Отзывы на книги автора «Дмитрий Крымов»

На самом деле я бы расширил сферу влияния мастера от чисто театрально-художественной до вообще культурологической (это как минимум), а то и до темы личностного роста практически любого человека, смотрящего/слушающего/читающего курс этих занятий.
При этом в выигрыше были бы конечно те, кто находился у монитора своего ПК и мог не просто слышать голос наставника, но и видеть его мимику и жесты, и всё прочее поведенческое, что сопровождало каждое занятие. Ну и самая невыигрышная позиция досталась нам, читателям этой оригинальной и весьма ценной книги.
Хотя… с другой стороны, у нас, у читателей, открывается широчайшая возможность представлять самим всё то, что мы вынужденно пропустили мимо себя. Это если не лениться и не читать книгу отстранённо, а погружаться в суть каждого занятия и пытаться проходить его содержание вместе с его участниками.

А главная и основная цель этого курса, помимо чисто конкретной цели каждого занятия и упражнения — помочь слушателям открыть в себе возможности вертикального (это понятие условно) личностного прогресса. С тем, чтобы при овладении мастерством создания и передачи Образов использовать эти навыки в театральной практике (не забываем, что слушателями курса были студенты — ученики Крымова). Ведь и правда, как же прав автор, когда говорит о том, что достаточно вытащить напоказ мораль или какую-то иную истину, как эта мораль/истина тут же перестают работать, ибо у зрителя отобрана возможность самому выполнить непростую, но такую важную внутреннюю работу, самому совершить открытие, испытать инсайт, катарсис… И в широком смысле это касается не только зрителей, тут вам опытные педагоги и психологи охотно подтвердят правоту Крымова.

В общем, вы уже поняли, что ваш покорный слуга остался весьма впечатлён чтением этой оригинальной необычной книги. Настолько, что уже стал делиться впечатлениями с близкими ему (мне) людьми и всячески рекомендовать книгу к чтению. Неважно, что мы не театральные художники — стать самому немножко шире, глубже и выше — что может быть лучше!

А вот эта книга, пожалуй, принесла одни из самых свежих и не однозначных эмоций. Поясню. Я - ребёнок пролетариев и не приучен к театрам, музеям и прочему "культурныму" досугу. Не было у нас условий и всё тут. При этом мой отец много читал и был весьма эрудированным человеком,но в то же весьма далёк от мира искуств. Спустя годы я попробовал исправить фамильные недостатки, но свернул не туда. Мне не интересно по прежнему ни искусство, ни актёрская игра почти в любом виде. Да, может понравиться или не понравиться актёр и его игра, но не более. При этом могу знать чуть ли не полную фильмографию любимых актёров. Но в театральные дебри не лез никогда.
С остальным искусством такая же история. Мне нравится прикладное, как я про себя его называю, искусство. Резьба по дереву, чеканка по металлу, кузнечное дело, работа по камню и прочие дела, где не только надо включать воображалку, но и "думать" руками. Там я себя ощущаю комфортно и могу вникнуть в суть происходящего.
Эта же книга как раз по теме недоступно го для меня. Или даже больше и глубже. Тут важно отметить, что сама суть работы театрального художника для меня вообще загадка в кубе. А эти простые разговоры препода со своими студентами просто открыли мне глаза на то, что не только режиссёр или актёры могут сделать тот или иной спектакль шедевром. Некоторые примеры мышления просто восхитили меня. Оказывается, что заставить декорации "разговаривать" со зрителем - вот главная задача художника. Он должен дополнить историю или даже рассказать её почти целиком, чтобы актёры сами уже дополнили и закрыли историю. Поэтому некоторые сценические воплощения, в основном подчерпнутые мной из новостных выпусков, теперь кажутся мне не такими убогим или же идиотскими. Просто это надо видеть своими глазами, чтобы вникнуть. Но тут встаёт самая большая проблема - в нашем провинциальном городке я просто не могу себе позволить купить билеты на стоящее мероприятие, а вернее сказать, что не хочу этого делать при своём уровне доходов. Но это отдельная и очень грустная сказка)))
Возвращаясь к современным спектаклям не могу не отметить тот факт, что многие режиссёры, видимо, перестали ценить работу художников. Так часто мелькают кадры, когда просто голая сцена и актёры на ней на чистой харизме тянут спектакль. Может я просто не понимаю, может просто не вижу всего замысла, может просто ТВ не в состоянии передать самой атмосферы истории, которую пытаются рассказать на сцене.
И вот автор книги, действующий театральный художник, проводит тяжёлый для себя год в институте. Ведь ему требовалось в ковидном дистанционном мире не только рассказывать, но и показывать и проверять поняли ли его студенты его замыслы.
Тяжело было уследить за ходом авторской мысли. Ведь сама книга не представляет собой цикл лекций. Это, скорее, медийный проект. Ведь преполу пришлось общаться через видеосвязь со своими студентами. Поэтому вся книга, по сути своей, лишь череда многих и многих разговоров. Причём не в прямой последовательности, как мне показалось. Да, по мере продвижения вперёд по сюжету, если можно так назвать начитку по страницам, мы видим отсылки к прошлым разговорам, но тут же у меня появлялось ощущения недосказанности. Тем более, что некоторые лекции так и не попали в эту книгу, а некоторые были удостоены лишь упоминания в других или лишь частичной фиксации удачного финала. Как эгоцентрично со стороны автора. Не верите? А как тогда понять, что в аудио формате автор сам начитывает свой текст? И моя претензия не в том, что он это плохо делает или без огонька. Тут всё просто отлично. Но ведь видео уроки проходили в формате чата, где можно было общаться с преподом. И в книге вопросы задавались от лица студентов. Так почему же в аудио формате он ушёл от этого? Так проще было? Или ему захотелось ещё большего внимания к себе? Не уверен что хотел бы знать ответ, поэтому и в моей рецензии пусть будет лучше так же, как и в самой книге - недосказанно...

