Глава 1. Покатушки

Солнце вгрызается в мою спину. Я лежу на крутом склоне, вдавленный в землю тысячами лет истории. Вокруг меня лежат такие же как я серые молчаливые братья. Мы не говорим друг с другом. Не о чем. Но сегодня я чувствую что-то намечается. Земля подо мной дрожит. Где-то сверху слышится треск. Корень старой сосны сдался.

— Осторожно! — проскрежетал сосед слева, но было поздно.

Моё тело оторвалось со склона. Толчок в спину, и я покатился. Сначала медленно, цепляясь за мелкие ухабы. Восхитительно чувство. Ради этого слоило лежать миллионы лет, чтобы наконец прокатиться с ветерком.

Ветер свистит. Солнце мелькает сквозь деревья словно стробоскоп. Я ударяюсь о выступ. Бум!

— Больно!

Острая боль пронзает мой бок, откалывая крошечный осколок. Лечу вперёд и слышу крики:

— Свобода!

— Дурак, — шепчу я, набирая скорость.

Внизу маячит пропасть. Если мы туда улетим, то больше никакого солнца в моей жизни. Пытаюсь затормозить и вцепиться во что-нибудь, но мои грани слишком маленькие и скользкие. Огромная скорость. Скользю по земле. Куст шиповника хлестнул меня. Иголки царапнули, но не остановили. Жаль… Перепрыгиваю через нору суслика. Он высунул голову и крикнул:

— Братан, ты куда собрался?

— Не знаю! — ору в ответ, кувыркаясь через голову.

Мир кружится. Я уже не понимаю, где верх и низ. Моё тело нагрелось от трения. Дымлюсь. Запах палёного. Я вспомнил, как лежал на горе тысячу лет. Зимой меня укрывало снегом, а летом грело солнце. Счастье и стабильность. Кайф. Грёбаная сосна!

Впереди показалась огромная серая скала. Она смотрит на меня и ухмыляется.

— Нет! — визжу я, пытаясь свернуть влево. — Не хочу туда!

Гравитация жёсткая штука. Она толкает меня прямо в объятия скалы. Удар. Я чувствую трещину в себе. Она расходится от центра к краям, разрывая меня на части. Боль. Страдания.

— Прощай, гора, — кричу я, рассыпаясь на тысячи мелких осколков.

Они разлетаются в разные стороны, падая и звеня словно маленькие колокольчики. Самый маленький осколок упал в ручей и поплыл по течению, поблёскива в лучах солнца. Другой застрял в кроссовке туриста, который шёл с горы по склону Он тут же вытряхнул его и выбросил в кусты.

Самая моя крупная часть лежала у подножия скалы и смотрела в небо. Я больше не мог двигаться. Печаль. Опять лежать и ждать свой момент яркого движения. Надо мной пролетают птицы. Рядом растёт трава. Муравьи перетаскивают мои крошки в свой муравейник.

— Ты был большим, — сказал муравей, поднимая мою частицу. — А теперь послужишь на укрепление нашего жилища!

— Это был самый счастливый момент моей жизни, — ответил я и замолчал навсегда.

Глава 2. Воспоминания лета

Пар клубится, поднимаясь вверх. Рядом оседает влага тяжёлыми каплями. Жарко. Пахнет берёзовым веником, мятой и чем-то полевым. Лежу в тесной компании своих друзей. Вокруг нас вода. Вот она начинает пузырится и подбрасывать нас к поверхности. Мы прыгаем на перегонки, жадно глотаем воздух, чтобы не уйти на дно. Сверху большая крышка. Она не даёт нам выйти наружу.

— Эй, Зелёный, ты как? — спрашивает меня сосед слева, лопаясь от собственной важности.

— Размякаю, — отвечаю я, чувствуя, как моя кожица тоже готова треснуть. — А ты помнишь лето?

Он вздыхает, выпуская крошечный пузырёк.

— Помню конечно. Поле. Солнце. Стручки на стеблях. Я висел выше всех и мечтал упасть на землю, чтобы прорасти и стать большим растением.

Вода бурлит. Мы начинаем кружиться в медленном вальсе. Вспоминаю июль. Середина лет. Жарища. Я лежу в домике вместе с четырьмя братьями. Молодые. Твёрдые. Сладкие. Майский жук ползёт по нашей крыше. Появилась чья-то рука. Грубая, с обкусанными ногтями. Она сорвала наш наш дом и бросила в миску. Вот мы катимся по столу на перегонки друг с другом.

— Не ной, — бурчит сосед справа, уже начавший развариваться. — Говорят, можно в суп попасть. Нас хотя бы отдельно варят. Уважают!

