Глава 1

Есть такие моменты, когда ты понимаешь – всё, занавес, представление окончено, и не в твою пользу. У меня такой момент наступил, когда на одном из этажей башни «Имперских КиберСистем», среди обломков роботов, которых мы только что разнесли в клочья, из лифтов и лестничных пролётов начали высыпать люди. Живые люди. В чёрной броне с надписью ОМОН, с автоматами наперевес и огромными щитами.

Их было много. Слишком много для нашей весёлой компании измождённых штрафников.

– Оружие на пол! Руки за голову! – голос командира полицейского спецназа прогремел в мегафон, что зазвенело в ушах.

Я обвёл взглядом своих ребят. Они стояли чуть поодаль, оценивающе глядя на ОМОНовцев и мысленно просчитывая шансы на победу.

Шансов не было. Совсем.

Конечно, мы могли попытаться прорваться. Могли. Патронов было мало, но у нас ещё были плазменные штыки, экзоскелеты работали – ну, почти все, – адреналин всё ещё бурлил в крови после боя с железными армиями господина Крылова. Но я посмотрел на красные точки лазерных прицелов, танцующие на наших грудях, словно приглашение на танец смерти, посчитал автоматы – их было раз в шесть больше, чем нас, – и понял простую вещь. Если мы начнём драться, нас просто застрелят, как бешеных собак. И будут абсолютно правы с точки зрения закона.

Мёртвым героем быть романтично только в песнях и старых военных фильмах.

– Положите оружие, – сказал я, и собственный голос показался мне чужим. Усталым. Побеждённым. Голосом человека, который только что осознал, что проиграл партию.

– Мажорчик… – Папа повернулся ко мне, и в его глазах я увидел протест, смешанный с непониманием.

– Это приказ, сержант, – повторил я жёстче, вкладывая в голос всю власть, которой не чувствовал.

Повисла пауза, тяжёлая как свинцовое одеяло. Потом Капеллан первым опустил винтовку. Металлический лязг заполнил коридор – звук поражения, оглушительный в своей окончательности. Остальные последовали его примеру, один за другим. Мэри – с явной неохотой. Кроха – с тяжёлым вздохом. Толик – кривясь, будто оружие обжигало ему руки. Папа был последним, его винтовка упала на пол с таким грохотом, что я вздрогнул.

Я положил свою последним, чувствуя, как что-то внутри сжимается в тугой узел.

ОМОНовцы подошли быстро, профессионально, с отработанностью действий, повторённых сотни раз. Руки завели за спину – грубо, но не жестоко. Металл магнитных наручников сомкнулся на запястьях бронированных перчаток с щелчком, который прозвучал как приговор. Экзоскелет тут же завыл предупреждающим сигналом – системы и сервоприводы блокированы.

Нас построили в колонну и повели к технической лестнице. Лифты, как назло заработали только, когда мы почти уже спустились…

Впереди шёл я в сопровождении командира спецназа, затем, Папа, сопровождаемый двумя здоровенными ОМОНовцами, которые явно получили указание не спускать с этого нервного глаз. За ним Мэри, потом Кроха – великана вели четверо бойцов, и даже они явно волновались, поглядывая на его огромную фигуру с опаской. Капеллан и Толик замыкали нашу процессию.

У меня в этой суете практически не было время подумать. О Крылове, сидящем в своём бункере с аккуратной дыркой во лбу. О том, как выглядело его лицо на экране видеофона всего несколько минут назад – красное от гнева, глаза блестели. Он кричал на меня, требовал убираться, угрожал полицией. А потом… А потом одна пуля превратила живого, кричащего, злого человека в мёртвое тело в кресле. О его последних словах: «Я не причастен к покушениям!» Может, он говорил правду? Может, кто-то другой использовал его корпорацию, его роботов, его имя? А теперь благодаря в кавычках меткости старшего сержанта Рычкова мы никогда этого не узнаем.

Кстати, о Папе, который клянётся, что не стрелял в Крылова намеренно. Я верил ему. Верил безоговорочно, со всей силой этой веры. Рычков был – грубияном, задирой, психом в плохие дни и отличным солдатом в хорошие. Но точно не убийцей. Хотя…

Холл первого этажа встретил нас светом, таким ярким после полумрака лестничной клетки, что я зажмурился, болезненно отвернулся. Полицейские прожекторы били прямо в глаза, превращая всё вокруг в белое пятно с размытыми краями. Сквозь прищуренные веки я различил знакомую картину разрушений – мраморный пол, изрытый следами от импульсных разрядов, усеянный осколками хрусталя от разбитой люстры, которую мы обрушили на роботов. Обломки андроидов громоздились грудами – руки, ноги, корпуса, головы с погасшими оптическими сенсорами. Наши два джипа всё ещё стояли посреди этого разгрома, их броня покрыта вмятинами и оплавленными пятнами, стёкла выбиты, один капот дымился. Бориса и второго водителя рядом не было, видимо, копы уже упаковали…

Картина апокалипсиса в миниатюре. И людей. Очень много людей.

