ПРЕДИСЛОВИЕ ОТ АВТОРА

Эта книга – не хроника и не мемуары. Я не ставил перед собой задачу точно восстановить события, даты и подробности тех лет. Всё написанное – это скорее попытка поймать и удержать ускользающее: ту атмосферу безумной молодости, когда мир казался бесконечным, а жизнь – яркой, как солнце над аэродромом.

Я писал не о фактах, а о чувствах. О запахе аудиторий и весеннего ветра, о вкусах студенческих вечеров, о смехе, глупостях и мечтах. О тех, кто шёл рядом – друзьях, сокурсниках, преподавателях, девушках, случайных знакомых. Все они, со временем растворившиеся в жизни, остались во мне как частица общей юности, навсегда связанной с именем – ХАИ.

Многое, конечно, подзабылось, многое переплелось с фантазией, что-то домыслено, приукрашено или искажено временем. Но я хотел лишь одного – чтобы, читая, вы почувствовали тот самый дух: вольный, озорной, вдохновенный, немного сумасшедший, искренний до последней жилки.

Если я что-то рассказал не так, перепутал – не взыщите. Пусть это будет доброй улыбкой, а не укором. Прошло более тридцати лет, но, закрывая глаза, я всё ещё вижу те лица, те вечера, то беззаботное ощущение будущего, которое казалось вечным.

С благодарностью, ностальгией и любовью —

ко всем, с кем делил свою юность и мечты,

Дмитрий Кожеванов

Глава 1. Начало пути

Июль 1988 года. Я – спортивный стройный парень, глаза голубые с хитрой смешинкой, причёска с пробором и юношеские усы – сдал выпускные экзамены, и под аплодисменты родителей, учителей и уже бывших учеников нашей родной школы получил аттестат о среднем образовании. Решение, что делать дальше в жизни, уже давно было принято. Ещё два года назад, когда я заканчивал восьмой класс, и мне было 15 лет, моя мама – эффектная, стройная, энергичная блондинка с короткой стрижкой «по-рижски» – меня спросила:

– Дима, а что ты думаешь делать после восьмого класса? Что тебе хочется, что нравится?

Я пожал плечами, задумчиво нахмурился,

– Мне нравится авиация! Собирать модели самолётов, изучать их характеристики, читать истории знаменитых конструкторов. Обожаю возиться с конструктором, что-то придумывать, собирать новые конструкции. Люблю чинить часы, мопеды и автомобили… – я вскинулся, вспомнив ещё: – Очень люблю чертить!

Мама сидела рядом, с любовью глядя на меня, и не удержалась, протянула руку погладить меня по голове. Я недовольно и смущённо отвёл голову, не давшись, возмущённо проговорил:

– Ну, мама! Я же уже не маленький!

Она по-доброму засмеялась, обхватила меня руками, прижала к себе,

– Конечно не маленький. Ты у меня уже такой большой сын! А совсем недавно был такой маленький, такой хорошенький.

И таки добралась до моих волос, нежно их гладя. Я делал вид, что ужасно недоволен, старался вырваться, но при этом тихо и блаженно улыбался.

Мама ещё недолго меня погладила и отодвинулась, заглянув мне в глаза,

– Так что, сынок, хочешь поступить в институт, на инженера?

Я не очень уверенно кивнул,

– Да. Наверное, да, – «инженер» было чем-то огромным, недосягаемым. – Чтобы была и авиация, и конструирование, и черчение.

Она понимающе покивала,

– Хорошо, я поищу такой институт, узнаю.

И снова протянула руку, чтобы погладить меня по голове. В этот раз я с усилием заставил себя не двигаться, закрыл глаза и замер: «Чтобы сделать маме приятно, можно немного и потерпеть».

* * *

Через несколько недель мама, вернувшись с работы, зашла в мою комнату с каким-то листком плотной бумаги. Торжественно протянула его мне. Это была отпечатанная голубыми чернилами листовка для абитуриентов Харьковского авиационного института. Я впервые попробовал новое слово на вкус: а-би-ту-ри-ент. Внимательно прочитал текст с двух сторон, под пристальным взглядом мамы.