— Уважают? — фыркаю я. — Похоже, нас сейчас будут толочь в пюре!

— А ты как лето провёл? — спрашивает меня лопнувший сосед, из которого уже вылезает жёлтое нутро.

— Я был в банке, — шепчу я гордо. — Стеклянной. Стоял на полке в кладовке. Рядом стояли огурцы. Они всё хвастались, что их солили с укропом. А я просто лежал и ждал.

— И дождался, — вздыхает сосед. — Теперь нам всем конец.

Вода кипит сильнее. Меня подбрасывает и я ударяюсь о стенку кастрюли. Моя кожица лопается. Из меня вываливается нутро. Я больше не зелёный, а жёлтый. Размякший и счастливый.

Крышка подпрыгивает. Хозяйка заглядывает внутрь и тычет в нас деревянной ложкой. Мы разбегаемся, но ложка настырная. Она мешает нас, превращая в однородную массу. Я теряю себя среди десятков других. Мы становимся пюре.

— Как ты? — слышу я последний шёпот кого-то из братьев.

— Пюре, — отвечаю я. — Пошёл на ужин.

Меня выкладывают на тарелку. Рядом кладут котлету и поливают подливкой. Я лежу тёплой горкой и чувствую, как надо мной нависает вилка. Где-то глубоко внутри меня всё ещё теплится искорка лета. Та самая, что помнит поле, домик и майского жука.

Глава 3. Летим по небу

Серая пелена облаков растянулась над городом. Воздух наэлектризован до придела. Высоко. Ветер рвёт облака на части. Мы висим тесной весёлой компанией, прижавшись друг к другу бочками. Нас много. Сотни. Тысячи. Миллионы. Мы ждём, когда кто-то первый сорвётся вниз.

— Эй, ты как? — спрашивает мой нервный сосед слева.

— Давлюсь, — ответил я, чувствуя, как моя оболочка натягивается до предела. — Меня переполняют чувства. Ещё немного и я лопну.

— Не ной, — буркнула соседка постарше с серым оттенком. — Я вот уже три часа вишу. Видела, как внизу машина в лужу въехала. Пешеход обматерил. Поржала!

Мы все замолчали, представляя эту картину. Под нами город. Люди бегают по тротуарам, раскрывая разноцветные зонты. Они кажутся нам яркими пятнами, как конфетти на грязном полу.

— А помнишь прошлую неделю? — мечтательно протянула малышка сверху, прилипшая к моему боку. — Мы падали на поле. Трава такая зелёная. Запах свежести. Я сразу впиталась в землю и меня выпил червяк.

— Фу, — поморщился я.

— Ничего не фу. Червяк был вежливый. Сказал «спасибо».

Меня переполняла тоска. Я уже так хотел упасть, чтобы наконец почувствовать ветер, разрывающий моё тело на части. Что может быть лучше, чем шлёпнуться об асфальт или, на худой конец, о козырёк подъезда.

— Слушайте, — вмешался один из нас. — Я слышал разговор облаков. Они сказали, что сегодня будет град.

— Град? — ужаснулась старушка со второго ряду. — Это же больно! И холодно!

— Зато эффектно, — вставил я.

Ветер двинул облако и мы качнулись. Кто-то вскрикнул. Я почувствовал, как я оторвался от тучи и начинаю свой полёт. Рядом со мной летят другие. Кто с визгом, другие с восторженным криком. Некоторые летят молча, с достоинством.

— Прощай, небо! — кричит один, кувыркаясь мимо меня.

— Встретимся в луже! — отвечаю я, разгоняясь.

Ветер свистит в моих ушах. Я вижу приближающиеся крыши, деревья и чью-то белую простыню на верёвке. Мимо пролетает ворона. Она даже не замечает меня. Я падаю и падаю…

— Цель! — кричит капля справа. — Вижу открытый люк!

— Глупая, — шепчу я. — Это канализация. Там темно и воняет.

Выбираю себе цель. Красный зонт. Точнее, лысина под красным зонтом.

Шлёп!

Разбиваюсь о макушку. Больно. Но весело. Лысый дядька вздрагивает, поднимает голову и говорит: «Ну вот, опять». Растекаюсь по его голове, затекая за воротник. Тепло и темно. Смешиваюсь с потом и ещё с двумя братьями, которые приземлились рядом.

— Привет, — кричит один из них, сползая по шее.

— Здорова, — отвечаю я. — Как полёт?

— Нормально. Сдуру в голубя врезался.

Мы течём вниз по спине. Нас ждёт земля, потом канализация, река, океан и снова облако.