Дмитрий Ромов

Цеховик. Книга 10. За горизонт!

Эта история выдумана от начала до конца. Все события, описанные в ней являются плодом воображения. Все персонажи и названия, упоминаемые в книге, вымышлены. Любое совпадение имён, должностей или других деталей случайно и не имеет никакого отношения к реальным людям или событиям.

1. С ног на голову

Хотел бы я прожить жизнь сначала? Ох, ну и вопрос. Это смотря как жить. Сейчас бы я хотел только одного – покоя. Если честно, начинать заново, особенно когда ты молод и кое-что об этой жизни уже знаешь, здорово. Но за последние два дня я не спал, поучаствовал в двух перестрелках и двух потасовках, а ещё мои друзья оказались на грани жизни и смерти. Это если в двух словах. Ну и там с невестой кое-какие заморочки. Теперь уже с бывшей, кажется…

Так что, если придётся начинать опять, моя третья жизнь будет намного спокойней первых двух. И, надеюсь, безо всякой романтики. Если получится. Я уже говорил, да?

– Егор, ты что, правда спишь?! – доносится сверху голос Наташки, будто с небес.

Ох, какие мы сердитые… Может, я не хочу слышать того, что ты пытаешься мне сказать. Есть вещие, которые не нужно говорить, их либо понимают, либо нет. А слова иногда только всё портят.

– Нет, уже не сплю, – дёргаю я головой и открываю глаза.

Я как волк, минута сна и снова готов бежать вперёд, выслеживать, преследовать и грызть горячую плоть, перемалывая кости.

– Сейчас поедем.

Замороженная часть мозга начинает вибрировать, пытаясь оттаять. Я поднимаюсь и сажусь, откидываясь на спинку дивана. Слегка потягиваюсь и тру ладонями лицо.

– Саня, – окликаю я Какору, стоящего на часах. – Скажи Семёну, пусть Сергей Сергеича найдёт. Надо Наталью будет в Измайлово отвезти.

– Ага, – кивает тот. – Семён, приведи Сергеича.

– Меня не надо в Измайлово, – говорит Наташка и качает головой.

– Это почему? – хмурюсь я.

– Я тебе пытаюсь объяснить, а ты не слушаешь, – вздыхает она.

– Прости, отрубился… И, если честно, может, и не надо ничего говорить? Ты уезжаешь сегодня, да?

– Нет… – она смотрит удивлённо и даже немного обиженно. – Я не уезжаю. Я тебе, как раз и говорю, что я никуда не уезжаю. Наоборот. Я остаюсь. Я даже вещи уже к тебе перевезла сегодня днём. Всё. Мне не надо никакого месяца, я все решения приняла. Взвесила и приняла. Ну, если ты сам, конечно, не решил поменять меня на Еву. Или ещё на кого-нибудь.

– Чего? – у меня мозг вскипает.

Ага, только что был замёрзшим, а теперь вот кипит, пузырится.

– Я?!

– Ну, а кто? – пожимает она плечами. – Я видела, как она к тебе липла, когда вы танцевали. А ты… Ты так на меня глянул, что…

У неё снова глаза становятся влажными.

– Так глянул, будто холодом обдал. Словно на чужую. Будто мы не знакомы вообще или будто я тебе сделала что-то ужасное и ты теперь меня ненавидишь.

Она подносит к лицу руку и прикладывает запястье к глазам.

– Видишь ли… – начинаю я…

Блин… я даже не знаю что говорить. Как-то не очень я к этому приспособлен. Лучше я пойду каких-нибудь отморозков постреляю, чем… ну, всё вот это, в общем.

– А что твой староста? – всё-таки решаюсь я разрубить этот узел.

– Причём здесь староста? – удивляется она настолько естественно и натурально, что я даже начинаю сомневаться, что видел её здесь у этого окна, стоящей напротив него и нежно глядящей ему в глаза.

Луна и посеребрённые силуэты. Тьфу.

– Я же вас с ним видел. Вот тут прямо, как вы в темноте стояли, пожирая друг друга глазами.

– Что?!

Она вскакивает и встаёт напротив меня, уперев в бока руки.

