РЫБА КАПЛЯ

Пьеса в одном действии

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

ТОНЯ — 38 лет

ЗИНА — 71 год, мама Тони

СЕРЁЖА — 39 лет, муж Тони

ЛЮДА — 34 года

ЕРЁМА — 7 лет, сын Люды

ПОКУПАТЕЛЬ / ИГОРЬ — 50 лет

ПРОДАВЩИЦА

НЕЗНАКОМЕЦ

ВИКТОР — 38 лет, муж Люды

КАРТИНА 1

Где-то на окраине стоит старая деревня, старой она стала совсем недавно. Тоня ещё помнила, как здесь кипела жизнь, стояли магазины, рядом с магазинами стояли люди, которые жили в домах. Теперь дома покосило, магазины позакрывали, а люди куда-то пропали. Рядом с деревней течёт узкая речка, по которой проходит граница. Тоня сидит на берегу речки на странном камне, напоминающем Пизанскую башню, и ловит рыбу. Рядом с ней стоит ведро с водой, а в руках у неё самодельная удочка: палка, леска и крючок. В её ведре рыбы немного, да и те мальки, половина из которых уже брюхом кверху плавает. Рядом с ней сидит её мама Зина.

ЗИНА: Ну так нельзя, не клюнет же, надо хлебушка им кинуть, тогда приплывут.

ТОНЯ: Да хлебом они наедятся все, и потом на червячка-то и не посмотрят.

ЗИНА: Ну упрямая ты какая. Зачем меня тогда с собой потащила, раз даже слушать не хочешь?

ТОНЯ: Да потому что на улицу надо тебе выходить, воздухом свежим дышать, это полезно.

ЗИНА: Я часто дышу, окно открываю и дышу.

ТОНЯ: Это не считается, ты просто сигареты в окно куришь.

ЗИНА: Какая разница, я и здесь сигареты курю.

ТОНЯ: А ты не кури, хуже же будет.

ЗИНА: Куда хуже-то? Всё уже, старость не лечится.

ТОНЯ: Зато здоровье калечится.

ЗИНА: Ой, да отстань.

Рыба клюёт. Тоня подсекает. Вытаскивает ещё одного малька.

ТОНЯ: Опять копейка. (Снимает рыбу с крючка, держит её в руке, смотрит на неё.) Смотри, пятно на брюхе какое.

ЗИНА: И что?

ТОНЯ: Да у Серёжи как будто похожее на затылке.

ЗИНА: И что?

ТОНЯ: Да ничего. (Бьёт рыбу о камень, та выскальзывает у неё из рук и падает в воду.)

ЗИНА: Ты что?

ТОНЯ: Да ничего.

ЗИНА: Как там Серёга?

ТОНЯ: Ему зарплату задерживают. Вчера вернулся с вахты и без денег. Говорит, что через пару дней.

ЗИНА: А точно задерживают или уже потратил?

ТОНЯ: Не знаю, не должен был.

(Пауза)

ЗИНА: Я всё не понимаю, но чего ты тянешь, детки-то у вас когда?

ТОНЯ: Ой, да какие дети, ну куда их тут?

ЗИНА: Доничка, ты не сердись, но ты же не молодеешь, потом поздно будет, не сможешь, и локти кусать будешь.

ТОНЯ: Не буду.

ЗИНА: Да и Серёга тоже. Просто так ему сюда с вахты возвращаться какой резон? Вот если б сыночка или доченька, то он точно просто так никуда не уедет.

ТОНЯ: Ты его плохо знаешь, он и так не уедет. Уехал бы, да ему некуда, поэтому ходит и бесится.

ЗИНА: Дети на мужиков, как валерьянка на котов, влияют: они сразу спокойнее становятся, воспитывать начинают.

ТОНЯ: Да боже упаси, чтоб этот воспитывать стал.

ЗИНА: Это ему казаться только будет, что он воспитывает. На самом деле ребёночек в маму всегда идёт. Отцов как псов вообще может быть много, а мать одна.

ТОНЯ: Да хватит уже это повторять, слушать тошно.

(Пауза)

ЗИНА: Ой, голова что-то заболела, устала я, давай уже сворачиваться будем.

ТОНЯ: Хорошо.

КАРТИНА 2

Свернули они удочки и пошли домой. Мама — в свой, а Тоня — в свой. Идёт Тоня, ведро с рыбой качается, капли на землю брызжут. Подходит к дому, у дома её машина без колёс встречает: уже ржавая вся, зиму на улице простояла. Заходит она в ограду. У неё там большой тазик с водой стоит из прозрачного пластика, как аквариум. В нём ещё с прошлой рыбалки рыбки остались, лежат на дне все, не плавают. Тоня новых рыб в тазик выливает. Любуется ими. Заходит в избу. Там на диване сидит Серёжа, телевизор смотрит.

