло и начал.

– С момента появления первичных признаков прошло… девятнадцать минут. Это несколько быстрее, чем мы ожидали, но, думаю, все можно объяснить особенностями данного конкретного организма. Стенки кровеносных сосудов утратили свою целостность и стали свободно проницаемы для форменных элементов крови. Полагаю, нечто подобное происходит сейчас во всех внутренних органах животного – множественные кровоизлияния и массивный выход эритроцитов за пределы кровеносного русла. Термодатчики… – он бросил взгляд на электронные приборы, зелеными цифрами мерцавшие на пульте, – показывают увеличение температуры тела на одну целую и четыре десятых градуса.

Копытца поросенка разъехались на гладком полу; он чуть было не упал, но в последний момент дернулся и снова обрел равновесие. Этого небольшого толчка было достаточно, чтобы алая влага, скопившаяся в глазах животного, сорвалась с ресниц и потекла по морде двумя широкими дорожками.

– У-у-у, кровавые слезы, – сладострастно выдохнул Ильин. – Вот оно! Наконец-то!

В такие моменты Николай начинал по-настоящему бояться шефа; Ильину было глубоко наплевать на живых существ, над которыми он проводил эксперименты; казалось, ничего, кроме убийственных вирусов, его больше не интересовало.

– Так. Продолжаю дальше. Налицо минимальная утрата координации; видимо, это связано с кровоизлияниями в мозговые оболочки. На мой взгляд, уже в этот момент изменения в организме приняли необратимый характер… Надо будет подтвердить результатами вскрытия в последующих экспериментах.

Поросенок закинул голову набок и стал хрипеть. Из пятачка показались две вязкие красные нитки.

– Отлично, – сказал Ильин. – Видеозапись фиксирует время в автоматическом режиме, поэтому я больше отвлекаться на это не буду.

Передние ноги поросенка подогнулись, и он упал на колени, уткнувшись мордой в пол. При этом он выпустил струю алой пузырящейся мочи.

– Более сильная утрата координации, – отметил Ильин и продолжал. – Почечный барьер разрушен. Убедительный результат. Я, право, не думал, что все произойдет настолько быстро. Видимо, вирулентность штамма превосходит все мыслимые ожидания. Правда, нужно отметить, что кожа по-прежнему не пропускает форменные элементы крови, но это – просто вопрос времени.

Еще полчаса все продолжалось точно так же, без резких качественных изменений. Через полчаса шкура несчастного животного покрылась мелкими капельками красной росы – словно поросенок потел кровью.

– Кажется, близится финал, – сказал Ильин. – Еще немного – и мы сможем снять эти проклятые презервативы.

Поросенок завалился набок и забил ногами, будто пытался убежать от своей незавидной участи. Его пасть раскрылась в неслышном за стеклом крике, и из нее полетели сгустки темной крови.

– Конвульсии, – произнес Ильин. – Николай, фиксируй момент смерти. Она, как всегда, приходит вовремя.

Поросенок сделал несколько последних судорожных движений и затих, вытянувшись во всю длину.

– Ну вот и все, – сказал Ильин.

Голос его дрожал – от возбуждения.

– Получилось! "Нобеля" нам, конечно, за это не дадут… А по-хорошему – следовало бы. Это же – прорыв!

Николай, за весь ход эксперимента едва обронивший пару слов, молча кивнул. Эта картина всегда его подавляла. Он и сейчас не знал, что ему делать – радоваться, что четыре года напряженной работы увенчались успехом или бояться, что человечество приобрело новый смертоносный вирус? В любом случае, ему все меньше и меньше нравилась своя работа.

– Удивительно, – разглагольствовал Ильин, – как свиньи похожи на людей…

– Скорее, люди – на свиней, – осторожно вставил Кудрявцев.

– Да… – Ильин махнул рукой. – Это одно и то же. Те же самые… только вид сбоку. Дай свиньям право голоса, они наверняка возмутятся, что их режут, пускают на сало, окорок или карбонад. И сами того не понимают, что для них это – наилучший выход. Так же и люди – все время брюзжат, жалуются на судьбу, но при этом забывают одну простую вещь… Всегда может быть хуже, чем есть.

– Очень оптимистичный взгляд на вещи.

Ильин довольно рассмеялся.

– А я вообще – оптимист. Мне нравится моя жизнь, и менять ее я не собираюсь.

– Да, я тоже, – согласился Кудрявцев. Правда, немного поспешно и совершенно неискренне. Желая сгладить неловкость, он спросил. – Когда будем вскрывать?

– А-а-а, – спохватился Ильин и снова нажал зеленую кнопку, отключающую сигнал.

Он посмотрел на неподвижное тело поросенка, лежавшее в луже крови.

– Думаю, где-нибудь через сутки. В мертвом теле какое-то время будет реплицироваться вирус, но уже в неактивной форме – сигнала-то нет. А те активные, что еще остались, убьем спецобработкой. Но – завтра! Все завтра. Сейчас – отдыхать. После обеда я должен сделать некоторые записи в журнале исследований, наметить новые направления, ну, и все такое прочее. Рутина. Сладкое оставим на потом. Согласен?

Николай криво улыбнулся. Даже если бы он был несогласен, это ничего бы не меняло. Ровным счетом ничего.

Мужчины зашли в переходный шлюз, выстояли положенное время под дождем дезинфектанта и вернулись обратно, в промежуточное помещение.

...
6

На этой странице вы можете прочитать онлайн книгу «Эпидемия», автора Дмитрия Сафонова. Данная книга имеет возрастное ограничение 16+, относится к жанру «Триллеры». Произведение затрагивает такие темы, как «роман-катастрофа», «технотриллеры». Книга «Эпидемия» была написана в 2006 и издана в 2008 году. Приятного чтения!