– Пожирая глазами?! – грозно переспрашивает Наташка. – Серьёзно?! Сам значит то с одной, то с другой, то шампанское хлещет, то обжимается у меня на глазах, а ещё и томно шепчет ей на ушко, а в итоге я пожираю глазами старосту? Я ему, между прочим, в тот момент говорила, что не еду в Новосиб, что остаюсь здесь и что мне пофигу универ, что я бросаю, что буду поступать на следующий год в МГУ.

Так, момент… Одну минуточку… Дайте-ка сообразить…

– А что для этого нужна романтическая обстановка и темнота, друг молодёжи? – прищуриваюсь я.

– Обстановка какая была, такая и была, её никто не выбирал и да… Да, он тут пытался объясниться, может специально и выбрал тёмную комнату.

– Что?! Объясниться?!

– А что, по-твоему, в меня и втюриться нельзя? Вообще-то, в меня полшколы влюблено было, один ты этого не знаешь.

Серьёзно?

– Да вот только я, – продолжает она обиженно, – слушать его не стала, а сразу сказала, что у меня жених есть. И рассказала заодно, что остаюсь здесь! С ним, с женихом то есть. Это ты, кстати.

– Эй, дети, вы чего тут шумите? – заглядывает в дверь Злобин.

– Да вот, – вздыхаю я, – во взрослую жизнь вступаем.

– А-а-а, – усмехается он. – Это да, это иногда травмирует. Вы когда орать закончите, дайте знать, мне парой слов с тобой перекинуться надо…

– Да мы вроде всё уже, да, Наташ? – спрашиваю я.

– Вроде да, – соглашается она. – Мне выйти?

– Ничего особо секретного, – отвечает Злобин.

– А я даже рада, – шепчет Наташка, наклоняясь ко мне и опираясь о мои колени, – что ты хотя бы разик в моей шкуре побывал и понял, каково мне такое видеть. Больно, между прочим.

Больно? Да вообще, не то слово. Пипец, жесть просто…

– Это другое, – сурово отвечаю я.

– Что?! – задыхается она от негодования, но я не даю ей разгореться и схватив прижимаю к себе.

– Нет! – вырывается она.

– Кхе-кхе, – покашливает Злобин. – Я тогда попозже…

– Нет-нет, простите, Леонид Юрьевич. Брачные игры в дикой природе. Начав, закончить очень трудно. Всё. Мы всё. Да? А старосту твоего я на всякий случай отп**жу.

– Что?!

– Ага, – киваю я. – Точно.

– Балда ты, Егор, – качает она головой, едва сдерживая улыбку.

Ну что? Что делать-то? Вот так как-то…

– В общем, мы с твоим Семёном допросили паренька, – говорит Де Ниро.

– Неужели раскололи?

– Ага, – кивает он. – Твои ребята, кажется, умеют это делать… Знают, кое-какие тонкости. В ванной, правда, напачкали немного…

– Душманов кололи, а своих-то, – хмыкаю я, – и подавно расколят.

– От Лимончика он.

– Во как… То есть его Лимончик направил?

– Да, – кивает Де Ниро. – Позвонил и сказал срочно выдвигаться. Ну, не сам позвонил, ясное дело, поручил кому-то.

– Интересно.

– Да, мне тоже интересно. Кто-то был здесь, вероятно. Запалил и послал сигнал. Позвонил. Так что, такая история.

– А куда этого теперь? – спрашиваю я.

– Возьмём себе на время, а потом милиции отдадим.

– Себе?

– Да.

– Хм, – хмурюсь я. – А зачем вы, кстати, всю эту историю с брошью затеяли? Ну, то есть, для чего она с ней тут разгуливает?

– Есть кое-какие резоны, но это не обязательно сейчас обсуждать – подмигивает он, намекая, что этот вопрос, как раз, лучше при посторонних не затрагивать. – Потом, когда время будет, я тебе расскажу.

– А Галина Леонидовна здесь ещё?

– Да, она тут с друзьями своими развлекается. Слушай, ты, кстати, дал жару с этой «Дорогой». Молодец! Ты видела, Наталья?

– Нет, – качает она головой. – Только слышала.

– Не повезло, редкостное зрелище. Но там народ требует повторения.

– Нет, больше не получится. Это я авторитетно говорю.

В дверь заглядывает Толик.

– Егор, ты как? Ты так дерёшься хорошо. Научишь?

– Посмотрим, – киваю я. – Не забыл, что утром Новицкой нужно сказать?

