«Если правда многогранна, то ложь многоголосна»

Глава 1 Между медведем и ястребом

Дупло в раскидистом клёне, служившее Жаворонку домом, было настолько скромным, что его с лёгкостью можно было принять за сквозную дыру, проделанную чересчур усердным дятлом. Внутри, однако, царил маниакальный порядок, достойный разве что отставного полковника, который на пенсии решил, что его миссия – сделать мир чище. Каждая веточка, каждая травинка была не просто аккуратно подметена, а выровнена по линейке с точностью до миллиметра и разложена по цветам и размерам. А миниатюрная метёлочка из лопуха, которую сам Жаворонок гордо называл «Его Величество Лопушиное Перо», висела на гвоздике, любовно вбитом в стену изо мха.

Жаворонок, скромный разнорабочий в Лесном Хоре, мечтал о большой сцене, о славе, об овациях, о… впрочем, его мечты были столь же разнообразны, сколь и несбыточны. Дело в том, что его родители, помешанные на тишине и покое, с самого детства внушали ему, что пение – это неприлично, вульгарно и, вообще, удел легкомысленных птиц. Вместо колыбельных они читали ему лекции о пользе молчания, а за попытки щебетать награждали суровым взглядом и дополнительной порцией зерна, чтобы набить ему клюв под завязку. В результате Жаворонок вырос, и петь совсем не умел. Сколько бы он ни пытался, из его клюва вырывались лишь какие-то невнятные звуки, больше похожие на скрип телеги, чем на мелодичную трель. У него не было ни слуха, ни голоса, ни даже малейшего представления о том, что такое музыка. Но это не мешало ему мечтать. Ведь, в конце концов, мечтать – это бесплатно, верно?

Его обязанности в хоре были так же скромны, как и он сам. Жаворонок следил за тем, чтобы тля, эта вечная головная боль лесных музыкантов, не портила нотные грамоты. Тлям объясняли, тлям угрожали, тлей умоляли, тлям показывали бесплатные концерты, но они, кажется, не понимали. Приходилось каждый день гонять их «Его Величеством Лопушиным Пером». Ещё Жаворонок старательно подметал репетиционный зал, дабы избежать спотыканий и падений во время репетиций, и выполнял тысячи других мелких поручений, надеясь, что однажды его заметят и оценят. Возможно, даже вручат почётную грамоту «Самый незаметный работник года» – с изображением невидимого единорога, который ест прозрачное сено.

Сердце Жаворонка, подобно хорошо отлаженному часовому механизму, томилось по Синичке, изящной певунье с голосом ангела и взглядом, холодным, как зимний мороз. Её внимание безраздельно принадлежало Соловью – блистательному солисту, чьи трели заставляли млеть не только Синичку, но и половину лесных нимф. Соловей, как истинный артист, купался в лучах славы, носил шёлковый шарф и считал себя пупом Леса. Его внешний вид был настолько вычурным и ярким, что напоминал скорее фейерверк на лапках, чем птицу. Из-за этого постоянного сияния в него то и дело врезались мотыльки, ошибочно принимая его за самую яркую лампочку в окрестностях. Иногда приходилось даже выпускать специальные «мотыльковые» объявления: «Внимание! Просьба не врезаться в солиста, это не свет!».

Жаворонок же, как истинный разнорабочий, считал себя лишь маленькой шестерёнкой в огромном механизме Лесного Хора. Впрочем, в глубине души он надеялся, что однажды станет той самой шестерёнкой, которая сломается и остановит весь этот безумный механизм, дабы Синичка, наконец, обратила на него внимание.

Каждый день Жаворонок усердно трудился, мечтая о Синичке, о славе, о справедливости, о чашке горячего чая с рябиной и о том, чтобы два наглых Ястреба, превратившие его жизнь в бесконечную череду погонь, наконец-то оставили его в покое. Эти пернатые хулиганы, словно налоговые инспекторы, преследовали его с завидным упорством, пытаясь отнять у него последнюю крошку (чаще всего – завалявшееся в кармане зёрнышко).

Спасаясь от хищников, он вынужден был демонстрировать чудеса акробатики, прячась в трухлявых деревьях, где его ждали разве что грустные пауки и философски настроенные черви, но даже они были редкими гостями. Пережидая опасность преимущественно в одиночестве, Жаворонок размышлял о бренности бытия, о несправедливости мира и о том, что, возможно, ему стоит сменить профессию и стать, скажем, лесным бухгалтером, хотя он и понятия не имел, что это такое. Так, день за днём, Жаворонок возвращался в своё скромное дупло, когда лес уже был объят тьмой, надеясь лишь на то, что завтрашний день принесёт ему хоть немного удачи, немного признания, немного… внимания от Синички. Ведь даже самому скромному разнорабочему нужна надежда. Хотя бы на то, что Ястребы, наконец, найдут себе другую жертву.

Сегодня Жаворонок проснулся от луча солнца, который словно прожектор подсвечивал его крошечное тело. Жаворонок поспал бы ещё, но нужно было собираться на работу – бороться с тлёй и подметать пыль. «Может, сегодня Синичка хоть раз взглянет в мою сторону?» – подумал он, вздыхая и нашаривая в углу «Его Величество Лопушиное Перо». Сегодня его ждал новый день надежд и разочарований. А может быть, и чего-нибудь ещё, чего он даже и представить себе не мог. Однако его привычный маршрут в этот день оборвался самым неожиданным образом. Он, как обычно, бодро летел над знакомой тропинкой, надумывая себе под нос мотивчик, который, по его скромному мнению, звучал весьма неплохо.