Полицейские в форме и в штатском. Оперативники с планшетами и сканерами. Медики в белых комбинезонах. Техники, фотографирующие место происшествия. И у выхода, за стеклянными дверями, прижатая к барьеру живая стена из десятков, куда же без них, журналистов. Камеры, дроны, прожекторы, парящие микрофоны – весь этот рой жужжал и роился за разбитым стеклом, как растревоженный улей, жадный до очередной столичной сенсации.

– Какого чёрта вы пропустили этих вон? – услышал я знакомый голос, резкий и недовольный, прорезающий общий гул.

Передо мной вырос капитан Филин собственной персоной.

– Почему здесь полно журналюг? – Филин ткнул пальцем в сторону улицы, его голос был похож на скрип ржавых петель. – Я же сказал никого не пускать! Какого хрена вы тут без меня делали, Вилисов?!

– Господин капитан, – начал было оправдываться один из оперативников, на которого набросился капитан. – У нас нет столько людей, чтобы их остановить. Тем более, эти дроны-камеры, которые летают как надоедливые мухи.

Вилисов с размаху сбил одну такую камеру, пролетающую в этот момент рядом, своим планшетом…

– Ох, остолопы, – отмахнулся от своего подчиненного Филин, затем, повернулся к командиру спецназа, при этом недовольно покосившись на меня. – Ведите их через главный выход к машинам. Быстро.

Нас повели к дверям. С каждым шагом волнение толпы снаружи становилось громче, настойчивее и агрессивнее. Я видел лица журналистов – жадные, возбуждённые, алчущие свежего мяса для новостей. Дроны закружились плотнее, их камеры нацелились на нас как оружие, красные огоньки записи засветились одновременно. Как будто им дали команду «фас».

– Кто эти люди?

– Это те, кто штурмовал здание?

– Покажите их лица!

– Они убили Крылова?

– Это правда про Василькова?

Голоса сливались в какофонию, в которой отдельные слова различить было невозможно – только общий гул, похожий на рычание толпы на гладиаторской арене. Двери открылись, и нас вытолкнули вперёд. Вспышки камер ослепили, заставив зажмуриться. Рёв вопросов ударил как физическая волна, от которой хотелось пригнуться.

– Господин Васильков! Это правда, что вы…

– Вы действовали по приказу вашей бабушки?

– Крылов был убит случайно или это была заказная…

– Почему вы вломились в здание государственной корпорации?

ОМОНовцы начали было расталкивать толпу, прокладывая путь к полицейским аэромобилям, стоящим на площадке перед входом, когда Филин вдруг остановился. Я видел, как он оценивал их количество, настойчивость, их готовность не расступаться. Видел, как его лицо исказилось – гримаса раздражения смешалась с расчётом.

– Стоп, – бросил он конвоирам, повернувшись к старшему оперативнику. – Мы здесь застрянем. Давайте назад! Через служебный вход, на лифт и на крышу. Улетим оттуда. Быстро, пока эта свора не сообразила!

Нас развернули и повели обратно в здание. Толпа журналистов взвыла от разочарования – ещё бы, им только показали главную сенсацию дня и тут же отобрали, не дав нормально отснять репортажи.

Неожиданно сквозь плотный строй ОМОНовцев и оперативников, буквально вывернувшись из рук полицейского, который пытался её остановить, к нашей колонне пристроилась девушка. Белокурая, волосы собраны в деловой хвост, в лёгкой куртке поверх делового костюма, с портативным рекордером в руке и планшетом под мышкой.

Ну, конечно! Кто это еще мог быть. Я улыбнулся Таше. Судя по выражению её лица, эта настырная пигалица снова, как и тогда на космодроме, не собиралась отступать. В её глазах горел огонь – тот самый, который загорается у охотника, почуявшего след.

– Капитан! – окликнула она, протискиваясь между бойцами с ловкостью угря. – У меня к вам будет парочка вопросов!

– Слушайте дамочка, – Филин обернулся, и его лицо стало ещё более кислым, если это вообще было возможно. – Вы не имеете права здесь находиться. Это место преступления.