– Не забыл, – отвечает он.

– А Ева как? В порядке? Этот козёл ей неслабо впечатал, между прочим.

– Вроде нормально, – кивает он. – Слушай, мы сейчас ко мне домой поедем. Ты… то есть вы… не хотите с нами?

– А кто едет? – спрашиваю я.

– Ну, мы с Евой, вот Леонид Юрьевич согласился и ещё там пара девушек и парней, друзья мои.

– Мы с Наташей, пожалуй, домой, – качаю я головой. – Да, Наташ?

– Слушай, – с подкупающей открытостью улыбается Анатоль. – А ты можешь ещё разок «дорогу» сбацать? Пацаны там в стельку практически.

– Не, даже не думай ещё когда-нибудь услышать её в моём исполнении. Пусть пацаны сами бацают. То, что в стельку, им ещё ни разу выступать не мешало.

– Откуда ты знаешь-то всё? Они тебя не помнят, а ты их всех по именам знаешь.

– Пересекались где-то, – пожимаю я плечами. – Ладно, мы поехали. Ева завтра улетает?

– Нет, – отвечает Злобин. – Она ещё несколько дней пробудет. Ещё увидитесь.

– Ну и хорошо. Тогда мы её сейчас искать не будем, передавайте привет. Александр, выезжаем!

В машине мы молчим. Я балансирую между сном и явью, Наташка размышляет. О своём, о девичьем. Главное, чтобы ещё чего не надумала.

– А что правда, – прищуриваюсь я, когда мы заходим в номер, – прямо половина всех пацанов в школе бегала за тобой?

Точно, вещи перевезла, ну надо же… И с дежурной договорилась, смотри-ка…

– Да, – отвечает она, подняв одну бровь.

– То есть, это что значит, половина первоклашек, половина второклашек и так далее, или, например, все поголовно, начиная с пятого класса?

– Так, – усмехается она, – я тебе сейчас выпишу уравнение и ты сам мне скажешь сколько из какого класса.

– Ладно, – соглашаюсь я, – только смотри, чтобы без секансов и масекансов.

– Без сексов? – уточняет она.

– Нет, – мотаю я головой, приваливаясь к двери, – это не трожь, руки прочь от сексов.

– Совсем без рук то есть?

– Уф-ф-ф, – выдыхаю я и сползаю по двери на пол, усаживаюсь и вытягиваю ноги.

– Ты чего? – пугается она.

– Ничего, – хмыкаю я. – Давай, показывай мне стриптиз, я смотреть буду.

Глаза слипаются. Уже опять скоро утро.

– Нет, – мотает она головой.

– Ну-ка, что ещё за «нет» такое? – стучу я кулаком по полу.

– Сегодня нет настроения, – отвечает она. – Сегодня я хочу посмотреть на твой стриптиз.

– Сегодня? – уточняю я.

– Ага.

– Ну ладно, я не против, только раздевать меня тебе придётся самой.

– Ладно, – соглашается она и, подойдя ко мне, опускается на колени.

Она садится на пол и кладёт руки мне на лодыжки.

– Как же ты устал, – качает она головой. – Как ты устал.

Есть маленько, отрицать не буду.

– Давай мне руку, – тихонько говорит она. – Я помогу тебе встать. Пойдём, я тебя уложу.

– И разденешь?

– Ну конечно раздену.

– И сама разденешься?

Она не успевает ответить, потому что в этот момент раздаётся громкий стук в дверь. Наташка вздрагивает, а я прикладываю палец к её губам.

– Тс-с-с…

– Вам кого? – недовольно спрашивает Саня Какора.

– Бро, – отвечает мужской голос. – Скажи, Джемал пришёл.

– Иди, – шепчу я, – закройся в ванной. Это свой, просто не хочу, чтобы он тебя видел.

– Один? – уточняет Какора.

– Ну, видишь же…

– Минуту.

Наташка послушно убегает, а я кое как поднимаюсь и приоткрыв дверь, выглядываю в коридор.

– Здорово, – киваю я.

– Не спишь? – спрашивает он.

– Собирался…

– Погоди пока, – усмехается Джемал. – Поехали со мной, хочу, чтобы ты кое-что увидел.

Блин, что за подстава… Машины нет, Сергеича я отпустил, он и так намучился сегодня.

