Три дня чтения в подарок
Зарегистрируйтесь и читайте бесплатно
Написать рецензию
  • IrinaNikolkina
    IrinaNikolkina
    Оценка:
    4

    Поэт-критик о русской литературе к. XIX века, времени юного Чехова и столичного Петербурга. Советующие одобрительно кивают, среди тегов затесались "филфак" и "libri legendi", а название статьи обещает сказать, что плохого и что нового в литературе. Используя термины логистики, свой публицистический маршрут Д.С. Мережковкий проложил через русскую поэзию (а) и около-писательские настроения (б), сквозь череду критиков (в), новый идеализм (г) и народничество (д), и остановился на современном литературном поколении (е). Осторожно! Редкие сноски, призванные пояснить, апеллируют к почтенной начитанности - скорее чарующие пения сирен, чем на надежные маяки.

    Долго вычитывать труд Д.С. Мережковского в поисках источника вселенского зла не придется - причины упадка обличаются на первых же страницах: критика, «рабий эзоповский язык», рыночная система гонораров и невежество. Иной стиль автора поражает монументальностью или пустотой, у Д.С. Мережковского каждая фраза как запутанный клубок: "Мне кажется, что в мятежном восстании русского поэта против того, перед чем лучшие люди Европы, — олимпиец Гёте так же, как демонический Байрон, — преклонялись с трепетом и благоговением, много искреннего, к сожалению, может быть, слишком много искреннего."

    Как раз строится Транссиб, когда Д.С. Мережсковский придумывает сравнить литературу "с локомотивом, везущим поколения и народы в культурном путешествии", настаивая, что поэтические откровений доступны "и ребенку, и дикарю, и Гёте, и лодочнику, напевающему октавы Тассо, и Гомеру". Однако не каждому суждено войти мрамором в историю, нужна особая "грозовая, благодатная атмосфера гения". Оглядываясь, Д.С. Мережковский видит лишь руины два поколения русских писателей. Первое упивается одиночеством и напрасной любовью к родине (Гоголя, Пушкин). Второе возводит одиночество в степень (Гончаров, Некрасов, Толстой, Достоевский, Тургенев, Щедрин). Настоящее - мелко, "нет русской литературы, достойной великой русской поэзии".

    Как современно и остро: "пьесы, унизительные для русских актеров и еще более — для русской публики", "попробуйте отложить наши современные журналы, читайте долгое время только иностранные книги и русских великих писателей прошлого поколения, потом сразу откройте свежий номер современной газеты, — вы будете поражены, вас охватит испорченная атмосфера, уродливые неологизмы, одичание и пошлость языка." И далее - зловещее "в самом деле, не стоим ли мы перед бездной? Caveant consules. Если современная литературная анархия будет прогрессировать по тому же пути, страшно подумать, до чего мы дойдем через двадцать, тридцать лет." Откиньтесь в кресло и задумайтесь, ведь прошло больше ста лет. Не скрою, мне было бы стыдно перед критиком, сумей он непостижимым образом прочитать недавно опубликованное.

    Автор пристально осматривается, меряя литераторов и их наследие по степени искренность и правдивости. Жестоко и подробно Д.С. Мережковский знакомит с современными критиками, чьи имена теперь пылятся на редких обложках в мало посещаемых читальных залах. Оставаясь верным себе, интеллигентно и зрелищно вещает о современниках: "откапывает какие-то невероятные допотопные цветы красноречия, чудовищно-комические, от которых становится не смешно, а жутко на сердце читателей, как от тех предметов роскоши, некогда веселеньких и пленительных безделушек, которые через тысячелетия находят среди мертвых костей в гробах."

    Перечислив главные элементы нового искусства: "мистическое содержание, символы и расширение художественной впечатлительности", Д.С. Мережковский оборачивается к портретам классиков: вот "литературный модник Тургенев, который открыл новые звуки, новые стороны русского языка и увидевший таких идеальных девушек и женщин, каких ни в России и нигде на земле не бывало." Вот психологический надрыв Достоевского-неврастеника, "рисующего людей только в болезненном напряжении сил душевных, в повышенной температуре страсти." Вот Толстой о том, "что индивидуальность отдельных людей почти всегда подавлена силами природы и человечества, массовыми движениями, войною, смертью, болезнью, деторождением, неразрешимыми вопросами о Боге, о вечности, о правде." И вот Гончаров, "истинно гармонический и спокойный художник, творец живых человеческих душ".

    Появившись как лекция, и вышедшее отдельным изданием, "О причинах упадка ..." видит спасение русской словесности в «мистическом содержании, языке символа и импрессионизме». "Берегите веру в божественное начало мира, - заключает Д.С. Мережсковский, - любите народ религиозной всечеловеческой любовью, любите русскую землю мировою, всечеловеческой любовью."

    Читать полностью