– Имею, – перебила она, не сбавляя шага и умудряясь идти в ногу с нашей колонной. – Свобода прессы, третья поправка к Имперской Конституции, принятая в 2147 году. Или вы считаете себя выше закона?

– Это место преступления! – повторил Филин громче, явно начиная закипать, но одновременно с этим сдерживаясь, ловя на себя огонек камеры парящего рядом дрона.

– Которое вы уже затоптали своими солдафонами, перевозя задержанных, – парировала Таша, умудряясь звучать одновременно вежливо и язвительно, кивая на ОМОНовцев. – Я имею право освещать события общественного значения. Убийство одного из богатейших людей Империи – это событие общественного значения. Или вы с этим не согласны?

Филин попытался было что-то возразить, открыл рот, но мы уже подходили к служебному лифту. Двери раскрылись, нас начали загружать внутрь. Таша воспользовалась замешательством и проскользнула в кабину вместе с нами, пристроившись у дальней стены, откуда открывался хороший обзор.

– Выкиньте её! – взвизгнул Филин.

Двое оперативников двинулись к Таше, но она увернулась с грацией танцовщицы, спрятавшись за широкой спиной Крохи. Великан даже не пошевелился – просто стоял стеной между журналисткой и полицейскими.

– Если выгоните меня силой, я подниму такой скандал в инфополе, что вам мало не покажется, – предупредила Таша, её голос был спокоен, но в нём звучала стальная уверенность. – Применение силы к журналистке, выполняющей свои профессиональные обязанности. Препятствование работе прессы. Представляете заголовки? «Полиция скрывает правду об убийстве Крылова». «Капитан Филин применил силу к журналистке». Хотите такой пиар?

Филин сжал кулаки, его лицо стало пунцовым, вены на шее вздулись. Но лифт уже тронулся, набирая высоту, и выставлять Ташу силой было поздно.

– Один вопрос не по делу, – произнёс он медленно, с расстановкой, – и я лично прослежу, чтобы вы провели ночь в камере. За воспрепятствование следствию.

– О, мои вопросы будут строго по делу, – заверила Таша, ехидно передразнив голос капитана. – Начнём с простого. На каком основании ваш спикер уже объявил этих людей виновными в убийстве, если расследование только начинается?

В лифте было тесно. Мы, шестеро в экзоскелетах, занимали половину пространства. Пятеро ОМОНовцев, Филин, двое его оперативников и Таша. Кабина ползла вверх, этажи мелькали за стеклянными панелями. Десятый, двадцатый, тридцатый…

– Они вломились в частное здание, – начал Филин, глядя в потолок, словно там была написана инструкция. – Устроили погром. Уничтожили имущество на миллионы. И убили человека.

– Крылов погиб случайно, – попытался вставить я.

– Случайно, – эхом повторил Филин, и в его тоне была такая издёвка, что хотелось врезать. – Конечно, случайно. Александр Иванович, вы сами-то в это верите?

– Сержант Рычков вскрывал дверь бункера, – заговорил я медленно, стараясь, чтобы каждое слово звучало убедительно. – Он стрелял по петлям, по замку. Крылов сидел сбоку, у окна. Одна пуля рикошетом…

– Одна пуля, – перебила Таша, и все взгляды переключились на неё. Она достала планшет, несколько движений пальцем по экрану. – Капитан, я была на месте преступления. Точнее, мой дрон был. Он снимал бункер, пока ваши люди ещё не оцепили место. И кое-что я заметила…

– Какого черта он снимал место преступления?! – взвился Филин явно не ожидая такого поворота.

– Стена напротив входа в бункер изрешечена пулями, – Таша повернула планшет, показывая изображение всем нам. – Около ста попаданий, может больше. Кто-то явно не жалел боеприпасов. Но при этом в господина Крылова, который сидел не на линии огня, а сбоку от двери, попала только одна пуля. Одна единственная. Рикошетом, как вы говорите. А теперь вопрос, к господину капитану столичной полиции: почему ни одна другая пуля не пошла по этой же траектории? Стекло панорамного окна за спиной Крылова – абсолютно целое. Ни трещины, ни царапины. Как вы это объясните?

В лифте повисла тишина. Даже ОМОНовцы между собой переглянулись.

Я почувствовал, как внутри шевельнулась надежда. Она права.

– Экспертиза установит траекторию, – произнёс Филин, но голос его был уже не таким уверенным.

– Баллистическую экспертизу ещё не проводили, капитан, – парировала Таша, убирая планшет. – Прошёл всего полчаса с момента обнаружения тела. А вы уже сделали выводы о виновности. Интересный подход к расследованию. Сначала приговор, потом доказательства?