Из него следовало, что в ХАИ – так сокращённо назывался институт – существует пять факультетов:

1 – самолётостроительный,

2 – моторостроительный,

3 – систем управления,

4 – летательных аппаратов и

5 – САПР (системы автоматизированного проектирования).

Наше внимание сразу привлёк четвёртый факультет. «Летательные аппараты» – это ракеты. Ракеты – престиж, космос, Байконур, ядерный щит Родины…

Всё, решено! После 10-го класса поступаю в ХАИ, на 4-й факультет!

* * *

Прошло два года. Мы с папой и мамой сидели за обеденным столом на ярко освещённой июльским солнцем кухне и держали семейный совет о том, как я поеду подавать документы в Харьковский авиационный институт. Дверь на балкон была открыта, нас обдувал приятный сквознячок. На плите остывала большая кастрюля с вишнёвым компотом, распространяя сладкий аромат.

Мама первой взяла слово, взволнованная и решительная:

– Сынок, я поеду с тобой. Мы всё узнаем. Посмотрим, где живут студенты, как питаются. Познакомимся с деканатом. Узнаем, что нужно для подготовки к экзаменам…

И тут ей на руку мягко, но властно, положил свою сильную ладонь папа – коренастый, мускулистый мужчина небольшого роста, с густыми тёмными волосами и щёточкой усов. Он был лётчиком военной авиации, майор, командир экипажа.

Нежно погладив руку мамы, сказал, качая головой,

– Не нужно, Ирина. Он всё сделает сам. Справится. Он у нас уже взрослый.

И достаёт из нагрудного кармана висящей на стуле рубашки большую зелёную купюру – 50 рублей. Протянул её мне, я автоматически взял и не мог поверить: такие огромные деньжищи! Пересчитал в голове, сколько на них можно купить: 227 мороженых в шоколаде по 22 копейки или 333 мороженых в вафельном стаканчике по 15! Ничего себе!

А мама… В ней кипела борьба. Сердце кричало: «нужно поехать, помочь, всё проверить, узнать!», а ум соглашался с папой: сыну пора самому пробивать дорогу. Она сжала челюсти, порываясь возразить, настоять на своём, но сдержалась. Согласилась. Взгляд стал грустным и обречённым. «Муж говорит правильно. Верно. Но как же страшно и тяжело отпускать любимого ребёнка в сложный и опасный мир!..»

На кухне установилось молчание, было слышно только чириканье уличных воробьёв и приглушённое бормотанье радио у соседей. Я рассматривал купюру, а родители внимательно наблюдали за мной. Я поднял голову и вопросительно посмотрел на отца. Он улыбнулся, и уверенно пояснил:

– Билет до Харькова стоит около десяти рублей. Так что денег хватит и на еду, и на гостиницу, если придётся задержаться, – сделал смешливое лицо, – Только на пиво сильно не налегай!

Мама возмущённо вскинулась, грозно посмотрела сначала на папу, потом на меня. Отец весело рассмеялся удавшейся шутке, погладил маму по спине и чмокнул в щёку. Она строго погрозила нам пальцем. Мы с отцом сделали невинные лица – будто и не понимаем, о чём речь, даже не думаем о таком. Но при этом украдкой переглядывались со смешинкой в глазах.

Глава 2. Любовный квадрат

Вечером, когда уже начались сумерки, мы прогуливались по нагретому за день асфальту, взявшись за руки с моей любимой девушкой. Её тоже звали Ира. Она была на год младше меня, закончила 9-й класс. Тоненькая, с мускулистыми стройными ногами, карими живыми глазами, каштановыми длинными прямыми волосами и чуть скруглённым носиком.

Наши отношения прошли сложный путь. Два года назад я как-то неожиданно познакомился с тремя девочками-подругами из нашего дома. Они всегда гуляли вместе: Света и Алла – мои ровесницы пятнадцати лет, и Ира – которой было четырнадцать. Я даже не помню, как это произошло. Ира давно привлекала моё внимание, с первого обращённого на неё во дворе взгляда. Покорила своей внешностью, манерой держаться, походкой, какой-то внутренней цельностью и естественностью. Как мне казалось издалека.