Но, когда он добрался до места, где обычно стоял его старый, трухлявый дуб, служивший ему убежищем от Ястребов, Жаворонок замер в изумлении: дерева не было! На его месте зияла лишь пустая поляна, поросшая чахлой травой, словно кто-то решил провести здесь воскресный пикник и всё тщательно убрал за собой. Жаворонок несколько раз протёр глаза, надеясь, что ему это снится. Но нет, дерево исчезло, словно его и не существовало никогда. Как будто какой-то невидимый лесоруб, вооружённый гигантской пилой и, возможно, очень плохим настроением, решил кардинально изменить ландшафт.

Сердце Жаворонка упало куда-то в пятки, сжалось и спряталось в них, заявив, что на такой стресс оно не подписывалось. Но где теперь будет прятаться от ястребов сам Жаворонок? Что вообще происходит? Может, это проделки гномов? Но последние гномы покинули лес ещё три века назад, смачно плюнув напоследок посреди поляны. Что-то им тогда сильно не понравилось. Но чёрт с ними, с гномами, что делать Жаворонку? Перестраивать маршрут? С такими крохотными крыльями? Он ведь не альбатрос какой-то, который может управлять воздушными потоками с помощью перьев!

В панике Жаворонок начал метаться по поляне, пытаясь найти хоть какой-то намёк на то, куда могло деться его убежище. Он даже попытался применить дедуктивный метод, собрал с десяток мелких камней и стал раскладывать их по кругу, надеясь таким образом призвать силы логики. Но всё было тщетно. Дерево исчезло, словно его поглотила земля. Как будто оно прошло ускоренные курсы телепортации для деревьев.

Вдруг вдалеке послышался зловещий клёкот. Жаворонок похолодел. Это были Ястребы! Словно почувствовав запах страха, они уже планировали свою сегодняшнюю погоню. Ястребы Эд и Стив, собственной персоной. Эд с подбитым глазом, а Стив с рыжим клювом (видимо, в детстве он слишком часто смотрел на закаты).

– Эй, Эд, посмотри, кто тут у нас! – проурчал Стив. – Целый Жаворонок, собственной персоной.

Эд осмотрел Жаворонка, прищурив подбитый глаз, и облизнулся, почувствовав наживу.

– Ну, сударь, выворачивайте карманы, – пробасил Стив, обращаясь к Жаворонку, – иначе все перья вам выщиплем, и на работу голый полетите.

Бежать было некуда. Единственным вариантом была импровизация, искусство, которым Жаворонок владел в совершенстве, особенно когда дело касалось спасения собственных перьев. В отчаянии Жаворонок бросился наутёк и вовремя заметил небольшую пещеру под корневищами деревьев на пригорке. Жаворонок юркнул в неё, надеясь, что там он сможет переждать опасность, а заодно и попытаться понять, что происходит с этим проклятым лесом. Но пещера оказалась не пустой. Внутри кто-то храпел. Громко и басовито, словно целый оркестр, исполняющий симфонию храпа на трубе.

Жаворонок замер, боясь пошевелиться. Он понял, что попал в берлогу… Медведя! Медведя, судя по звукам, способного проснуться от собственного храпа.

– Хррр… – раздалось из глубины норы, – Брр… Опять этот сон про мёд…

Жаворонок со скоростью мысли рассмотрел огромную мохнатую лапу, украшенную когтями размером с маленькие серпы, вероятно, острые, как лесная сплетня, а затем и всю медвежью тушу. Жаворонок весь съёжился от страха, словно испуганный комок пыли, который вот-вот подметут.

Вдруг из его кармана резво выскочила наглая Тля. Она уже успела прогрызть в кармане Жаворонка дыру, и поэтому зёрнышки тонкой струйкой сыпались на пол берлоги.

– Ты как тут оказался? – возмущённо прошептал Жаворонок.

– Я со вторника там сплю! – прогорланила бесцеремонная Тля. – И, знаешь, твой карман – просто люкс-отель для тли! С бесплатным питанием и видом на подмышку.

– Тише, – взмолился Жаворонок, – если Медведь проснётся, у нас будут проблемы.

– У тебя будут! – предательски заорала Тля, в пятьдесят шесть раз громче своего размера и как ни в чём, ни бывало, прыгнула на потолок берлоги. – Я, пожалуй, тут пропишусь! Папаша, как тут с завтраками? Всё включено?

Медведь судорожно дёрнулся.

– Да что ж такое-то! – проревел он, зевая и потирая глаза, – Кто тут шумит? Спать не дают! Наверное, опять эти соседские белки пляшут чечётку. И вообще, кто такой, маленький и писклявый?

Жаворонок со всех крыльев бросился наутёк и пробкой вылетел из берлоги. Медведь следовал по пятам, пунцовый от злости. Разъярённый спящий зверь вырвался наружу, в тот самый момент, когда Эд и Стив, нахально прищурившись, пытались что-то нашарить крыльями у входа в берлогу, словно искали опасность. Они даже не заметили, как мимо них быстрее ветра пронёсся Жаворонок. Медведь успел налететь на Ястребов, однако они взмыли ввысь и тут же осмелели.

– Ну что ты, блохастый?– заверещал Стив, – Лапа вкусная? Надеюсь, это был не последний кусочек жирного сна?

– Крылья для избранных, – вторил Эд, – ползи обратно в свою нору, барсук-переросток! И помни, главное – не споткнуться о собственный храп.

Воспользовавшись перепалкой хищников, Жаворонок бросился наутёк, не разбирая дороги, словно его тельце поджаривали на сковороде, покрытой антипригарным слоем, чтобы не прилипали ошибки.

«Бежать! Бежать, пока не съели!» – только и крутилось у него в голове. Обессиленный, Жаворонок вернулся в свой дом и моментально провалился в сон, надеясь, что кошмар закончился. И, возможно, ему приснится, как он дирижирует оркестром из храпящих медведей.