– Куда? – прищуриваюсь я.

– «Куда» плохое слово, так спрашивать нельзя. Зачем дорогу закудыкивать? Надо спрашивать далеко ли.

– Ладно. Далеко?

– Ну, хорош, брат, ты чего? Говорю же, показать хочу кое-что. Отвечаю, тебе понравится. Ты чё менжуешься?

И то верно, чего это я менжуюсь?

– Короче, ты идёшь или нет? – напрягается Джемо.

Ну, блин, конечно иду. Разве я могу показать, что очкую, ссу и всё такое прочее. Приходите все и берите меня на слабо. Добро пожаловать.

– Сейчас, – киваю я и, сделав знак Сане, прикрываю дверь.

Может, уже не стоит и начинать, если до сих пор не удалось лечь и поспать? Как все эти Дзержинские и прочие светочи революции по нескольку дней могли не спать? Не знаю.

Подхожу к шкафу и достаю металлический чемоданчик с инструментами. Открываю и сдвигаю полочку с отвёртками и плоскогубцами. Там у меня прячутся две пушечки. Наган и бесшумный. Беру наган и надеюсь, что стрелять не придётся.

Подхожу к ванной и тихонечко скребусь. Наташка тут же открывает. Я снова прикладываю палец к губам и захожу к ней.

– Ты что, – шепчет она, – уходишь?

– Скоро вернусь.

– Кто это? – округляет она глаза.

– Джемо. Запомнила? Просто, на всякий случай.

Не надо было говорить этого «на всякий случай» она пугается.

– Не бойся, он свой, – улыбаюсь я и, взяв её за подбородок, легонько целую в губы. – Точно у тебя со старостой ничего не было?

Ох-ох-ох, сейчас лопнет от возмущения. Я подмигиваю и выхожу.

Мы спускаемся по лестнице и выходим из гостиницы. На улице ещё темно, но уже чувствуется, что через пару часов наступит утро. Чернота ночи уже не такая густая, и в ней появляются белёсые просветы.

– У нас две тачки, – кивает Джемо на две тёмно-зелёные «шахи». – Давайте, пацаны, садитесь ко мне.

Он сам забирается на место водителя, я сажусь рядом, а Семён с Саней – на заднее сиденье.

– Погнали.

– Джемо, – качаю я головой. – При всём уважении, сюрпризов больше ненужно. Я не любитель.

– Да ладно, чё ты, приколемся. Я отвечаю, ты не пожалеешь. Ладно, больше не буду, но щас уже начали дело, так что давай просто кайфанём и всё.

Лучший кайф – это сон, особенно когда есть хороший шанс, что он не вечный.

Мы едем явно не в центр.

– Куда… то есть, в каком направлении мы едем?

– На Юго-Запад, в сторону Внуково. За город. Нет, не загород, а в пригород. Да блин, двадцать минут, и мы на месте, а потом ещё двадцать и ты в гостинице, в мягкой коечке. Если хочешь, я тебе кису подгоню, кису, девяносто шестая проба, чистая камелия? Хочешь?

– Нет.

– Почему? – удивляется он.

– Спать хочу.

– Ну, спи, а днём проснёшься, она вот, рядом лежит, мурлычит.

– Нет, Джемо, брат, не хочу. Но спасибо, что спросил.

– Ну смотри, – разочарованно качает он головой. – Скажи тогда, это ты что ли Назаровских сегодня завалил?

Твою дивизию, во-первых, это что за вопросы такие не слишком тактичные, а, во-вторых, какого хрена? Как так быстро распространяется информация, при том, что ещё в помине нет ни мобильной связи, ни интернета?

Мы поворачиваемся друг к другу и я пожимаю плечами.

– Да ладно, чё ты скромничаешь? – подмигивает он.

– Кто может распространять такие сведения? – качаю я головой.

– Какие «такие»? – усмехается он.

– Неправдивые, вот какие, фейкньюс, буквально…

– Про ньюс не знаю, – смеётся он. – Я сам догадался, слухов про тебя нет пока, если чё. Но если Назар знает, то скоро и пол-Москвы проведает. С ним видишь, какая сложность, его все знают. У него связей по всему союзу и за его пределами столько, что столько и людей, наверно, на свете не живёт. Это, как раз, проблема, потому что на сходке будет присутствовать много авторитетов, которые не просто его знают, но которые от него зависят. Так-то, брат, поэтому все варианты надо просчитать.