ЗИНА: О, добытчица пришла, всю рыбу поймала?

ТОНЯ: Всю-всю. А ты чем занимаешься?

ЗИНА: Отдыхаю. Я вот как раз про рыб твоих передачу смотрю. Ты знаешь, что есть такая рыба, которая прям с лицом человеческим?

ТОНЯ: Как это?

ЗИНА: Ну вот так, лицо у неё грустное такое, нос как у еврея огромный. Но это не самое интересное. Эта рыба, рыба-капля кстати её называют, стоит денег немереных, потому что редкие они очень. Сказали, что аквариум в Дубаях таких рыб по десять миллионов за штуку закупает.

ТОНЯ: А почему дорого так?

ЗИНА: Потому что они только в Марианской впадине водятся, глубоко очень, она там до ядра земли почти.

ТОНЯ: Я думала, ядро горячее, там вода что, от него не греется?

ЗИНА: Не знаю, не сказали, может они в кипятке там плавают.

(Пауза)

ЗИНА: Приготовь что-нибудь, жрать охота, живот сам себя щас сожрёт.

ТОНЯ: Ну мне рыбку почистить надо сначала.

ЗИНА: Опять как срать, так разуваться. А кроме рыбы ничего нету?

ТОНЯ: Салат могу сделать.

ЗИНА: Я не травоядное. Салат с мясом ничего, но без мяса жрать его не буду. Мне зарплата пришла. Сгоняешь в магаз?

ТОНЯ: Да схожу, сейчас бельё из стиралки достану и схожу.

Подходит она к стиралке, достаёт одежду.

ТОНЯ: Я же говорила, что красное с белым стирать нельзя. Тут теперь всё розовое.

ЗИНА: Я ничего красного не бросал... А... Воду просто надо поменять, это со штанов кровь наверное.

ТОНЯ: А что случилось?

ЗИНА: Помнишь Витьку? Ну... Муж Людки, мы же с ним вместе ездили.

ТОНЯ: Ну.

ЗИНА: Так вот, он теперь всё, отошёл от дел.

ТОНЯ: Умер?

ЗИНА: Да нет пока. Ну, говорит, повесится. Я думаю: повесится. Ему техника на ногу наехала. Был лапоть, стал блин. Страшно было. А мы с ним вдвоём тогда поехали. Там вилку коротнуло, ночь была. Вот нас разбудили и отправили. Хорошо, хоть машину дали, правда, старую, ржавую. Там два километра, а снега по колено. Доехали. Починили там, что надо было. В машину залазим, а она не заводится. Витька под неё полез смотреть, а на ручник забыл поставить. А там горка была такая, на которой трактор стоял. Я отошёл тогда, по нужде. Слышу крик. Возвращаюсь, а этот десятитонный трактор у него на ноге стоит. Витька орёт. Ногу выдёргивает. Я кричу ему: «Не выдёргивай, оторвёшь!» Сам к трактору подбегаю, толкать его пытаюсь, чтобы отъехал. Сам хруст слышу. Стою, а под ногами снег красным становится. Не выходит. Витька кричит: «В другую сторону!» Я трактор оббегаю, начинаю в другую сторону толкать. Получилось. Он с горки съехал. Витька лежит в кровавом снегу, бледный весь. Я его на плечи схватил и на базу побежал. Бегу, а нога его как на нитке болтается. Там же шипы у шин, как палец по размеру. Вот ему этими шипами ногу и придавило, да почти отрезало. Его, конечно, госпитализировали сразу. Ну, там глушь, Север. Какой там сразу? Кровь остановили, да в ближайший город отправили. Там и отрезали. Последний раз говорил с ним перед отъездом. Улыбается весь. Шутит. А по глазам понятно, что жизни уже не видит. Ну, его можно понять. У него жена, ребёнок. Как он теперь работать без ноги будет? Как семью кормить?

ТОНЯ: Кошмар какой. А когда это было?

ЗИНА: Да вот, на прошлой неделе.

ТОНЯ: Серьёзно? А Люда знает?

ЗИНА: Не знаю. Я ей не говорил. Может, позвонили, а может, и нет.

ТОНЯ: И как они сейчас будут? Там же должны им дать какую-то хотя бы компенсацию.

ЗИНА: Ой, да что они там дадут? Мы же типа полуофициально работали, то есть официально мы устроены помощниками помощника и должны сидеть в офисе, а по факту в снегу там возимся при -40.

ТОНЯ: Кошмар какой.

ЗИНА: Ну так что, сгоняешь?

ТОНЯ: Да сгоняю.