Пушкин. Лермонтов. Гоголь. Толстой. Достоевский. Хармс. Булгаков. Крымов. Я.
Верблюд, через игольное ушко. Двери Иерусалима — закрытые и забитые досками. Понимание. Через раскаяние и стыд. Слезы Лялечки. Слезы Анечки. Мои слезы.

Пожелтевшая смерть в холодной ванной. Революция и непонимание. Власть, руки, слабые пальцы. Овчарка, которая смогла. Такса, которая на импорт. Умирающий Гоголь, который всегда жив. И живой Невский проспект, который по сути мертв.

Детский страх смородиновых кустов. Полуденный зной, оседающий на кончике носа. Белые женщины, которые с петухами не уходят. Боязнь уйти с цыганами по доброй воле. Могильный холмик без опознавательных знаков. Познавшие счастье, но не принявшие его на вершине Казбека. Не умеющие жить, но виртуозно умирающие.

Масочный режим, тишина компьютерных окон, пыль мониторов, слезы из туалета навзрыд.

Вишневый сад, который помнят. Фирс каждой клеточкой тетрадного листа. Туберкулез и неверность. Неверность и отсутствие стыда. Равноправие и противоправие. Ветеринарный факультет. Оценка по патологии за мертвое животное. Не больше трех в семестр. Отсутствие эмпатии, зашоренность взглядов. Кони в яблоках у стен Суздальского Кремля. Черная речка, белый снег.

Венера в мехах. Париж, который не принял. Горький, который осудил. А были ли устрицы? Белые платки с россыпью гранатовых зерен. Тыквенный суп. Оранжевое на льняном, цвета слоновой кости.

Собачье сердце в десять лет. Барная Маргарита. Поток обоснованной ругани и непрошеных слез. Бывает ли протест без противостояния? Луговые сказки. Васильки, а не Чевенгур. Но и он тоже.

Век-волкодав, пыль из под кирзовых сапог, письма в никуда. Проклятая Чердынь. Попытка бегства. Пронизывающий ветер. Запреты на ответы. Жены без мужей. Мужья — синонимы отсутствия. Бросайтесь на плечи.

Огород в Переделкино. Корней Иванович Чуковский. Письменный стол, оксфордская мантия из ткани и пыли. Высокие заборы, высокие ели, высокие чувства. Чем выше взлетел, тем больнее падать. Телефон молчит. Звезды над Москвой тают. Небесный гром звонка. Сталин. Булгаков. Пастернак. Пушкин.

Свет наш батюшка, Александр Сергеевич. Во глубине сибирских руд, Нет, он не льстец, когда царю хвалу свободную слагает. Творчество должно быть оплачено. Не кровью. Кровь, увы, не валюта.

Прощание. Бегство из рая. Истощение. Туберкулез. Выстрел в упор. Гипертонический нефросклероз. Вечность среди нас. Мы среди вечности. Стихи вслух, всегда слезы. Слезы не стыдно. Слезы — эмоция. Эмоция —ты еще жив. Живите и помните.

Театральный художник — это профессионал в области театрального искусства, который ответственен за создание визуальной атмосферы и внешнего вида театральных постановок. Он работает с режиссером и другими членами театральной команды, чтобы разработать декорации, костюмы и элементы сценической обстановки, которые помогут передать атмосферу и сюжет произведения.

В целом, как я понимаю цель этого преподавателя — перестроить мышление студентов. Чтобы они видели и чувствовали не так, как все, чтобы они после выпуска смогли найти свой неповторимый стиль. Читать разборы писателей и узнавать интересные факты о них было интересно, особенно о Пушкине.

Вы можете меня оскорбить, но не можете меня обидеть». Обидеть — это что-то специфическое. Оскорбить может кто угодно, в трамвае, незнакомый человек. Обидеть в трамвае нельзя, это значит, что ты допускаешь эти слова от человека внутрь себя. Обидеть Пушкина — не знаю, нет такого человека, который мог бы это сделать.

Как мне нравится эта мысль, я бы хотела тоже так уметь. Все остальное мне не особо, потому что я не театральный художник (слава Богу), я инженер в ПТО в дорожной организации. Стул в комнате для меня просто стул, я не хочу придумывать историю о том, как он там оказался, и кто на нём сидел, а может это стул сделан из дуба, который посадил Пушкин, и на правой ножке, которая дальше от зрителя, можно заметить потертое «А.С. Пушкин», вырезанное небольшим ножом.