– А когда он хочет сходку собирать? – спрашиваю я.

– Не знаю. Он хитрожопый, заранее не будет объявлять, но когда воры съезжаться начнут, это видно будет.

– У Ферика, – говорю я, – тоже сторонников много.

– Только их никто не позовёт, вот в чём хохма. Они сами сойдутся, перетрут, малявы разошлют и всё, дело сделано. Ладно, мы приехали. Вот этот дом, видишь?

– Где «Волгарь» стоит?

– Да-да, прямо вот этот.

Он показывает на крепкий бревенчатый дом за высоким забором, виднеющийся в предутреннем сумраке неясной громадой. И мы стоим прямо около калитки.

– Там сейчас Лимончик квартирует, – говорит Джемо.

– А что мы тут делаем? – напрягаюсь я, сжимая рукоятку револьвера в кармане. – Я с ним встречаться не планировал.

– Да ладно, не кипишуй, у меня тоже нет таких планов. Зато у меня для него привет есть и подарок. Даже два. Сидите тут, короче.

Вторая машина подъезжает и останавливается впереди нас. Из неё выскакивают четверо. Двое подбегают к своему багажнику, а двое – к нашему. Подбегают и вытаскивают по телу из каждого. Твою дивизию! Вынимают, быстро подтаскивают к забору и бросают в сугроб головой вниз.

– Разложите путём! – негромко командует Джемо.

В домах в округе начинают лаять собаки.

Его бойцы поправляют руки и ноги трупам, раскидывая в стороны, а потом возвращаются к машине. Они – к своей, а Джемо – к своей.

Твою дивизию! Ни мне, ни ребятам, это вообще не надо! Какого хрена!

Джемо, вместо того, чтобы садиться и ехать, достаёт из внутреннего кармана пистолет и стреляет в воздух. И только после этого заскакивает в тачку и жмёт по газам.

– Ну, как тебе?! – хохочет он. – Жалко, нельзя посмотреть, как они обнаружат эти подарки. Знаешь, кто это?

– Нет.

– Это Зура Белый и Пермяк! – радуется Джемал.

Твою дивизию!

– Ферик должен был сам это сделать, но я ему оказал услугу. А ты подтвердишь, если что.

– Так надо было кого-то из людей Ферика брать, я-то причём? – хмурюсь я.

– Брат, ну ты почему такой нерадостный, а? – качает головой Джемал. – Смотри, как хорошо всё! Ты чувствуешь, это наша сила, да? Назар сейчас метаться начнёт. Не туда попал, в натуре, кругом измена, кругом ему облом, вилы ему, втыкаешь, брат? Нет здесь его власти, здесь только вилы ему! Пускай валит, в натуре, кончилось время его! Теперь приходит наше время, а вместе мы многое сделаем. Будь веселее, брат, от чистого сердца прошу!

Он опускает стекло и, высунув руку с пистолетом, палит в воздух. И в это время воздух, вероломно расстрелянный Джемалом, наполняется резкими звуками сирены и синими мигающими огнями.

– Водитель ВАЗ 2106, государственный номер а23-40мо, немедленно остановитесь!

2. Кому не хватает адреналина

А-а-а! – восклицает Джемо. – Мусора! Прилетели, псы! Ну, давайте, поиграем!

Твою же дивизию. С револьвером за пазухой, ТТ Джемала и полным багажником биоматериалов, а именно крови убиенного, одного из выложенных у дома Лимончика, встреча с милицией не кажется хорошим завершением ночи.

Джемал начинает притормаживать.

– Ты останавливаешься что ли? – спрашиваю я. – Надо хоть стволы скинуть.

– Нормально всё будет, – усмехается он. – Повеселимся сейчас. Успокойся и кайфуй.

Машина сбавляет ход и синие всполохи начинают приближаться. Вторая «шестёрка» обгоняет нас и уходит вперёд, а мы почти останавливаемся. Но когда милицейский «Москвич» подъезжает вровень к нам, Джемал жмёт по газам. Машина шлифует заснеженное покрытие, идёт юзом, ревёт и наконец выстреливает вперёд, оставляя ментов позади. Как звездолёт из «Звёздных войн» преодолевший световой барьер.