Вспомнил, как мы начали общаться! Это произошло летом. Мы с раннего утра до 10 вечера находились на улице, забегая домой только пообедать. Дети нашей длиннющей девятиэтажки постоянно были друг у друга на виду, встречались и пересекались по многу раз за день. Так вышло, что мы часто прогуливались с моим другом вокруг дома по часовой стрелке, а три подружки – «накручивали круги» нам навстречу. На каждом круге мы – то равнодушно проходили мимо, то строили друг другу глазки. Я частенько засматривался на Иру, а её подружки хихикали. А мой друг Алёша – высокий худой парень с тёмными вьющимися волосами – смущался и недовольно морщился от глупости девчонок.

В какой-то момент я понял, что мне надоело играть в гляделки и пора нам уже познакомиться.

При очередной встрече «на кругу» с девчачьей троицей, я резко перед ними остановился, приподнял руку, делая жест «стоп», и громко произнёс: «Стойте!»

Все опешили, в том числе и мой друг, удивлённо вытаращив на меня глаза. А я уверенно сказал,

– Девочки, а давайте гулять вместе. Всё равно по одной дорожке ходим. Вместе будет интересней.

Девчонки непонимающе начали переглядываться, не зная, как реагировать. Ситуация была совершенно нестандартная. Вот если бы мы их облили водой из брызгалок, или обидно начали дразнить – тогда было бы всё понятно. Но мы явно не собирались делать ничего подобного. И это пугало.

Я пристроился четвёртым к изумлённой троице, и махнул рукой вперёд,

– Идём?!

Алёша пристроился ко мне пятым, и мы пошли. К моему удивлению и радости. Правда, молча. Я придумал «гениальный ход», с чего начать беседу:

– Я Дима, – тыкнул себя пальцем в грудь, – это Алёша. А вас как зовут?

Девочки всё ещё были в некоем шоке, и сдавленно хором ответили,

– Алла.

– Ира.

– Света.

Я приветственно кивнул, и начал «экспресс-интервью»: кто в каком классе учится, чем занимается, в какие кружки ходит, что любит, что читает… Девочки незаметно ожили, начали рассказывать о себе, расспрашивать нас.

Всё происходящее мне казалось сном наяву. Несмотря на внешнюю уверенность и спокойствие, внутри я удивлялся своей спонтанной выходке, как и все остальные. Казалось, всё делает другой человек. Это он нагло «клеит» девчонок, действуя так, будто это естественно: дружить, сближаться, объединять компании девочек и мальчиков…

Когда через полчаса наши новые знакомые сказали, что им пора домой и ушли, Алёша наклонил вбок голову, и прямо, как принято у друзей, спросил:

– Дима, зачем они тебе понадобились?! Это же девчонки!

Так-то я был согласен с другом – девчонки и вправду бесполезны. В футбол и «квадраты» не играют. Рогатки и брызгалки делать не умеют. По деревьям за вишней и черешней не лазят. Про оружие и машины ничего не знают. Даже во вкладыши не играют! Никакой пользы. Но Ира мне очень нравилась. Какое-то странное, непонятное влечение казалось очень важным. Что-то томилось внутри и не давало оторвать от неё глаз.

– Мне нравится Ира. Очень хочется познакомиться с ней поближе. Куда-то сходить погулять. Может, сходить в кино…

Алёша удивлённо выпучился,

– Зачем?! Ты что, влюбился? – и глупо захихикал, сам поражаясь тому, что ляпнул.

Я пожал плечами и в сомнении поджал губы,

– Не знаю. Вряд ли. Я ничего в этом не понимаю. Просто хочется.

Друг понимающе покивал.

– Ладно. Только я в этом участвовать не буду. Мне с ними как-то неприятно. Непонятно. Они о чём-то говорят, хихикают, шушукаются, смотрят… А мне от этого не по себе. Аж мурашки бегают, волосы дыбом на руках, – и в доказательство приподнял руку, чтобы мне было лучше видно.