– Как вас там? – Филин занервничал и уставился на бейдж Таши, – Госпожа Николаева…

Лифт остановился на семидесятом этаже. Индикатор замигал красным – система безопасности здания всё ещё работала в аварийном режиме после нашего штурма, и часть лифтов была заблокирована.

– Дальше по лестнице, – бросил Филин, явно радуясь возможности прервать этот допрос.

Мы вывалились из лифта и снова потащились по ступенькам вверх. Таша семенила рядом с сержантом Рычковым, не отставая ни на шаг, тормоша нервозного Папу какими-то вопросами, как терьер, вцепившийся в добычу.

– Сержант Рычков говорит, что выходил из кабинета. Что пытался связаться с товарищами по рации, но сигнал не проходил из-за помех от бункера.

– Ага. И пока он выходил, кто-то влетел в бункер, застрелил гендиректора и испарился. Очень удобно, – усмехнулся Филин.

– А что если так и было? – Таша остановилась на площадке между этажами, развернулась к Филину, заставив всех замереть. – Что если в кабинете был ещё кто-то?

Я шёл за ними и слушал всю эту перепалку, про себя отметив, как настойчиво эта девчонка пытается защитить меня и моих друзей. Благодарность и теплота к Таше вдруг отошли на второй план после ее последних слов. Валера. Тот самый инженер, которого мы встретили на восьмидесятом этаже. Который появился из туалета с наушниками на голове и перепуганным видом. Который показал нам, где бункер Крылова. Который остался в кабинете, когда я побежал помогать Капеллану и Мэри…

– А ведь вы правы – я почувствовал, как сердце забилось быстрее. – На этаже мы встретили одного сотрудника корпорации…

– Эй! – рявкнул Филин. – Никаких разговоров с задержанными!

Но Таша уже подскочила ближе ко мне.

– Какого сотрудника? – её голос стал острым, требовательным. – Говорите!

– Валера его звали, – выпалил я, пока Филин не заткнул мне рот. – Инженер. Лет двадцати пяти, в очках, нескладный такой. Мы встретили его на восьмидесятом этаже, когда он вышел из туалета. Сказал, что опоздал на эвакуацию, был в наушниках, ничего не слышал. Мы попросили его показать, где бункер Крылова. Он показал. Он был там, в кабинете, когда… когда мы оставили сержанта Рычкова вскрывать дверь и ушли помогать на центральную лестницу.

– И где этот Валера сейчас? – глаза Таши сузились, когда она посмотрела на меня, а затем, на Филина.

Хороший вопрос. Отличный вопрос. Вопрос, который я должен был задать себе, когда мы обнаружили Крылова мёртвым.

– Не знаю, – признался я, и голос прозвучал глухо. – Когда мы вернулись в кабинет после боя на лестницах… его там уже не было. Он просто исчез.

Я повернулся к Папе:

– Куда он делся?

– А я знаю? – пожал плечами сержант. – Вроде, когда выходил из кабинета он еще там был… Но, не точно.

– Я ты выходил, сержант? – переспросил его я.

– Рация не работала, похоже, вблизи от бункера, – начало объяснять тот. – Я срезал очередями петли, дверь повисла на одних соплях. Я решил связаться с тобой, вроде как ты должен разговаривать со своим приятелем… Ну, этим Крыловым. Зная себя, понимал, что могу не сдержаться после того, как этот гаденыш натравил на нас своих жестянок-роботов…

– Не отходи от сути, – остановил я Папу.

– В общем, рация не работала, – воскликнул сержант. – В коридоре, когда я вышел, заработала, я сообщил, что открыл дверь и пошел обратно. Вас не было. Я дернул ее с петель, она упала… Вошел, вижу, пациенту легче – типо не дышит… Всё!

Повисла тишина. Только эхо наших шагов отражалось от стен лестничной клетки. Даже Филин замолчал, переваривая эту информацию. Его лицо стало задумчивым, потом – недовольным.

– Капитан, – Таша повернулась к нему, в её голосе зазвучало торжество. – Вы обыскивали здание?

– Естественно, – буркнул Филин.

– И нашли этого Валерия?

Филин переглянулся со своими оперативниками, прожигая несчастного Вилисова своими поросячьими глазками. По их лицам, по тому, как они избегали его взгляда, было видно – не нашли.

– Мы обнаружили сотрудников в бункерах на разных этажах, – начал было Вилисов. – Они в шоке, запертые там. Опрашиваем их сейчас, берём показания. Но…