Театральный художник, он парфюмер. У него запах Чехова — это запах сжигаемых в бочке сухих осенних листьев, запах бинтов и крови. А запах Тургенева — это хороший одеколон, клубящаяся сельская дорога под дождем и тоже кровь. А Пушкина — запах обкусанного гусиного пера, женских волос и тоже крови и еще, может быть, запах кожи внутри дорожной кареты или старого чемодана.

Это странные, сбивчивые, мучительные разговоры и размышления во время уроков. Диалоги со студентами и монологи на отдельно взятые темы. Анализ поэзии, прозы, живописи, истории, повседневной жизни вперемешку с моментально возникающими и парадоксально развивающимися фантазиями. Порой было ощущение, что мы на разных волнах. Как будто читая входишь в какой-то гипноз, начинаешь анализировать с автором каждую строчку, поймала себя на мысли, что это действительно интересно разбирать строчки стихов, которые не понятны сразу, но после разбора кажутся идеальными. Дмитрий Крылов восхищает такой начитанностью и тем, как он мыслит; наверное, в жизни таких людей слушаешь с открытым ртом и блеском в глазах.

Я хочу, чтобы то, что мы делаем, помогло случиться спектаклю живому, с актерами.

Первое впечатление: узнавание работы театрала. У меня есть коллега, уже преклонного возраста, бывший актёр краевого театра, который сейчас занимается с детьми. Когда я начала читать Крымова, у меня сразу же возникла параллель с работой этого человека. То, как именно он разбирает стихотворения, докапывается до сути и объясняет её. А ещё я была на прекрасной режиссерской лекции Д. Кремнинского, который рассказывал о главных этапах своей работы. В общем, в голове начала складываться картинка.

Курс Крымова посвящен воплощению классиков на сцене театра. Он учит студентов визуализировать истории в масштабе сцены. От идеи до макета, и конечно же с последующей реализацией. Любой режиссер скажет, что базовая задача – ответить на три вопроса: «кто, что делает, и по каким причинам?». То есть понять, что хотел сказать автор и донести эту идею до зрителя. При чтении появляется ощущение, что педагог настолько опытный, что у него с ходу получается вычленить главное и тут же визуализировать. Шаг за шагом он разбирает авторов и их тексты по косточкам, а его постулаты хочется цитировать.

Важно, как вы мыслите. Необходимость иметь целостную систему в себе самом важнее, чем то, что вы видите.

Потому что творчество – это всегда отражение его создателя. И только благодаря всем своим знаниям можно, во-первых, смочь докопаться до сути и, во-вторых, суметь передать это знание в коммуникативном акте. Мне очень понравилось читать эти беседы-лекции. Дмитрий Анатольевич смог научить главному: как из миллиона идей и чувств вычленить главное.

Это открытие, это разновидность открытия, понимаете? То, чем мы занимаемся, – это есть разновидность научного или художественного открытия. Каждый спектакль должен быть открытием. Не надо говорить то, что люди уже знают. Надо противоречить этому, найти другое в этом и открыть им мир. Они приходят в театр, чтобы узнавать мир с другой стороны.

У меня очень интересные отношения с театром. Я работаю в историческом здании, его построили с ориентацией на соседа – первый театр на Северном Кавказе. Потом в городе появился монументальный академический театр драмы. В школе мы часто ходили в него на спектакли...
Мой худший опыт связан с постановкой «Героя нашего времени», где по закону театра возраст актера может не соответствовать исполняемой роли. И вот на сцене молодой Печорин, которого играет заслуженный артист… Но мундир обтягивает плотный животик… В общем я получила травму. И после этого много лет старалась театра избегать.
Хороший спектакль, должен рассказать зрителю что-то новое о тексте, об авторе, о мире. Крымов говорит об этом своим студентам и нам, читателям.

...театральный художник должен быть умным. Что значит умным? Он должен уметь переварить всю огромную и подавляющую подчас информацию и выдать свое решение.

Моя бывшая коллега водила меня на два своих любимых спектакля: «Лодочник» (мне очень понравилось!) и «Отелло» (не понравилось совсем!). Проблема второго в том, что современные решения представленные на сцене (надувная кровать, съемки героев самих себя и трансляция видео на фоне…) показались мне абсолютно чуждыми элементами, не вписывающимися в событийную структуру пьесы. Хотя тот же приём с видео в другой постановке на сцене молодежного театра – «Человек из Подольска», оказался к месту. Режиссер-постановщик принимает решения, от которых зависит воплощение, овеществление текста, его объяснение. Расчленить произведение, добраться до сути, а потом преобразовать искусство слова в искусство предметное.

Что такое художник? Это сочетание красок.
Что такое писатель? Писатель – сочетание слов.

Что такое театр? От др.-греч. θέατρον (театрон) «место для зрелищ». Оно произошло от глагола θεάομαι – «смотреть, видеть, созерцать», в том числе «созерцать умом».

Созерцайте умом жизнь, и ходите в разные театры!