Я понимающе и сочувственно улыбнулся,

– Хорошо, Алёша, я тогда сам. Ну что, по домам?

– По домам!

Как-то быстро и незаметно мы с девчонками очень сдружились. Много общались, часто встречались. Их всегда трое, и я. Даже начали бегать по утрам, заниматься спортом вместе. Бегали мы, конечно, мало – в основном болтали на спортивной площадке, смеялись и дурачились.

Однажды я набрался смелости, и, отведя Иру в сторонку, пригласил её в кино. Её одну, без подруг. Я ожидал, что она будет возражать и нужно будет объяснять. Но я ошибался. Она улыбнулась и сразу согласилась.

Не знаю, что обо мне думали и говорили между собой мои новые подруги, даже не задумывался об этом, если честно. Мне было просто с ними здорово, комфортно, весело, интересно. Мы всегда находили интересную тему для разговора, куда пойти погулять, что поделать. И я как-то не задумывался о последствиях, если буду приглашать Иру гулять со мной одну.

В кино мы сходили замечательно. На дневной сеанс. Когда мы проходили в зал, я впервые взял Иру за руку, якобы, чтобы провести её на место. От этого невинного прикосновения моё сердце готово было поставить мировой рекорд по частоте сокращений, и, казалось, стучало на весь зал. Её ладонь была прохладной, нежной и податливой. А от волос шёл волнительный запах свежести и чего-то манящего. Потом долго гуляли по парку, усеянному мокрой жёлтой листвой. Ели мороженое. Было довольно холодно и сыро, но мы этого не замечали, захваченные волнением первого прикосновения к душе друг друга. В результате, к огромному моему огорчению, Ира на следующий день заболела. Её мама по телефону сказала, что острая ангина, температура, и она даже не может разговаривать. Я посочувствовал, и попросил передать Ире, что желаю ей выздоровления, и пусть она позвонит, когда ей станет лучше.

Как оказалось, жизнь с болезнью подруги совсем не остановилась. Мы продолжали вместе гулять со Светой и Аллой. И как-то раз, совершенно неожиданно, без причины, Алла попросила проводить её домой. Мы заговорились на тёмной лестничной площадке перед её дверью. А потом Алла спросила,

– Может, попьём чаю? Родители до позднего вечера будут на работе. Есть печенье, пряники. Суп, и котлеты.

Я без всякой мысли согласился. Потому что кушать действительно хотелось. И в том, чтобы пообедать или поужинать у друзей, в те времена не было ничего необычного. В порядке вещей.

Алла меня очень вкусно покормила, гордо похваставшись, что котлеты делала сама. Я высоко оценил её кулинарное искусство. А потом провела меня в большую комнату, где мы уселись на диван и вначале просто болтали, а потом как-то само собой получилось, что Алла оказалась у меня в объятиях, и мы несмело и неумело поцеловались.

Постепенно мы с Аллой стали часто гулять вдвоём: обнимались в подъезде, целовались, ходили за руку. И, почему-то, это меня не смущало. Было еле слышное ощущение, что что-то происходит не так. Что всё пошло куда-то не туда. Но Ира мне так и не перезвонила. Я ей пытался звонить несколько раз, но каждый раз попадал на её маму или старшую сестру, которые мне с непонятной строгостью говорили: «Ира ещё болеет и к телефону подойти не может».

Я тогда подумал, что это из-за того, что Ира простудилась из-за меня. Ведь это я её накормил мороженным в холодном и сыром парке. И родственники за это совсем мне не благодарны.

А Аллу я воспринимал поначалу просто как одну из трёх подруг. И не видел ничего зазорного с ней пообниматься и поцеловаться. Она тоже вкусно пахла. И как бы у нас была одна, общая, тёплая компания. Мне очень нравились все три девочки. Да и Ира пока всё равно болеет. Почему бы не погулять пока с Аллой. Временно.

Так и пролетела зима. Мы уже переоделись в лёгкие куртки и кофты.